Запах Вереска (СИ)

Кайрен почувствовал на себе его взгляд в ту же минуту, как это в случае с ними было всегда. Он не отрывал своих потемневших золотых глаз от блондина все то время, пока поднимался навстречу. Алан только еще крепче сжал в руках кружку и, гулко сглотнув, не смог отвести глаз. С жадностью рассматривая огромного зверя со слипшейся от чужой крови и грязи поседевшей черной шерстью. Он не замечал никого вокруг и не пошевелился бы, даже если бы в эту минуту лестница рухнула под ногами. Кайрен не произнес ни слова, он не остановился, а прошел мимо. И все бы ничего, Алан бы смог убедить себя потом, что не делал глубокого вдоха, чтобы, как больной идиот, впитать в себя запах звериного тела, если бы Кайрен не сделал то же самое. Всего одно мгновение и одно неуловимое движение заставили кожу покрыться мурашками и жару обдать окаменевшую спину. Алан так и не сдвинулся с места, слепо уставившись в пустоту перед собой и потому пропустив один весьма пристальный и нетерпеливый взгляд серебристого волка и другой, горящий ненавистью и презрением, — грязно-бурого.
Он пришел в себя от устало опустившихся у его ног Эдди и Уоли. Те сложили крылья и тихо заурчали, когда рука дизайнера мягко потрепала сперва одного, а потом и второго, по напряженному загривку. После чего к ним присоединилась и сонно зевающая, растрепанная Эрика. Она села на ступеньку рядом со своим женихом и моментально оказалась на его коленях. Откинувшись на крепкую грудь и, блаженно улыбаясь.
Уоли смотрел на них и честно думал, что его брат тот еще везунчик, в отличие от него. Его пара же спала в их комнате и даже не знала о том, что почти каждую ночь ее парень превращается в клыкастое черное чудовище. Рыскающее в лесу и пытающееся заглушить свою тоску. Если прежде он и хотел рассказать все Джи-Джи, то теперь он с ужасом ждал того дня, когда тот все узнает. Потому что Джулиан боялся. Всего лишь раз Уолтер попытался намекнуть, явившись в своем зверином обличии во снах. Он звал, просил понять, все объяснял, но того ужаса, обжегшего все его нутро, хватило ему с лихвой. Джулиан с воплями и слезами проснулся среди ночи, и до самого рассвета Уоли пришлось успокаивать его, давясь собственной болью и с трудом сдерживая скулеж. Потому что, несмотря на всю любовь, его зверя отвергли с таким ужасом и отвращением, что это было намного хуже смерти. Не было больше иллюзий. Он знал, что его сердце разобьется в ту же секунду, когда его пара узнает правду.
Теплая рука лаской прошла по шее и легко погладила поникшее крыло. Уоли устало прикрыл глаза и, повернув голову, уткнулся мордой в покрытые жесткой джинсовой тканью колени. Рука мягко опустилась на голову, и сверху раздался тихий и уверенный голос Алана.
— Не дрейфь, зверюга. Джулзи хоть и психанул, но ты у него один. Куда он денется? Я еще станцую ламбаду на вашей свадьбе.
Улыбка на его губах хулиганская, а серо-голубые глаза наглее, чем у самого дьявола. Уолтер смотрит на его расслабленное лицо и думает, что понимает, почему так сходит с ума дядя. Рядом с Аланом не надо ни Ада, ни Рая. Он сам их олицетворение, если не намного круче…
Кайрен смотрит на альф трех стай и почти не видит их. Он слушает их в пол-уха и, откинувшись в своем огромном кресле, прикрывает глаза. Они не говорят ему ничего нового. Он и так знает об участившихся нападениях на городских волков. Первый удар пришел по одиночкам, а теперь начались обрабатывания стай. Нападающие никого не оставляют в живых. Они путают свои следы так, что невозможно отследить ни по запаху, ни по отпечаткам. Каждое нападение обставлено так, словно действует группа из представителей всех трех рас.
