Дипломатия и войны русских князей

В день пророка святого Ильи, «когда уже начался обед, после второй перемены, тиран вскакивает из-за стола с криком: «Эйя, эйя» и велит всем следовать за ним. Устремляются из дворца врассыпную все телохранители и придворные и еще 1500 конных стрельцов и наперерыв следуют за тираном. Достигают они двора Петра Серебряного, предводителя московских войск. Тиран посылает Малюту, чтобы силком вытащить Серебряного из хором. Малюта неукоснительно исполнил это и вывел несчастного на двор палат и там отрубил голову самому Серебряному и его слуге, пленному литовцу, последовавшему за господином. На другую улицу города тиран послал конюшего, по имени Булата, к одному знатному мужу, жену которого год тому назад он велел повесить пред дверьми. Ему также отрубают голову. Виновники убийства приносят головы обоих к тирану со словами: «Великий князь, исполнено, как ты приказал». Тот, ликуя восклицает: «Гойда, гойда!», и остальная толпа палачей вторит его возгласу.
От этого места тиран отправился к тюрьмам (трем башням Кремля. — А.Ш.), где содержались пленные поляки. Когда он был не в дальнем расстоянии от темницы, с ним встретился один купец и при виде тирана повернул вспять. Тиран велит преследовать несчастного и захваченного разрубить на части. При дальнейшем продвижении, у самых башен, навстречу попался сторож темницы, который равным образом, заметив тирана, побежал назад. Тиран также велел схватить его, спрашивая о причине бегства. Тот ответил, что сделал (это) от страха. Тиран сказал: «Постараюсь, чтобы ты больше не страшился» и велит рассечь его у себя на глазах.
Как только добрались до темниц, где были пленные поляки, тиран велит сторожу скорее отпереть темницу. Тот дрожащими руками едва может отпереть от страху. Тиран снова кричит: «Открывай, открывай!» Когда двери были отворены, приходят бояре, которые сторожили заключенных. Тиран говорит боярам: «Сюда, сюда выводите заключенных!» Те хватают, кто им только попался без разбора, и выводят Павла Быковского. Тиран немедленно вонзил копье в его грудь. Тот несчастный с усиленной борьбой пытался вырвать своими руками вогнанное копье из руки тирана. Тиран зовет на помощь сына, который другим копьем, которое держал, пробил грудь Быковского; тот, упав на землю, умирает.
Затем выводят другого, Альберта Богуцкого. И его также тиран пронзает копьем. На третьем месте выводят чеха Безу, и его также он проколол копьем. После убийства этих трех лиц он восклицает: «Гойда, гойда!», и стоящие вокруг телохранители повторяют то же восклицание. Когда телохранители были впущены в темницу, тиран велит рассекать всех пленных, которые оставались, и порезано было 55 человек. Пока упомянутые телохранители были заняты этим избиением, тиран отправляется к другой башне и там вначале собственноручно пронзает троих: первым — знатного мужа Ракузу, вторым — его зятя Якова Мольского, а третьим — одного незнатного. Телохранители рассекли остальных, число которых было также 55, с их женами и детьми, ибо тиран не пощадил даже младенцев, едва три дня тому назад появившихся на свет.
Приехал он к третьей башне и из нее равным образом убивает всех пленников, числом 55.
По совершении подобной жестокости тиран возвращается в Кремль и там проводит в веселии весь день до вечера, приказывая играть на трубах и бубнах...
