Клеймо Солнца (СИ)

Сьерра ловит мой взгляд, направленный на моё же отражение и неправильно всё понимает:
— Господи! — восклицает она непонятное мне слово. — Мы ещё и стеснительные! Иди в ванную и переоденься уже наконец! — с этими словами она почти выбегает из комнаты, но замирает при виде Алана.
Когда Сьерра переводит взгляд на меня, я поспешно прячусь за единственной доступной мне дверью, в том маленьком тесном пространстве, где мне было велено мыться, но я не представляю, где найти воду.
Я снимаю одежду. Меня шатает, и, чтобы надеть штаны, приходится опереться о стену. Наконец я натягиваю их, мысленно проклиная, как могу, потому что по удобству это далеко не шорты, к которым я привыкла. Надеть кофту получается быстрее. Как я и ожидала, мне тесно, неудобно и хочется быстрее избавиться от грубой ткани, но это не хуже той одежды, которую я только сняла: по крайней мере, рукава длинные, доходят до запястья, и с закрытой кожей я чувствую себя немного уютнее.
Я плетусь обратно, вижу на кресле ещё один свёрток. Опасливо заглядываю и с удивлением понимаю, что это обувь. Кручу в руках, рассматривая, но понимаю, что плотные носки (или что это?), которые надеты на меня сейчас, наверняка сноснее, чем будет ощущаться эта странная жёсткая обувь. Я кладу свёрток на место, надеясь, что Сьерра не станет меня заставлять, но, когда поднимаю голову и заглядываю за преграду, то вижу там только Алана.
Проходит много времени, но Сьерра так и не появляется.
Новый надзиратель не беспокоит меня — не следит каждую секунду, как это делала дочь Мучителя. Однако он тоже смотрит — украдкой, и от этого вежливого и в то же время любопытного взгляда становится не по себе. Поэтому иногда я вновь прячусь за дверью и остаюсь там так долго, пока не надоедает, или устраиваюсь на кровати, делая вид, что сплю.
Мне не просто скучно и неудобно, но и тревожно, поэтому я стараюсь прокручивать в голове радостные воспоминания, однако очень быстро понимаю, что при мысли о ближних хочется скорее плакать, чем улыбаться, и решаю, что единственно верный выход — молиться, хотя бы мысленно проговаривать слова, пускай даже нет Солнца: «Мы не виним предателей, сбежавших на Тальпу. Не возвращаемся к прошлому, но помним, что искусственный мир обречён. Великий Пожар превратил нас в эдемов, солнечных людей. Мы служим Солнцу, воде, воздуху и земле. Мы называем Вселенную Иоланто и верим в скорое Исцеление. Пускай моё сердце стучит в одном ритме с сердцами ближних. Пускай Иоланто направляет меня». Никогда ещё эти слова не давались мне с таким трудом…
Каждый раз, вспоминая начало, я мысленно спотыкаюсь на фразе: «Не виним предателей и не возвращаемся к прошлому». Теперь я среди них, и если могу кого-то винить, то только саму себя. Стоило послушать Нону и бежать с той поляны со всех ног. Кого я надеялась спасти, когда осталась там? Кого я могла спасти?..
В какой-то момент замечаю, что мои мысли ходят по кругу: я молюсь, осуждаю себя, задаюсь вопросами и снова молюсь, пока моё сознание не устаёт от воспевания Иоланто и самобичевания, и я не проваливаюсь в сон.
Ко мне вновь приходят страхи, которые я уже видела в прошлый раз. Тени вновь сгущаются и выползают из темноты, тянут ко мне лоснящиеся ладони. С потолка на крепкой нити спускается огромная паучиха. Незнакомец пытается снять маску, но срывает собственную кожу. Космонавт пылает в огне, а вслед за ним появляется высокий мужчина в длинном чёрном платье со стоячим воротником и широкими рукавами…
Если бы это был не сон, я бы кричала до тех пор, пока не потеряла голос. Но в лабиринтах разума моего визга никто не слышит, я могу лишь бежать. И я бегу среди деревьев, пока вдруг не замечаю, что вокруг исчезают стволы и кусты, а потом возникают… стены. Вдруг впереди я вижу людей, облачённых в чёрное.
— Твоё счастье в том, что ты пришёл сразу же, как поговорил с Даниэлем, — говорит над моим ухом женщина.
Почему «пришёл»? Кто такой Даниэль? Чей это голос?
