Сказание об Оками 7 (СИ)
– Вот всё честно теперь, уёбище. Ты мне рубашку, я тебе твои штанишки и твою ёбаную никчемную жизнь.
Джашинит слизал каплю крови с лезвия косы, затем нагнулся, что-то подправляя у себя под ногами, а когда выпрямился – кожа его уже стала матово-черной, с белым рисунком поверх, изображающим кости скелета.
Нукенин Камня понял, что происходит нечто стремное и атаковал. Споро сложил печати и толстая каменная сосулька пронзила сектанту горло. Кровь так и хлынула… из глотки иванина.
– Джашин-сама, прими эту жертву. Прости, что нашелся только пиздец какой убогий слабак, – провозгласил утырок. И как-то зрители рассосались.
Я и сама пошла прочь, утащив Итачи в проулок между ветхими домишками. Как-то не очень торкнуло меня представление. Все инстинкты так и орали, что мудилу нужно немедленно прикончить, пока он геройской воды не наглотался, став еще опаснее. Но он не цель миссии. Мы должны быть эффективными.
– Глянь, кто нарисовался, – указала я украдкой своему спутнику на другую сторону площади, откуда за смертью наблюдала троица в перечеркнутых протекторах Дождя. Вообще, они таким способом символ сопротивления против Ханзо Саламандры присвоили. Конан тоже с зачеркнутым камоном ходит. Хоть бы как иначе сделали. Крест-накрест или двумя царапинами.
Что сказать о клиентах – лохматый парень в бандане, у которого волосы один глаз закрывают, мускулистый красавчик в обтягивающей рельефный торс майке и шлюховатого вида девка в коротком топе, который ее торчащие титьки скорее напоказ выставляет, чем прикрывает. Яркая помада, короткие шортики в облипку, подчеркивающие тугую задницу, но при этом очень заниженные, почти до промежности. Не, ну так-то хочется ей как работнице борделя выглядеть – её дело. Но к психологическому портрету штрих ее нифига не украшающий.
– Такое ощущение, что ей в Аме оголяться запрещали, потому эксбиционистка-тян и сбежала, – проворчала я себе под нос. Итачи хрюкнул. Очень тихо, кто другой бы и не заметил. Но я же не зря свою нервную систему столько лет разгоняла, чтобы пропускать слова и жесты напарников. Внимательная я, короче. Если не отвлекаюсь.
– Эй, вы тоже новенькие, да? – крикнула я погромче и типа приветливо помахала рукой нукенинам Дождя. Каковы шансы, что они приходили ко мне в клинику на прием, а я выбросила их из головы, как и длинную череду иных пациентов? Невысоки. С венерическими болячками ко мне не приходят, а чем-то другим никто из них болеть и не должен был. Молодые, крепкие. Лишь бы мудацкие колечки не заметили, но для того у нас есть малой и его гендзюцу.
– Мы здесь неделю уже, – отозвалась девчонка. При в целом симпатичной, если отбросить шлюховатость, внешности голос и взгляд мне ее не понравились. Возможно, потому, что как на соперницу за мужское внимание на меня посмотрела. И это при том, что одета я нейтрально и скромно. Да у нее комплексы какие-то походу, которые и заставляют так вызывающе наряжаться.
– Я Вакури, а это мой мелкий братишка Ичиро, – к слову, когда я изображаю Шини, нас с Итачи и правда легко за родственников принять. С черными волосами я вылитая Учиха, такая же невысокая и стройная.
– Мы Кирисаме, Мурасаме и Хисаме, – назвала всю троицу девушка, сопровождая жестами. Себя она обозначила последней. – Мы были в деревне, Скрытой в Дожде.
– А мы из деревни, Скрытой в Долинах. Ушли потому, что там сплошь слабаки, – мое настоящее мнение о тех лошарах, между прочим. – А что это за проповедник?
– Джашинит, – Хисаме неосознанно поежилась. – Третий день подряд призывает в свою религию перейти. Но сегодня впервые кого-то убил. Знаете, мальчики, а я уже и не очень против, он показал настоящую силу. Пусть Джашин-сама мной овладеет, – тот ее спутник, что лохматый чушпан, слегка покраснел, а мускулистый вида не подал. Наверняка спят вместе. Это так, наблюдение, без морализаторства и осуждения.
– Все джашиниты – мудилы и ублюдки, – не удержалась я.
– Какая ты, сестренка, нежная, – презрительно фыркнула Хисаме. – Он не B-ранга, как мы и вы, а настоящий A-ранг. Или даже S-ранг. У нас в деревне Дождя было несколько таких сильных шиноби.