Альфа переглядывается с братом и тот, опустив морду, хмыкает. Они именно это и предполагали, Ватикан больше не хочет ждать. Волчий Совет уже стоит на ушах и взбешенно ведет переговоры с человеческими властями. Владыки нет в Британии, как и Вампирского Двора. Никто не может найти и даже связаться с ними. Люди нервничают и пытаются удержать конфликт под контролем. Волки уже ищут виновных, и они в таком бешенстве, что людей даже жаль. Если сейчас одна из сторон хоть на каплю поведется на провокацию, мирный договор пойдет к черту и начнется массовое уничтожение. Все это Кайрен знает давно, его больше сейчас интересует то, что хотят ему предложить эти альфы. Это и вправду интересно, поэтому Маркус сделает милость, если перестанет ехидно зубоскалить.
 
То, что конфликт от них пока далеко, и то, что скоро он перекинется в их края, — дело времени. Понимают это все и потому они предлагают союз ему. Волчий Совет хоть и обладает властью, но к молодым кланам он даже в такой ситуации не желает снизойти. А жить-то всем хочется, и потому они готовы дать клятву верности ему. Кайрену их существование побоку, но здесь уже вопрос стоит по-другому. Если начнется новая война, то она коснется и его семьи. Потому что он до сих пор не знает, что из себя представляет этот проклятый осколок от Искры, который так отчаянно ищут. Кайрен настолько углубляется в собственные мысли, что встряхивается только тогда, когда ловит тревогу брата. А в следующую минуту серебристый альфа произносит то, что вполне может стать прямой причиной его выдранной глотки.
— Мы понимаем, что одного слова будет недостаточно, и поэтому вместе с нашей клятвой предлагаем заключить брачный союз, — ничего не подозревая, произносит молодой волк и смотрит с холодной гордостью.
— С кем? — подозрительно спрашивает Маркус, хвостом чуя, что в данном конференц-зале нужно будет заделать минимум будущую дыру в потолке.
Серебристый волк обводит ленивым взглядом перекошенные от недовольства морды остальных «опоздавших» с предложением альф и тянет:
— Мы все слышали о белокуром человеке, которого стая Дериана называет Ангелом, — первым тревожным звоночком становятся медленно покрывающиеся инеем стекла в окнах, — он и вправду особенный. Так как человек очень важен вашей стае, то для меня будет великой честью принять его под защиту клыков и в дом моих предков. В обмен же стая смиренно отдаст любого из своих сыновей, которого выберет ваш альфа.
Маркусу кажется, что он вполне реально сейчас услышал тот резкий щелчок, с которым слетают предохранители брата. Злость поднимается в нем медленно, она плавит его внутренности и, превращаясь в ледяное бешенство, грозится вылезти наружу. Младшему Валгири не жаль идиота, ляпнувшего глупость, он сейчас думает, как бы спасти всех от надвигающегося зверского убийства.
— Извини, кажется, мне уши забила сера, — потирая когтем ухо, опасно скалиться альфа, — повтори-ка, что сказал.
— Двойной союз будет надежным гарантом, — серый волк подбирается, чувствуя опасность, но пока не может понять, что происходит.
А у Кайрена все внутри плавится от злобы и ненависти. У него крыша едет, когда перед глазами мелькает видение настороженного Алана, стоящего на лестнице. Такого домашнего и теплого, что хочется обернуться вокруг него и заснуть. Растрепанный, горячий, пахнущий теплым шоколадом, который он пил несколько минут до этого. С темным взглядом серо-голубых глаз. Еле видными лучиками морщинок вокруг сводящих с ума глаз. Своим стервозным характером, тихим обволакивающим голосом, громким смехом и гениальными мыслями. Безбашенными поступками и сотнями тайн, отгадки на которые сколько не ищи, невозможно найти. Со всем своим теплом, хриплыми стонами и гладкой, словно шелк, кожей. Одуряющим запахом и мягкими влажными губами, от воспоминаний о которых напрочь башню сносит.
— Ни-ког-да! — по слогам произносит альфа, и человеческая речь почти теряется в рычании, — союз мы заключим, но очень сильно советую позабыть о человеке.
Он выходит из зала, даже не слушая сбивчивых слов. Внутри все клокочет, и он точно сейчас что-нибудь расхерачит к чертовой матери или вернется и вырвет глотку вшивой твари. Он настолько зол, что не сразу замечает вылетевшего следом брата. Тот смотрит с непониманием и еле слышно шипит:
— Я понимаю твой гнев, и хрен им, а не Алан, но мать твою! Что вообще с тобой происходит?!