Кодекс Инквизитора. Книга I (СИ)

Безупречная защитная система, лучше не придумать. Отличная маскировка, сумасшедшая реакция, полная утилизация вторженца. Вот бы мне эдакую — никакой враг не пройдёт. Если выживу, подумаю, как извлечь образец на поверхность.
Гены бабкины пробудились, что ли? Откуда у меня такая любовь к исследованиям? Или это внутренний хомяк подаёт знак, почуяв сладкий аромат барышей? Не исключено. Потенциал у этой хрени большой. Представьте себе хранилище ценностей, пол которой покрыт подобной мерзостью? Научить бы только идентификации «свой-чужой», и дело в шляпе. Змееголовца-то не трогают. Мне за эту разработку такую премию дадут! Имени Лапенко, уж точно!
Шипит, вот же настырный какой! Километра на три вглубь царства мёртвых спустилась, а демон всё не оставляет в покое, будто привязанный. Вялая погоня начала утомлять. Порой амёбные ловушки перекрывали собой всё видимое пространство пола, и приходилось, цепляясь когтями за неровную поверхность, лезть по стенам. С непривычки было трудно, но со временем приспособилась, войдя в нужный ритм.
Дорога, прямая как стрела, вела меня всё глубже и глубже. Ни одного отнорка по пути так и не повстречала. Пройдя ещё метров пятьсот, оказалась у преддверия огромной пещеры. Грот был раза в три больше предыдущего и находился значительно ниже уровня коридора, из которого я пришла. Вниз вела циклопических размеров каменная лестница. Каждая ступень не меньше метра высотой. Всё пространство грота было засыпано грудами жёлтого песка с вкраплениями многоцветной флоры. И кто устроил цветник на глубине двух километров? Умертвия-огородники? Да вроде не видно никого.
Спускаться не спешила. В голову пришла мысль, как отделаться от надоедливого преследователя. Хорошая мысль, как правило, приходит опосля, но лучше позже, чем никогда.
Воротившись назад метров на двадцать, активировала навык иноходца. Кривое зеркало антрацитного пятна слилось с поверхностью пола. Зрение у змей далеко не соколиное, у них иные органы чувств развиты, а значит, есть шанс, что демон вляпается в расставленную ловушку. Мара предупреждала, что с пространством и временем в подземельях полный писец, глядишь, и вмурует монстра в стены или забросит в иное измерение. Глаза бы мои его не видели! Надоел хуже горькой редьки. Неприятное чувство, когда тебе в спину шипит сама смерть.
Призвала мечи, чуток подхлестнула пульс. Тварь, если она не слишком разумна, подставу не распознаёт, а вот повышенное давление и гормон в крови почует. Кошка загнала мышку в угол, мышка приготовилась подороже продать свою шкурку. Вроде всё предусмотрела.
Вначале появилась призрачная тень, а затем неяркое зелёное свечение тысяч пар глаз. Змееголовец вызывал уважение. Громадная гротескная фигура, демон из самых глубин Ада. А вот интеллектуальные способности я переоценила. Как только тварь заметила меня, тут же, не разбирая дороги, бросилась навстречу. Приятный слуху бульк! — и монстр сгинул в зеркальном портале. Я разочарованно вздохнула. Вышло до такой степени просто, что захотелось осыпать бранью себя за близорукость.
Постояла пять минут для верности, вслушиваясь в тишину. Тихо, как на морском днище. Возможно, обманка, но я была рада даже минутной паузе. Последние три часа дались нелегко. Вынув из пространственного кармана пряник, с жадностью проглотила, фактически не жуя. Одним не ограничилась и, вскоре набив утробу до отвала, запила чистой водой из фляжки. Кажется, жизнь налаживается.
Оглядев грот с высоты, принялась спускаться по огромным ступеням. Тот ещё квест, скажу я вам. Для человечьих ног они явно не предусмотрены. Для ног, может, и нет, а вот для лап — вполне. Надеюсь, это не пещера подземного дракона, уж больно эти песочные отвалы смахивают на наваленное в беспорядке золото.
Сижу на последней ступени, как король на именинах, взирая на горы злата, стараясь побороть алчность. Алчность сдаёт позиции: здравый смысл теснит, наступая по всем фронтам. Сколько же здесь всего? Моё родовое хранилище по сравнению с сокровищницей царства мёртвых — жалкий дырявый кошель нищего. Сотни тысяч, если не миллионы тонн. Монеты разных эпох, слитки от малых, с кулак взрослого человека, до огромных лепёх, три на три метра. Древние тотемы, статуи, кухонная утварь. Примитивные цепи, изящные украшения царей, королей и королев. Короны, тиары, диадемы, браслеты. В глазах рябило от всего этого великолепия, а то, что я приняла за растительность, оказалось россыпями драгоценных камней.
 
Рубины, изумруды, сапфиры, бриллианты всех форм и расцветок, включая непомерно дорогие красные. В моём прошлом мире подобные встречались исключительно редко и продавались по десять миллионов долларов за карат. Неогранённых камней было ещё больше. Внимание привлёк алмазный кристалл величиной с лошадиную голову, нежно-розового цвета. Положи его прямо сейчас в подпространственное хранилище, заняла бы первую строчку богатейших людей империи. А прихвати вон тот яблочно-зелёный, похожий на крупный арбуз, возглавила бы список «Форбс». Но только в радужных мечтах. Прикармань я хотя бы одну монету, тут и останусь. Сокровища стократно прокляты. Я ощущала кожей липкие эманации человеческой алчности и злобы. За эти пыльные цацки пролиты моря крови. Не нужно мне злато мёртвых. Кто бы меня ни проверял в данный момент… отсоси! Оттопырив средний перст, осенила презрением окружающее пространство.
Громадный рубиновый курган неподалёку дрогнул и осыпался слегка. Сверкнула золотая чешуя. Показалось, наверное. Здесь, куда ни плюнь, всюду в злато попадёшь. Чего только не привидится? Спрыгнув со ступеньки вниз, пнула драгоценный кубок. Пас вышел на загляденье — попала прямо в голову женского изваяния. Бзыньк! Тихий шорох камешков. Ну всё, хватит ребячиться. Время искать выход из грота, я сюда не в футбол пришла играть.
Обошла залежи драгмета, гору золотых мечей и щитов, упёрлась в жемчужину полутора метров в поперечнике. Воображение тут же нарисовало раковину моллюска, — это в каких же водах обитали такие монстры? Не дотрагиваясь, обошла по кругу: диковинная штука, только природа способна создать столь превосходное творение.
Пора двигать дальше, чай не в музее. Перемахнув через сундук, под завязку набитый всякой мелочёвкой, едва не поскользнулась на отполированной поверхности чёрного опала, чудом удержав равновесие. За спиной что-то звякнуло, затем ещё раз и ещё. Я резко обернулась, нос к носу столкнувшись с огромной змеиной головой. Длинный — метра четыре, не меньше — раздвоенный язык прошёл в полуметре от плеча. Реакция сработала мгновенно, на секунду опережая разум. Оттолкнувшись от камня, сделала сальто назад, мягко приземлившись на ноги в пяти метрах от головы размером с грузовик, сплошь покрытой золотыми чешуйками. Изумрудные глаза-блюдца, до боли напоминающие мои собственные, уставились оценивающе, словно на кролика.
— Как пос-с-смела ты, букаш-ш-шка, наруш-ш-шить мой тыс-с-сячелетний с-с-сон⁈ — прошипел змей.
Уж не Великий ли это полоз собственной персоной? Насколько я помню, тот обретался в Уральских горах, — чего ему делать в Нави? Может, это другой змей, хранитель кладов, например? Габарит впечатляет, уже прониклась и ощутила себя Фродо, который спёр Завет-камень у Смауга.
— Я тут проездом, не серчай, хозяин! Вот я есть, а вот меня уже нет!
Развернувшись, понеслась через золотые россыпи навстречу спасительному выходу из грота, который маячил впереди.
Всего-то метров триста пробежать по пересечённой местности. Ага, легко сказать, да трудно сделать, а если быть точной — невозможно. А как побегаешь, когда тело зажато тисками колец, а рёбра хрустят, словно чипсы? Хотела было высказать своё неодобрение по этому поводу, но змей доводы слушать не стал. Кольца разжались, и рухнула вниз с высоты двадцати метров, не долетев до земли, была подхвачена огромной пастью и тут же проглочена.
«Какой грустный конец», — подумала я, протискиваясь по пищеводу. Да ладно, не так уж всё и плохо. Раскорячившись в желудке, чтобы ненароком не угодить ногами в соляную кислоту, плескавшуюся на дне, призвала родовой клинок. Сталь из истинного железа проткнула плоть полоза-переростка, как раскалённый нож масло. Змей, неистово заревев, принялся сокращать мышцы тела, чтобы изрыгнуть несговорчивую пищу обратно, а там раздавить, словно муху. Но не тут-то было. Без воздуха я продержусь минимум четыре минуты, а за это время успею сделать люля-кебаб из змеиного мяса.