Злая империя (ЛП)

Возможно, этот ублюдок промахнулся с первого выстрела, но второй… если бы Тоби не врезался в меня, отталкивая с дороги, тогда он наверняка попал бы в меня.
— Это плохо?
— Не-а. Но у вас обоих будут потрясающие шрамы, чтобы произвести впечатление на дам.
Я ценю его стремление смягчить тон, но это далеко от истины.
— Это такой гребаный беспорядок. — В комнате воцаряется тишина, боль в моем плече почти невыносима, но я жив, так что я ни за что не собираюсь быть слабаком и настаивать на большем обезболивании. Гребаная повязка, в которую они меня втянули, достаточно плоха.
Я не останусь здесь дольше, чем нужно.
Мне нужно быть со Стеллой. Мне нужно обеспечить ее безопасность.
Посмотрите, что произошло сегодня вечером. Меня там не было, и она—
— Почему ее проверяют, все ли с ней в порядке? — Спрашиваю я, вспоминая его слова ранее.
— Она была накачана наркотиками, — признается Тео, проводя рукой по лицу.
— Он был на вечеринке?
Глубоко вздохнув, он вытягивает ноги перед собой. — Я не знаю, чувак. Либо это, либо на него работает один из наших парней.
— Никто из них не настолько глуп.
— Ну, тебе хотелось бы думать, что нет, но доказательства могут свидетельствовать об обратном.
— У нас есть что-нибудь на стрелка?
— Просто пуля, извлеченная из груди Тоби. — Я вздрагиваю, чувство вины переполняет меня, что он буквально принял эту пулю за меня. Самоотверженный ублюдок. — Папа отправляет ее на анализ. Мы найдем этого парня, Себ. Мы так и сделаем.
— Я знаю. Это просто нужно сделать, пока не стало слишком поздно. Сегодняшний вечер должен был быть чертовски безопасным.
— Черт возьми, я рад, что ты в порядке, чувак, — признается Тео, снова наклоняясь вперед, по-видимому, неспособный усидеть на месте больше двух минут.
— Мне нужно ее увидеть. Мне нужно увидеть своими глазами, что…
— Я знаю. Я бы не ожидал ничего меньшего. Но я, блядь, не понесу тебя, — заявляет он, поднимая на меня бровь.
— Потребуется нечто большее, чем дыра в плече, чтобы остановить меня, — упрямо заявляю я.
Но я сожалею об этом в ту же секунду, как откидываю одеяло. Может быть, я использую свою здоровую руку, но, черт возьми, мне так больно.
— Ах, да? — Спрашивает Тео, ясно видя гримасу на моем лице, когда я борюсь с этим.
— Отвали. Это немного больно, вот и все.
— Немного, — шутит он.
Стиснув зубы, я свешиваю ноги с кровати. Вид больничной рубашки, в которую кто-то затащил меня вскоре после того, как машина скорой помощи доставила нас в отделение неотложной помощи, заставляет меня стонать.
— Пойдем, пока Дженис не вернулась, чтобы искупать тебя в постели.
Я хмыкаю, как только слышу ее имя. — Скажи мне, что она сегодня не на смене.
— Не могу, брат. Она тоже была в восторге, увидев твое уродливое лицо.
Да, держу пари, что так оно и было.
Все споры, которые у меня были с ней, пока Стелла была в больнице, возвращаются ко мне.
— Неудивительно, что это больно. Бьюсь об заклад, она, блядь, зашила меня без какого-либо обезболивающего.
— Что ж, это объясняет, почему ты продолжал терять сознание.
— Я не… отвали, — рявкаю я, когда замечаю его ухмылку, когда он обходит кровать, чтобы помочь мне.
— Ты уверен, что сможешь это сделать? — спрашивает он, обнимая меня за талию.
— Мне нужно ее увидеть.
Он помогает мне пройти через комнату и открывает дверь.
— Иисус, блядь, Христос. Я оставляю вас наедине на пять минут… — Говорит София, голос ее звучит измученно.
— Я не собираюсь спорить с этим упрямым ослом, — оправдывается Тео. — Ты знаешь, что он не остановится, пока не получит то, что хочет.
София оглядывается через плечо в том направлении, откуда она только что пришла.
— Она спит.
— Мне все равно, — плюю я.
— Черт возьми, — вздыхает моя сестра, осторожно беря меня с другой стороны, заботясь о моем перевязанном плече и помогая мне спуститься по короткому коридору.
