Пересадка на станции «Вечность»

 
Алексей Корнелюк
 
Пересадка на станции «Вечность»
  
Глава 1
 
– Да где же ты… – прошептал я, мельком поглядывая то на железнодорожные пути, то на часы. Зябко, пальто совсем не греет, пальцы ног сковывают неудобные туфли и холод.
«Опаздываю, опаздываю, опаздываю…»
Переминаясь с ноги на ногу, я сжимал оттягивающий плечо ремень от сумки. Не припомню, чтобы складывал туда что-то тяжёлое. Перекинув ремень за спину, я брезгливо оглядел бетонный пол, облепленный жвачками.
«Где, чёрт возьми, носит этот поезд?!»
Покусывая губы, иду к табло… Гул от шагов разносится по пустынной станции.
– Ну замечательно! – едко и намеренно громко произнёс я, как только увидел новость о задержке.
Прохлопывая свободной рукой пальто в поисках сигарет, на автомате опустил сумку и принялся расстёгивать пуговицы. Расстегнув вторую, опустил глаза и, прикрывая глаза, замер…
– Твою же мать! – сморщившись, я наклонился, схватил двумя пальцами упавший на пол ремешок и на вытянутой руке понёс сумку к…
А где тут лавочка?
Обойдя колонну, окинул взглядом разбросанный мусор, недопитые бутылки, упаковки от снеков, шелуху от семечек и поспешил к следующей колонне. Чем ближе я подходил, тем отчётливее чувствовал запах мочи. Прикрыв нос тыльной стороной ладони, я перебил вонь дорогим парфюмом.
На лавочке громоздилось что-то большое. Набросанные стопки журналов или… Я подошёл ближе, и груда журналов вдруг ожила. Под накиданными сверху газетными листами храпел, цвёл и пах бомж. Из-под листов торчала лишь голова с натянутой шапкой до самого носа. В глазах от ядовито-пахучей мочи заискрило, и, отшатнувшись, я наступил на горлышко бутылки. Та со звоном вылетела из-под каблука, прокатилась по бетонному полу и ударилась о железное основание лавочки.
– Аргх! – поднимаясь, захрипел бомж.
Я сделал ещё два шага назад, наблюдая, как оно оживает и сбрасывает с себя бумагу, будто дерево листья в конце октября. Парфюм уже не справлялся. Казалось, освободившись из-под бумажной простыни, он раскрыл свой вонючий потенциал на всю катушку.
– Ты чего так долго? – обратился ко мне бомж, небрежно почёсывая свою куцую бороду.
Я нахмурил брови. Кто знает, что с бодуна привидится.
– Язык проглотил, Степан?
Откуда он знает моё имя? Встретившись с ним глазами, я почувствовал пробегающий по спине холодок… Внутри что-то упало, разнеслось эхом ужаса и удивления.
– Ты это, в себя приходи. Вот, на-ка. – бомж наклонился под лавочку и достал недопитую бутылку водки. – На, хлебни, полегчает.
Стало трудно дышать, и я решил ослабить галстук. Подняв руку к шее, я заметил, как трясутся пальцы. В глазах помутнело, и, обмякнув, я сполз по колонне на залепленный жвачками бетонный пол.
 
Глава 2
 
– Держи, говорю. – обдав перегаром, старый оборванец вкручивал в мои похолодевшие пальцы полупустую бутылку.
Вырвав руки, я отшатнулся.
– Спокойно, дружок, ты чего? – протянув в мою сторону морщинистую руку, демонстрируя почерневшие от грязи ногти, старик, видимо, ждал рукопожатий.
– Да отвали же ты. – простонал я, вставая и отбиваясь от руки с бутылкой водки.
– Где твоё уважение, балбес? – возмутился бомж, икнув.
Я прищурился.
Да не может быть… Тот же небольшой шрам над бровью, три большие морщины, взбороздившие крупный лоб, острый подбородок, аккуратные скулы и глаза… Точь-в-точь мои! Разве что, помутневшие, поблёкшие, потерявшие былую искру и веру в лучшее.
В нос ещё раз ударил коктейль из запахов мочи и перегара. В горле запершило, и, собрав кислую слюну, я сплюнул на замусоренные железнодорожные пути.
Это был я, без сомнений. Точнее, моя состаренная копия, которая…
– Сам ты копия, ЁЛЫ-ПАЛЫ! – воскликнул старик и отпил из бутылки, высоко запрокинув голову.
Господи… Да он хлыщет водку, как лимонад во время засухи…
Вытерев рукавом губы, он, противно кашляя, закрутил пробку и как-то чересчур бережно поставил бутылку под лавочку.
 
