Огонь, Вода и Медные Порталы (СИ)

Дверь отворилась, и в комнату, неся с собой душный восточный аромат, встревоженной птицей впорхнула женщина. Молодая, нарядная и когда-то красивая, но сейчас несколько подувядшая, с копной светлых, струящихся до пояса волос, перевитых жемчужной нитью. Она картинно остановилась посреди горницы, уперев руки в крутые бедра, словно собралась прочесть монолог со сцены местного театра. Надменное, порочное лицо её выдавало гримасу крайнего недовольства, подчеркнувшего рано залегшие носогубные складки. Круглые голубые глаза возмущенно и зло, с невысказанной претензией, уставились на Настю, подмечая ее богатый наряд и украшения.
— Так вот из-за кого меня Кош отправил ночевать в свой терем! — взвизгнула девица высоким неприятным голосом, зло сверкая глазами, и примериваясь, как бы половчее вцепиться сопернице в волосы.
Настя смотрела на нее с интересом, как на диковинную зверушку. Ей еще не приходилось видеть такого обилия восточных бус и серег, даже побывав на ярмарке. «Кто она? Жена? Любовница? Тяжело же, наверное, таскать на себе всю эту красоту? Или статус обязывает? Она и правда ревнует ко мне этого павлина? Да пусть забирает! Поговорить бы с ней. Может, выпустила бы меня?»
В оставленную открытой дверь вошла Стеша и опустила поднос с едой на лавку перед Настей.
— Гордяна, ты чего здесь шумишь? — обернулась Стеша к нарядной девице, загораживая Настю от рассвирепевшей фурии.
— Веди ее в мой терем! — снова истерично взвизгнула девица, наступая на Стешу. Стеша, получившая четкие указания от князя, не отступила, уверенная в своей правоте.
— Да как же? Князь велел… — хлесткий звук пощечины разрезал воздух. — Гордянка! — вскрикнула от боли Стеша и, схватившись за щеку, отпихнула нарядную Гордяну.
Настя вскочила с лавки, готовая защищать рыжую помощницу.
Гордяна резко схватила Стешу за основание косы и, выкрутив ей голову, зло зашипела в лицо, сверкая глазами:
— Я не понятно говорю, что делать, маленькая дрянь?! За кого заступаться вздумала, а?! Давно ботогов не получала?! Тебе напомнить, кого слушать надобно? Где князь-то? А где я? Кош месяцами в разъездах, а я — здесь! Всегда! — она с силой отпихнула девчонку в угол так, что та, споткнувшись, упала на пол.
Настя бросилась к девушке, пытаясь помочь ей подняться, но та продолжила сидеть на полу, осматривая расшибленное колено и безмолвно заливаясь слезами от боли. Настя распрямилась и взглянула на фурию. «Да что же за нравы у них тут?! Куда я попала?!». Сказать она не могла ничего, но взгляды двух женщин схлестнулись, как клинки.
— Ко мне в терем! — процедила сквозь зубы. — Не то пожалеешь! — бросила напоследок недобрый взгляд из-под длинных ресниц Гордяна и, развернувшись, вышла из горницы, надменно цокая каблуками красных сапожков.
Настя присела около своей рыженькой заступницы и погладила ее по плечу. Сказать ничего не получалось. Стеша подняла на нее глаза, шмыгнула носом и вытерла слезы рукавом сорочки. Настя потянула ее вверх, настаивая, чтобы девушка поднялась. Та все же послушалась и поднялась.
— Ой, я же тебе поесть принесла, — прихрамывая, кинулась к подносу. Каша в тарелке почти остыла, но Настя с удовольствием ее съела. Холодным мясом птицы пыталась поделиться со Стешей, но девочка наотрез отказалась, а вот огурец взяла и очень быстро схрумала. Осталось яблоко. Настя покрутила его и решила оставить на потом, положила в карман сарафана.
— Ты вот чего, — смущенно потупившись, Стеша пыталась сказать, но у нее плохо получалось. — Пойдем, сходим к Гордянке-то, — взглянула на Настю. — Она так-то баба не злобная, видно князь ее прогнал, она и взбрендила.
Насте не хотелось идти в терем к взбалмошной Гордяне. «Но это лучше, чем идти в терем к князю. Как она сказала, Кош? Странное имя какое».
Девушки спустились с крыльца, и Стеша, вместо того, чтобы направиться через широкий двор, потянула Настю в сторону, по тропинке вокруг терема, мимо фруктовых деревьев.
— Здесь быстрее будет, напрямки, да и князя точно не повстречаем, — объяснила свой маневр Стеша. 