— Смотри, — говорит Тео, когда мы проходим мимо маленького окна, где находится Стелла. — Все такая же горячая, как и в последний раз, когда ты ее видел.
 
Рычание поднимается у меня в горле от его слов, но я не могу отрицать, что они правдивы.
Возможно, сейчас она выглядит не лучшим образом — ее кожа бледная, макияж размазан по всему лицу, а по щекам текут явные следы слез — но она прекрасна. Она всегда будет такой для меня.
Движение у ее кровати отвлекает мое внимание от моей девочки, и я нахожу Галена, сидящего там, с напряженным лицом. Затянувшаяся краска для лица зомби мало что делает, чтобы скрыть боль, запечатленную в его чертах. Кэлвин, его охрана и их экономка сидят в другом конце комнаты, хмуро сдвинув брови.
— Мы должны вернуть тебя, — говорит София.
— Нет. Мне нужно поговорить с ним. — Я бросаюсь вперед, заставляя боль отступить, когда тянусь к двери и использую ручку, чтобы удержаться на ногах.
Гален вздрагивает, его глаза расширяются, когда он видит, что я стою там.
— Черт, ты должен быть в постели.
Отрывая свой взгляд от его глаз, когда он встает, я снова смотрю на Стеллу.
— Я знаю. Мне просто нужно было… — Я замолкаю. Что-то подсказывает мне, что ему не нужны слова. — Что они ей дали?
— GHB. Иди сядь, — торопливо говорит он, отодвигаясь в сторону. — Хотя тебе следовало бы быть в постели.
— Мы подождем снаружи, — говорит Кэлвин, и они с Энджи выскальзывают из комнаты, чтобы дать нам немного уединения, но не раньше, чем Энджи сжимает мое здоровое плечо в знак поддержки.
Игнорируя Галена, Тео и мою сестру позади меня, я шаркаю вперед, опускаюсь на стул и тянусь к ее руке.
Она стонет, когда мы соединяемся, и мое сердце болит от осознания того, что она знает, что я здесь.
— Все будет хорошо, детка, — говорю я, потирая ее костяшки большим пальцем.
***
Мне удалось побыть со Стеллой всего пять минут, прежде чем пришла моя любимая медсестра, чтобы оттащить меня обратно в мою собственную палату.
Выражение ее лица, когда она увидела, что я сижу там, было просто убийственным.
Я бы сказал большинству людей, куда идти, когда они начинали мной командовать, но Дженис… в ней есть что-то такое, что заставляет меня прислушиваться. Я понятия не имею, есть ли у нее дети, но, черт возьми, я сочувствую им, если они существуют.
София и Тео сопроводили меня обратно в мою палату и помогли лечь в постель, прежде чем я довольно быстро снова отключился.
Возможно, это была всего лишь пуля в плечо, но какие бы обезболивающие мне ни давали, они убийственны.
В следующий раз, когда я прихожу в себя, мой нос наполняет запах, от которого учащается сердцебиение.
— Детка? — Шепчу я, не совсем уверенный, сплю ли я все еще или она действительно здесь, со мной.
— Привет.
От ее голоса по всему моему телу пробегают мурашки, и дрожь желания пробегает по спине.
С трудом открываю глаза, и меня встречает самое невероятное зрелище.
Мой подбородок опускается, когда я смотрю на нее, лежащую рядом со мной на одной подушке.
Она выглядит в миллион раз лучше, чем, когда я видел ее в ее палате, как бы давно это ни было. Ее макияж был смыт, оставив ее прекрасную кожу чистой, ее волосы были уложены, и она больше не носит свой костюм.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я, продолжая осматривать ее на предмет травм, несмотря на то, что мне сказали, что у нее их нет.
— Я? Не я была тем, кого, черт возьми, подстрелили, Себ. Какого хрена? — В ее тоне слышится нотка гнева, и это меня немного пугает.
— Я… я не имел в виду—
— Черт. Мне очень жаль.
Наклоняясь вперед, ее теплая рука обхватывает мой подбородок, а ее лоб прижимается к моему.
— Ты хоть представляешь, насколько это было чертовски страшно?
Воспоминание о том, как ее зарезали, поражает меня. — Да, вообще-то. Я знаю.
Слезы наполняют ее глаза, когда она смотрит на меня. — Я думала, вы оба мертвы, — шепчет она, эмоции ломают ее голос.