– Что тут происходит?! Ты… то есть, вы… почему вы так похожи на меня?
– Я… похож на тебя… – повторил старик, почёсывая бороду. – Погоди, голубчик. Это ведь ты, да? – нырнув в разбросанные газеты, дед, копошась, стал выискивать что-то в куче макулатуры.
Достав потрёпанную газетёнку, бомж развернул пожелтевшие листы, нахмурил брови и вгляделся в страницы.
– Ну точно ты… эй, руки, ёб твою мать! – воскликнул дед, теряя равновесия и валясь на спину.
Я, вцепившись в край газеты, вырвал кусок и под глухой удар черепа об колонну старика всмотрелся в картинку.
На полразворота была моя фотография, а над ней крупный заголовок:
«Молодой управляющий компании «Стрэтэджир дэливер» найден мёртвым в своей квартире»
– Я те щас мочку уха откушу, сопля! – кряхтел пьянчуга, пытаясь встать со скамьи и сбрасывая на пол груду газет.
Быстро пробегая глазами по некрологу, я стал пятиться назад. Нет, не может этого быть.
Я не умер, я жив!! Какой, к чёрту, инсульт в 32 года?! Что за журналюга-дилетант состряпал эту статью?
– Эй, обормот, на рельсы, не упади. – окрикнул меня старик.
Живот скрутило, голова вот-вот лопнет от невыносимой долбёжки, ещё шаг и… Каблук повис в воздухе, и неведомая сила потянула меня назад.
Лёгкость, почти невесомость прекратилась так же внезапно, как и появилась.
Не успел я прийти в себя, как дед резко подскочил и схватил за край галстука. Дёрнув на себя, он притянул моё обмякшее тело обратно на перрон.
– Шо как ребенок, в самом деле? – хватая за грудки, спросил дед, приводя меня в чувства перегаром. – Умер и умер, чего трагедию ломать?
– Нет… нет… нет, не умер. – глухо пробубнил я. – Это ошибка. – заключил я, отходя на безопасное безвонное расстояние.
– Может, всё-таки водочки, а? – оголив гнилые зубы, беззаботно предложил старик.
– Да запихни ты свою водочку знаешь куда? – заорал я на безобидного на вид старика, почёсывающего задницу. – Ахррр! – сжав кулаки, я стал накручивать круги по перрону. – Это всё сон, дурацкий, странный сон! Сейчас я проснусь и всё будет как прежде… Да… как прежде.
Дед икнул и молча вернулся к месту обитания, нырнув под лавку.
– Как хош, я всё-таки глотну чутка… – заключил он и осушил бутылку одним глотком.
– Нет, ну привидится же такое… Кошмар, вот фантазия у меня, конечно. – тарахтел я без остановки.
«Хрясь!» – бутылка со звоном вдребезги разлетелась во все стороны.
Замерев от неожиданности, я с опаской поглядывал на старика.
– Всёёё, водочка закончилась, а вместе с ней моё терпение! – икнув, подытожил он, смерив меня взглядом. – Садись, иначе я за себя не отвечаю!
 
Глава 3
 
Дед насупился, нахмурился, нахохлился, и все другие «нах»-определения, подходящие под описание расстроенного пожилого бомжа.
– Сам ты бомж, мать твою за ногу! – заорал старик со злой гримасой. – Я щас этой розочкой из водочной бутылки тебе пластику сделаю от сих до сих. – дедуля провел по щекам грязным пальцем, рисуя улыбку.
Я выставил руки вперёд, пытаясь утихомирить старца.
– Жду тебя тут, сижу сиднем, затекло уже всё. «Хр-р-р». – он звонко хрустнул тазом, заставив меня поморщиться. – А ты тут истеричку включаешь: «СОНЬ, СОНЬ»!! НЕ СОНЬ, а блядская неотвратимая смерть, и всё тут, понял?
Сглотнув, я кивнул в ответ.
– Ну вот и славно. Значит, расклад такой. – дед деловито сунул руку в растянутый выцветший свитер и достал трубку. – Я инструктаж проведу, а ты не выделывайся и не перебивай!
Увидев, что я ещё раз кивнул, дед расплылся в улыбке и принялся набивать трубку табачком.