 
Настя с интересом осматривалась, нет ли где дыры в заборе или калитки. Это здорово облегчило бы ей побег. Ничего, сплошной высокой стеной шел по периметру забор из толстых деревянных досок. Девушки пришли в крайний терем. Сразу за теремом начинался лес. Поднялись на крыльцо, Стеша потянула за дверное кольцо и открыла тяжелую дубовую дверь.
Гордяна сидела на лавке у открытого окна и лузгала семечки. Весь подоконник был живописно заплеван шелухой. Гордяна покосилась на вошедших девушек, но позы и занятия не сменила. Очень недовольное лицо ее выглядело усталым и потускневшим.
— Гордяна, поспала бы лучше, — позаботилась о ней Стеша, — чего себя изводить-то?
— Не твоего ума дело! — огрызнулась Гордяна. Взглянула на Настю и бросила высокомерно:
— Раздевайся!
«С какой целью?» — не пошевелилась Настя. — «Зачем мне раздеваться? Что за глупости?».
— Наряды снимай, кому говорю?! — окрысилась на нее Гордяна. — Ишь, вырядилась!
— Гордяна, так погоди, я хоть ее одёжку-то принесу, в которой она была, — снова заступилась за Настю Стеша. — Не позорь девку-то!
— Ну, неси, — усмехнулась Гордяна. Стеша кивнула Насте, мол, не робей, и метнулась обратно за Настиной одеждой. Гордяна еще раз неторопливо и пристально осмотрела соперницу с головы до ног. — Хороша! — нехотя признала очевидное. — И что теперь с тобой делать?— снова задумчиво уставилась в окно. — Только ты сильно-то губы не раскатывай, князюшка у нас уж больно прижимистый. Из тех, у кого снега зимой не выпросишь. На него обычно, где сядешь, там и слезешь. Это он только по первости подарками балует, да зубы заговаривает. 
Насте стало смешно: «Даже не собиралась у вашего князя ничего просить!» — подумала девушка. — «Разве что, чтобы речь на место вернул, да чтобы отпустил». Невеселая усмешка непроизвольно прорвалась на губах.
— А чё ты лыбишься-то?! — нервно взвилась Гордяна, по-своему истолковавшая Настину усмешку, и задетая за живое. — Я с ней по-хорошему, а она лыбится! — с досады отшвырнула в окно семечки.
— Уф! — влетела в горницу запыхавшаяся Стеша с ворохом Настиной одежды. — Вот, переодевайся, — утащила Настю за ширму. Настя сняла наряды, все украшения, переоделась обратно в подаренный Василисой сарафан, прихватила яблоко и вышла из-за ширмы.
Гордяна отвлеклась от созерцания леса:
— А теперь веди ее в чащу лесную, — бросила Стеше. — Да свяжи покрепче. 
Девушки уставились на Гордяну во все глаза. «Как в чащу?» — не поняла Настя. Она не могла поверить тому, что услышала. — «Я же отдала тебе все украшения? Тебе мало что ли? Я думала, ты — просто стерва, а ты… убийца?»
— Погоди, Гордяна, зачем в чащу-то? — сначала всплеснула руками Стеша, но натолкнувшись на лютый взгляд Гордяны, умолкла, потупившись.
— И смотри, Стешка, отправлю за вами присмотр, — колючим взглядом Гордяна еще раз прошлась по девушке. — Коли мне доложат, что ты ее не связала, али помогла чем, не сносить тебе головы, попомнишь! — припечатала злобная фурия. Стеша, не выдержав, закрыла лицо руками.
— Какая же ты гадина, Гордянка! — эмоционально выкрикнула девочка. — Боги все видят!
— Я ли гадина? — почти пропела Гордяна. — Боги видят, как ты отводишь в лес и связываешь девку. Не я, — полная ехидства змеиная улыбка заструилась на порочных губах.
«Что же делать? — думала Настя, с ужасом глядя в стервозное, надменное лицо Гордяны. — Если не пойду или сбегу — достанется Стеше. Ей, конечно, в любом случае достанется, если не от Гордяны, так от князя, но подставлять девочку не хочется вовсе. Придется идти, только что потом? Могла бы я говорить, предложила бы Стеше сбежать вместе, а так… Но и умирать по требованию непонятно кого из другого мира я не собираюсь точно!».
Выйдя из терема Гордяны, Настя со Стешей направились за огороды, в сторону леса. Помогая Насте перелезать в длинном сарафане через жерди забора, Стеша потихоньку подталкивала Настю в бок, и бормотала негромко: