Запах Вереска (СИ)
Pov Алана
Нет... В этом мире так охуительно может везти только мне. Мы с дырой задумчиво переглянулись, и я понял, что либо слишком сильно треснулся головой, либо передо мной и вправду был огромный каменный коридор, в конце которого была двухметровая дверь из мореного дуба, обхваченная стальными пластинами.
- Мистер Салливан, вы только никуда не уходите, – взволнованно вещал один из рабочих, – мы сейчас вас вытащим.
- И куда я, по-твоему, отсюда денусь, умник? – прокряхтела моя бренная тушка и поднялась на ноги.
Не знаю, кто выдолбил в этой, хрен знает какой, толщине гранита такие коридоры, но мой ему респект. Метра два в высоту и ширину уж точно. И пока эти спасатели недоделанные спасали меня, мое гиперактивное любопытство встало в позу гончего пса. Ну, очень понравилась мне эта дверь, а почему бы и не посмотреть поближе. Я же одним глазком. Одним глазком не получилось, дверь заржавела и совершенно не поддавалась, а старая ручка в форме кольца рассыпалась в руках. Так что, пришлось ждать спасителей и вскрывать эту консервную банку в течение двух часов. Могу лишь сказать, что оно того стоило.
Это был огромный зал, битком набитый разнообразными сундуками, старой мебелью, картинами и еще туевой кучей вещей. Хоть эта часть замка многие годы лежала под болотом, стены были сухими, и даже без намека на затхлость. Видимо, это место служило хранилищем во времена войн. Здесь было все. Книги, разнообразные ткани, старинная одежда, драгоценности, даже посуда!
А интересно, Эдди вообще в курсе этого сокровища? Интуиция подсказывает, что нет.
Конец флешбэка
*
Эдвард и Эрика удивленно смотрели на целую батарею сундуков и ларцов, которые постепенно заполняли большую гостиную. Они даже не сразу обратили внимание на таких же удивленных Джулиана и Уолтера, которые шли следом за грязным и помятым Аланом.
- Ты кого-то ограбил? – удивленно спросил Джи-Джи.
- Разве я на такое способен? – похлопав ресницами, произнес дизайнер и рухнул в кресло.
В ту же минуту в воздух поднялось облако пыли.
- Это что? – рассматривая узоры на крышке одного из сундуков, спросил Эдди.
- Да хранилище я ваше нашел, – закатив глаза, простонал блондин, – мы коридор расчищали, когда там пол обвалился. Ну, и я, собственно, с ним за компанию.
Он даже не успел закончить свой рассказ, когда его вжали мордой в розовую кофточку и начали тискать как маленького.
- О, Боже, – всхлипнула Эрика, – пупсик, ты цел? Где болит? Не молчи, сладкий! Может врача? ЭДДИ!!!
- Милая, ты его задушишь, – всерьез обеспокоившись о дизайнере, барахтающемся в «трепетных» объятиях его невесты, произнес Эдвард...
Уже к вечеру все сундуки были опустошены, и теперь молодежь увлеченно изучала их содержимое. В то время как сам герой дня задумчиво рассматривал картины, которые им удалось вытащить из старого хранилища. Каждая из них была очень тщательно и бережно зачехлена. Это и помогло им так прекрасно сохраниться. Пейзажи, портреты рыцарей, женщин, семей... Их было много. Но только один портрет заставил оцепенеть и глядеть, не в силах моргнуть. Алан смотрел на него и понимал, что это лицо просто до зубного скрежета ему знакомо.
На старом холсте был изображен неизвестный воин. С ног до головы в черных одеяниях. У его ног лежали парные клинки. На его правом плече седел черный сокол. Гордый взгляд дьявольских серо-голубых глаз завораживал. Часть длинных серебристо-белых волос была переплетена в боевую косу. Тонкие черты лица делали его лицо нечеловечески красивым. Холодный и неприступный, но весь облик его просто кричал о величии.
- А у вас были очень красивые предки, – рассеянно произнес дизайнер и мазнул взглядом по Эдварду и Уолтеру, – хотя вы ни на каплю не похожи.
- Ты о ком? – оторвавшись от недовольно шипящего Джулиана, спросил Уолтер.
- Ой, и вправду! – воскликнула подошедшая Эрика.
Стоило Уолтеру увидеть, на ЧЕЙ портрет смотрит Алан, как его лицо побледнело. Точно с таким же выражением лица на него смотрел и брат. Не заметив их реакцию, блондин задумчиво произнес:
- Где же я тебя видел?