Интересно, как она нас проранжировала так. Чутка даже самолюбие шевельнулось, чтобы показать, кто тут по-настоящему крут, а кто – позер с тупорылой косой. Хотя как именно сектант прикончил нукенина Камня, я не въехала.
– Ханзо Саламандра, да? Говорят, он был сильным? – переспросила я, припомнив бывшего лидера Аме. – Где тут жилье выдают? Можно любой дом занять? А эту, воду чемпионов?
– Воду Героев, – покровительственно похлопала меня по плечу девица. Люби ее биджу вместе с Джашином – лахудра на полголовы меня выше, потому и считает себя старше, походу. Она настолько тупая, что не понимает, что возраст и рост – это не одно и то же. – Раз в неделю к нам приезжают и раздают сосуды новичкам. Мы уже свои получили.
И тут я сообразила. Тупорылая дура! Неспешно подошла к трупу шиноби Камня и начала его обшаривать, особенно не стесняясь, пока никто меня не опередил. Джашинит, к счастью, за своими трофеями не пошел и убрался в один из ближних домов.
– Что, деньги ищешь? Делим на четверых, – оказалась рядом со мной Хисаме, которая тоже сообразила, походу, что права на ценности мертвеца никто не предъявляет. Есть! Небольшая фляжка, сделанная из тыквы, буквально на несколько глотков. Интересно, вода в ней концентрированная или разбавленная? Проявила ловкость рук бывалой карманницы и прибрала в печать, так что со стороны никто ничего и не просек.
– Что? Нас пятеро! – мне на гроши из нукенинского кармана плевать, я финансово независимая и вообще королева, но жлобство этой шалавы прям выбесило.
– Твой маленький братик не считается, он никто, сопливый генин. Давно хоть протектор получил? – по всему могло выйти, что юный гений, заработавший знак шиноби в семилетнем возрасте, носит его дольше, чем эта сучка, но не спорить же с ней из-за этого, ломая конспирацию.
– На, утрись, – бросила ей найденный кошелек с жалкими тремя сотнями рье мелкими купюрами.
– Ты чего такая дерзкая, сестричка? А давай спарринг, – вызверилась Хисаме. – Или ты только по карманам шарить умеешь? За воровство из деревни выгнали?
Серьезная предъява, на самом-то деле. Воровать у своих – тут огромных размеров зашквар. Как бы даже не хуже убийства обвинение. И от кого? От сопливой лахудры…
– Сестренка, пойдем, не надо ссориться, их больше, – я чуть в осадок не выпала от того, как Итачи это сказал. Как нормальный, биджу, тринадцатилетний пацан. Вот что значит выучка. Он аутист аутистом, когда ничего не требуется, но появилась угроза миссии – и он в образе, причем намного лучше меня. Клановая подготовка.
Типа послушалась и позволила себя увести. А перед тем стащила аналогичную тыковку с водой у прошмандовки Хисаме. Это же просто – ловкость рук, немного телекинеза в оставшихся мне рамках и печать хранения.
Заняли пустующий домик. Обычная крестьянская халупа и тут, наконец, пацанчика прорвало.
– Шини-сан, ваше поведение непрофессионально, – сообщил он мне спокойным тоном ментора. – Авантюра с переодеванием лишняя. Приходить сюда не требовалось. Устраивать публичную ссору излишне…
– И чё? – парировала я универсальным аргументом. Думаю, клановый учитель риторики его к такому не готовил.
– Вы ставите миссию под угрозу…
– И чё? – повторила я, приведя паренька в замешательство. – Не грузись, нам осталось только ждать. Я немного вздремну.
Перерыв на сон устроила себе настоящий, хоть и в чутком режиме. Глаза открыла за двадцать минут до того, как должны начать активироваться печати. С нашей крыши умные птицы их обязаны были уже убрать.
Слегонца нервное ожидание, по результату которого я не отказала себе в маленьком символическом жесте. Оттопырила средние пальцы на обеих руках, сжатых в кулаки и вовремя сказала “БУМ”.
Нехило так грохнуло со всех сторон. Печати я к данному моменту активировать научилась абсолютно синхронно, сразу всю пачку. Вот и результат. Со стороны наверняка кажется, что это большой взрыв-сама решил навестить неприметную деревеньку. Уцелел не только наш домик, но и еще несколько, никем не занятых. Но в целом, разрушения, пожары, кровь, копоть и трупы. Всё, как мы любим.