Я точно не знаю его обладательницу, и в то же время сам голос кажется мне смутно знакомым. Оборачиваюсь и вижу жуткое лицо, изуродованное рваными ранами, из которых сочится алая жидкость. Крик застревает в моём горле, а девушка продолжает всё так же спокойно:
 
— Действовать нужно было либо сегодня, либо никогда. Будь осторожен, — она понижает голос, — за тобой следят, — и указывает вдаль.
Но я никого там не вижу.
В этот момент чувствую, как в кожу под рёбрами глубоко врезается игла, и меня пронзает ослепляющая боль, когда я ощущаю, как какое-то вещество проникает в тело.
Чёртов укус пчелы.
Не представляю, что это значит и почему в моём сознании появляются такие слова. Но откуда-то я знаю, что это — худшее, что со мной могло сегодня произойти.
Чьи-то руки бросают меня, и без опоры я падаю на землю, скорчившись от боли.
«За что?» — крутится в голове, но я ничего не могу сказать.
— На твоей ленте несколько вызовов Рэя, — девушка выплёвывает имя, как гнилой кусок яблока. — Хочешь сказать, это случайность?
— Вы могли видеть, что они не приняты, — слышу голос Дэнниса, но не вижу его самого. Я тоже пытаюсь что-нибудь произнести, но задыхаюсь от боли.
— Не думаю, что в наш век проблема связаться с помощью других устройств, — с готовностью отзывается девушка. — Факт в том, что ты даже не упомянул о брате.
Я уже вообще не понимаю, говорит она со мной или с Дэннисом, которого даже нет рядом, но знаю, что оправдываться не стал бы ни он, ни я. Пробую подняться, но ноги не слушаются, и я вновь ударяюсь коленями.
— Вы отлично понимаете, — вновь слышу я голос Дэнниса и снова пытаюсь его позвать, но не получается издать и звука, — если генерал обнаружит укус пчелы, мне конец. В буквальном смысле слова.
— Если твой светлячок тебя исцелит, значит, ты дорог ей, — беззаботно отвечает девушка, — если нет, то наша идея всё равно провалилась бы. Землянка должна тебе доверять. В противном случае мы не заинтересованы в сотрудничестве с тобой.
Что? Землянка? В сотрудничестве со кем?..
Я слышу в голосе девушки ехидную улыбку:
— У нас всё строится только на доверии.
В последний раз ударив меня по раненому боку, вышибая из лёгких воздух, девушка с ужасным лицом и люди в чёрной одежде исчезают во тьме.
Кожа под рёбрами горит, и я ворочаюсь, постанывая от боли, пока, вмиг вернувшись в реальность, чуть не падаю с кровати, но чьи-то крепкие руки подхватывают меня.
Я резко распахиваю глаза и вижу склонённого надо мной Дэнниса.
— Это всего лишь страшный сон, — шепчет он. — Просто дыши глубже. Мне всегда это помогало. Дыши.
И я делаю, как он велит.
ГЛАВА 24 (ДЭННИС). НА СОТНИ ОСКОЛКОВ
Да, за эту ночь я добавил к своему проклятому милосердию немного глупости и приправил всё это смелостью. Чудесный план, чтобы стать на несколько шагов ближе к смерти. А вот и первое свидетельство того, насколько ближе…
Я сморю на ленту, где светится сообщение, отправленное с незарегистрированного номера: «Что он ответил?»
«Ты сошёл с ума, Дэннис. Если верить генералу, ещё недавно ты пытался защитить меня, чтобы я мог не участвовать в его проекте! А теперь вырыл могилу самому себе и меня просишь связаться… в общем, понятно, с кем! В том переулке я помог тебе, но это всё».
Вот, что сказал мне Коди, когда я решился выставить себя полным идиотом. Так что теперь в ответ на сообщение могу ввести одно-единственное слово: «Нет».
Под рёбрами болезненно колет, и приходится замедлить шаг, чтобы не привалиться обессиленно к стене и не упасть в обморок за метр до двери в лабораторию. Когда я наконец добираюсь до неё, здесь оказывается пусто. Мне крупно повезло: встречаться с Аланом мне совсем не хочется.
Сквозь одностороннее стекло видно, что Габриэлла спит. Я тихо вхожу в комнату, опасаясь, что звук закрывающейся двери может её напугать, но девушка вообще не реагирует ни на какие звуки.
Я кладу портфель, который принёс, на пол и замираю возле кровати на несколько долгих секунд.