Ответ на этот вопрос знали оба брата. Он был прямо перед их носом. С такими же серебристо-белыми волосами и пепельными глазами. В которых время от времени вспыхивали голубые искорки...
====== За тобой, хоть в Бездну... ======
Я жёлтая пыль, я пустыни мираж,
Полынь и ковыль я сплетаю в витраж,
Но в вихрях пустыни, в песчаных зыбях
Всегда и отныне я вижу тебя.
Ты ликом прекрасен, ты светел и горд,
Тебя ликованьем встречает народ,
В гармонии линий ты жрец и король,
Я — ветер пустыни, я — жажда и боль.
И я ненавижу, так как люблю,
Все то, что мешает быть рядом с тобой,
Ни с кем на двоих я тебя не делю
Ни в юдоли этой, ни в жизни иной.
Случится ль тебе проходить по мосту —
Полынью сквозь камни его прорасту,
Пройдешь ли в долине по кромке воды —
Ковылью твои я укрою следы.
Где звонких небес расстилается синь,
От века не вянут ковыль и полынь,
И там я предам смерти, полной огня,
Всех тех, кто с тобой разлучает меня,
Канцлер Ги — «Полынь и ковыль»
715 год. Драгмирия
Флешбэк
— Я безмерно благодарен твоему сыну, Анрис, — чуть ли не рычал Валентин, — НО ЭТО УЖЕ ПЕРЕХОДИТ ВСЕ ГРАНИЦЫ! Две сожженные деревни, бойня в Грохсе, нападение на торговый караван из Морна! Твой сын не подчиняется приказам. Он забрал триста наших лучших воинов и увел их на границы. Дворяне требуют защиту, а он игнорирует их безопасность и продолжает шляться Бездна знает где!
В данную минуту Анрис Анарсвиль с неестественно прямой спиной стоял перед своим принцем. Сам же правитель метался по комнате как зверь. Полы его дорогих одеяний развевались от быстрых шагов. Обычно зеленые глаза сейчас налились багряным и метали молнии. Тонкие черты заострились, длинные черные волосы растрепались. Валентин был зол, и советник отлично понимал его.
Если прежде вампиры и оборотни вели беспорядочные бои, между которыми были ощутимые временные перерывы, то теперь вся Драгмирия захлебывалась в крови. Без битв не проходило ни одного дня. Города горели, люди все больше покидали разоренные и опустошенные деревни, а негласные линии границ вздрогнули и начали смещаться то в сторону хладных, то оборотней. Этот ощутимый сдвиг очень радовал — ведь сейчас хладным везло больше. Но это внушало и страх. Потому что каждая победа давалась очень тяжело.
Как ни прискорбно, но каждое слово принца было правдой. Ивон был в столице лишь однажды, да и то после победы и Тарахина. После чего он опять ушел к границам. Если прежде отец был уверен, что сможет контролировать сына, то теперь эта надежда таяла на глазах. За столько лет Ивон стал еще более строптивым и своенравным. Для него просто не существовало никаких авторитетов. Единственным существом, к которому он питал слабость, была его сестра. Но и та слыла крутым нравом и излишней импульсивностью для вампиров…
— Так больше не может продолжаться, — холодный голос вывел советника из раздумий, — он должен вернуться в Млэк-Алаин!
— Да, милорд, — учтиво произнес советник и, поклонившись, вышел из комнаты.
Первый советник шел по освещенному факелами коридору и думал о том, что эта война начала выходить из-под контроля. После появления сына и его воинов она приняла совершенно иной характер. Это не нравилось старому вампиру, и, чтобы положить конец этому у него остался один выход. Но для этого сначала нужно было заставить Ивона вернуться в столицу.
Конец флешбэка.
Очередная большая победа, и очередной грандиозный бал, устроенный в честь такого события самим принцем. Млэк-Алаин блестел во всей своей красоте и порочности. Гнилое сердце Вампирского Двора. Где каждое слово, каждая улыбка, каждый жест — это хорошо отыгранный спектакль. Ложь, которой укрыт острый кинжал из зачарованного серебра. И стоит тебе только обернуться спиной, как этот нож вонзится прямо в сердце. Это царство хищников, которые растерзают, если дашь слабину. Ведь сколько бы ни прошло времени, дворяне никогда не изменятся. И сейчас эта свора нашла себе новую жертву.