Запах Вереска (СИ)
- Слышишь?! Я – не он и никогда не стану им! Чего молчишь?! Язык проглотил, Валгири?! Весьма удивительно, ведь год назад был таким красноречивым. Как ты сказал? Доступная подстилка и никудышная замена, но что поделать! Ведь выбор же не такой большой! Что, было весело тащить в постель игрушку для траха?! Чего молчишь?! Скажи, что чист, как младенец, и ты не ты, и слова не твои! Поздравляю тебя, детка! Веселье было просто шикарным!
Он пришпоривает коня настолько сильно, что животное встает на дыбы и несет его прочь. Оставляя за собой шокированных слуг и семью. У Кайрена подкашиваются ноги, и он падает на ступени замка. Бледный, словно саван, держась за собственное сердце, которое рвется на куски. И винить в этом некого, кроме себя.
Он знал, он догадывался с самого начала, но не желал верить до самого конца. А теперь уже слишком поздно что-то менять. Потому что ни в одно его слово не поверят. Чтобы он сейчас не сделал, Алан не вернется к нему. Волк отчаянно воет в груди и скулит от тоски.
- Прости меня, – Маркус стоит совсем рядом и смотрит с тоской и болью.
- Что? – Кай хмурится, силясь понять, что ему говорят, но слова не доходят до развороченного сознания.
- Прости меня, – опускается на колени брат, – если бы я только знал... Я никогда бы не сделал тебе больно... Прости меня, Кай...
- Видимо, я недостаточно сильно любил, чтобы развеять его сомнения, – опустив голову, глухо произнес альфа.
- Кай...
- Лучше не надо, Марк. Ты уже достаточно помог...
Кайрен одним плавным броском перекинулся в огромного черного волка и, выпутавшись из одежды, потрусил в сторону ворот...
Бежать... Бежать так далеко, чтобы больше никогда не видеть, не слышать... Ненавидя себя за бесповоротную тупость и больную любовь, сжигающую дотла. Стегать коня еще сильней и нестись по лесу очертя голову. Не чувствовать соленых слез на губах и презирать собственную слабость. Единственную, но ту, которая смогла сгубить его. Отрава, от которой ему больше не избавиться. Бежать... Бежать быстрей и уйти в себя так сильно, чтобы ничего больше не чувствовать.
Он и ушел... Совсем не разбирая дороги, только бы подальше от проклятого замка и его хозяина. Бродя по густому лесу, потеряв все ориентиры и даже не желая их найти. Злясь за собственную слабость и глупые слезы, которых не видел никто и никогда. Он даже не привязал коня, бросив того пастись под деревом, а сам продолжал упорно продвигаться вперед. Продираясь сквозь густые кусты и выйдя к небольшому озеру. Царапая ствол дерева, бессильно сползти на землю и зажмуриться, стараясь успокоить дрожь в руках.
И постепенно на него навалилась апатия. Холодная и спокойная. Одна из тех, что вымораживала все внутри, помогая держать себя в руках. Алан смотрел на прозрачную водную гладь перед собой и холодно размышлял о том, что нужно вернуться в замок и собрать вещи. Купить билет до Портленда, оттуда до Далласа и через Сидней по воде до Индии. Там его следы снова потеряются. Всплывут они только в Кракове, где на самом деле его не будет. В это время он будет в двухстах километрах от Василька. Его никогда не найдут, а сам он больше не вернется.
Это все будет через несколько часов, а сейчас надо встать. Надо вернуться и забрать сумку с вещами. Отдать, наконец, документы на «Арабеллу» Джулиану и пожелать им с Уоли счастья. Джи-Джи будет прыгать от счастья, когда узнает о паруснике, который он выкупил именно для него. Он научит Уоли выходить в море, и они, наверняка, в свой медовый месяц поплывут в кругосветку, а ему пора уже вставать...
Алан погладил морду всхрапнувшего коня и взялся за поводья. Он уже поставил одну ногу в стремя, когда неожиданно за спиной послышался надвигающийся шелест листьев и тихий предвкушающий смешок. Конь испуганно заржал и вырвался бы, если бы он не потянул его в сторону и остановил. А вот собственной спине стало холодно от пробежавших по позвоночнику мурашек. Он и дернуться не успел, когда его неожиданно резко подняло над землей и отшвырнуло к противоположному дереву.