...В праздник св. апостола Иакова тиран посылает телохранителей на площадь города Москвы. Они получили приказ вбить в землю приблизительно 20 очень больших кольев; к этим кольям они привязывали поперек бревна, края которых соприкасались с обеих сторон с соседним колом. Население города, устрашенное таким небывалым делом, начало прятаться. Сзади кольев палачи разводят огонь и над ними помещают висячий котел и рукомойник, наполненные водой, и она кипит там несколько часов. Напротив рукомойника они ставят также кувшин с холодной водой. После этих приготовлений на площадь города является со своими придворными и телохранителями тиран в вооружении, облаченный в кольчугу, со шлемом на голове, с луком, колчаном и секирой. И телохранители его имели одинаковое вооружение. За ними следовали 1500 конных стрельцов верхами, и все стали кругом в обхват. А сам тиран стал в их сборище в той части, где висел котел с водою. Вслед затем приводят связанных 300 знатных московских мужей, происходивших из старинных семейств; большинство их — о жалкое зрелище! — было так ослаблено и заморено, что они едва могли дышать; у одних можно было видеть сломанные при пытке ноги, у других руки. Всех этих лиц ставят перед тираном. Он, видя, что народ оробел и отворачивается от подобной жестокости, разъезжая верхом, увещевая народ не бояться. Тиран велит народу подойти посмотреть поближе, говоря, что, правда, в душе у него было намерение погубить всех жителей города, но он сложил уже с них свой гнев. Услышав это, народ подходит ближе, а другие влезают на крыши домов. Тиран снова возвращается к черни и, стоя в середине ее, спрашивает, правильно ли он делает, что хочет карать своих изменников. Народ восклицает громким голосом: «Живи, преблагий царь. Ты хорошо делаешь, что наказуешь изменников по делам их». Тиран, вернувшись, остановился на своем месте. Он велит вывести на середину 184 человека и говорит своим боярам, которые стояли в некотором отдалении от упомянутой толпы телохранителей: «Вот возьмите, даю их вам, принимайте, уводите с собой; не имею никакого суда над ними», и они были отпущены из упомянутой толпы стоявших кругом к свите бояр.
 
Тотчас вслед затем выходит на середину дьяк тирана Василий Щелкалов с очень длинным списком, перечисляя подряд туда внесенных. Он велит вывести на середину Ивана Михайловича, секретаря тирана и заместителя казначея, и упрекает его в порядке списка в вероломстве и обмане, ища случая и причины для его смерти следующим образом: «Иван, секретарь великого князя, вероломный вероломно поступил. Именно он написал королю Польскому, обещая ему передать крепость Новгородскую и Псковскую. Это — первый знак твоего вероломства и обмана». При этом он ударил его по голове плетью, называя вероломным и неверным. «Второй знак вероломства и обмана: ты писал царю Турецкому, увещевая его послать войска к Казани и Астрахани. Это второй твой обман и вероломство. В-третьих, ты писал царю Перекопскому или Таврическому, чтобы он опустошил огнем и мечом владения великого князя. Тот, учинив набег с войском, причинил большой урон жителям Московской земли. И раз ты виновник столь великого бедствия, ты уличен в вероломстве и обмане, учиненном против твоего государя». При этом он ударил его бичом в третий раз.
Иван Михайлович ответил: «Великий царь, Бог свидетель, что я не виновен и не сознаю за собою того преступления, которое на меня возводят. Но я всегда верно служил тебе, как подобает верному подданному. Дело мое я поручаю Богу, пред которым согрешил. Ему я предоставляю суд, он рассудит мое и твое дело в будущем мире. Но раз ты жаждешь моей крови, пролей ее, хотя и невинную, ешь и пей до насыщения». Телохранители подходят, убеждают его лучше сознаться в своей вине и умолять государя о милости и сострадании. Тот отвечает: «Будьте прокляты с вашим тираном, вы, которые являетесь гибелью людей и питухами крови человеческой. Ваше дело — говорить ложь и клеветать на невинных, но и вас будет судить Бог, и за ваши дела вы получите соответственные кары в будущем мире».
Тиран подает знак рукою, говоря: «возьмите его». Те схватывают его; снимают одежду, подвязывают под мышки к поперечным бревнам и оставляют так висеть. К тирану подходит Малюта с вопросом: «Кто же должен казнить его?» Тиран отвечает: «Пусть каждый особенно верный казнит вероломного». Малюта подбегает к висящему, отрезает ему нос и садится на коня; подбегает другой и отрезает ему ухо, и таким образом каждый подходит поочередно, и разрезают его на части. Наконец, подбегает один подьячий государев Иван Ренут и отрезает ему половые части, и несчастный внезапно испустил дух. Заметив это и видя, что тот, после отрезания члена, умирает, тиран воскликнул следующее: «Ты также скоро должен выпить ту же чашу, которую выпил он». Именно, он предполагал, что Ренут из жалости отрезал половые части, чтобы тот тем скорее умер. И Ренут сам должен был бы погибнуть смертью такого же рода, если бы преждевременно не погиб от чумы. Итак тело его, Ивана Михайловича, было отвязано и положено (на землю); голова, лишенная ушей и носа, была отрезана, а остальное туловище телохранители рассекают на куски.