- Куда-то спешим, малыш? – раздался над головой насмешливый голос, за которым последовали короткие смешки.
Алан резко перекатился в сторону и, вскочив на ноги, перешел в боевую стойку. Оценив ситуацию, он пришел к выводу, что ее определенно можно назвать пиздецкой. Пятеро вампиров, скалившихся на него с энтузиазмом живодеров, и он сам без оружия.
- Чего приперлись, господа? Мы вас не ждали, – напряженно спросил он.
- Наш хозяин желает говорить с тобой, – медленно надвигаясь на него, произнес один из них, – пойдешь сам или нам отнести тебя?
- У меня более интересное предложение. Пусть ваш хозяин сам придет и поговорит здесь со мной. Мы люди простые, к этикету не приучены, – готовясь к атаке, ответил Алан.
- Будет так жаль испортить такое красивое личико, да, Селис? – вздохнул другой.
- Очень, – пропел еще один и пошел в обход.
Они медленно окружали его, все затягивая кольцо, пока не оказались слишком близко. Последним, что подумал Алан перед тем, как в миллиметре от его артерии просвистели когти, был тот кирдык, который наступит, если они поймают его. А дальше была весьма экстремальная драка с участием клыков и когтей, под лихорадочные мысли о том, кому он все-таки успел так крупно нагадить.
Кусты гремели и трещали под аккомпанемент криков и матов, потому что блондинистая зараза оказалась верткой и не желающий попадаться. Один из вампиров уже лежал и захлебывался собственной кровью, порезанный собственными ножами. Второй, избитый и с разными степенями тяжести переломами, пытался уползти. А двое других изо всех сил пытались вымотать его. Быстрые и настолько сильные, что смогли бы переломать его, как тростиночку, если бы не приказ брать его живым и собственная ловкость вкупе с утренними происшествиями, вылившимися в ледяное бешенство.
Они постепенно вымотали его и, наконец, дважды смогли достать, но это словно придало еще больше сил. Алан скалился, рычал и дрался, пока мог. Уходя от резких ударов когтей, отрезав одному всю кисть и слыша его вопли. Они явно спешили, потому что в лесу были уже не одни. Судя по всему, этот кто-то унюхал их запах и теперь несся к ним.
Салливан ударил с еще большей силой и, отшвырнув от себя клацнувшего пастью прямо перед глазами хладного, закричал:
- Сюда!
Его услышали, и в ответ весь лес вздрогнул под ревом взбешенного волка. Но этой минутной заминки хватило, чтобы Алан попался. Его сковали магией и, приложив о дерево, по земле поволокли прочь. Он отбивался до тех пор, пока его не подняли и, вцепившись когтями в горло, силой не заставили открыть шею. Липкий язык прошелся по коже, вызывая тошноту и холодное осознание того, что с ним сейчас произойдет. Он еще сильней задергался в руках вампира, но тот надавил когтями настолько сильно, что от боли перед глазами заплясали цветные круги.
- Будет грехом отдать такую красоту какому-то молокососу, не попробовав самому твою сладость.
- Нет! – вскрикнул Алан, когда в артерию вонзились длинные острые клыки.
А в следующую минуту тело взорвала адская боль. Выворачивая жилы и раскаленными клещами вытягивая вены. Мышцы свело от холода и ударило в самое сердце. Сминая его в железном кулаке и заживо сдирая кожу. Алан кричал, срывая голос. Содрогаясь всем телом и изгибаясь от стирающего кости в порошок яда. Перед глазами взорвалась адская бомба и потянула во тьму.
Он уже не видел лежащего и корчащегося на земле укусившего его вампира. Он не видел ужас в глазах второго, который с шоком смотрел, как заживо разлагается его напарник. Крича и воя от невыносимой боли. Алан не видел огромного черного волка, ворвавшегося к берегу озера, и не слышал его животного крика. Он захлебывался собственной кровью и не чувствовал ничего. Тьма поглотила его, окружая со всех сторон и все больше наполняясь шепотами миллионов голосов.
====== Не покидай меня... ======
Скажи мне, почему, когда я думаю,