Королева Бедлама

Мэтью не понимал, как ответить, и знал лишь одно: мокро ему теперь не только от дождя. Сорочка и сюртук под мышками пропитались потом, и он ерзал в кресле, как рыбина на крючке. Неужто эта дама обошла весь Нью-Йорк, наводя о нем справки? И как относиться к подобному вниманию с ее стороны? Эти сокрушительные догадки о его личности призваны возвысить его в собственных глазах или, напротив, унизить? Нет, она положительно справлялась о его привычках в городе, иначе и быть не может! Черт подери, надо сделать оскорбленное лицо, встать и убраться отсюда!
Однако вместо этого он хранил внешнюю невозмутимость и оставался сидеть в кресле.
– Ну, а вы какое мнение составили обо мне? – льстиво спросила миссис Герральд.
– Полагаю… вам доставляют удовольствие изыскания и открытия, – ответил Мэтью и не добавил к этому больше ни слова.
– Как вы верно подметили, – последовал ответ.
Минуту-другую они сидели, безмолвно глядя друг на друга, а в комнате сгущалась темнота. Внезапно по окну забарабанил дождь, задвигались тени, и вновь в окна хлынул солнечный свет.
– У меня свое дело, – сказала миссис Герральд. – Натаниел… то есть судья Пауэрс вам наверняка об этом сообщил?
– Да, сообщил. Но не уточнил какое и почему вы вообще заинтересовались моей персоной.
– Меня привлекла ваша ответственность, вот почему. Ваши юные годы… и то, что на самом деле вы отнюдь не юнец. Ваш ум. Ваши устремления. Даже история с судьей Вудвордом.
Мэтью невольно вздрогнул. Эта чудовищная женщина решительно переходит всякие границы!..
– Судья Пауэрс и об этом вам рассказал? В подробностях? – Тут он вспомнил про манеры. – Позвольте узнать?..
– Разумеется. Да, он поведал мне всю историю. А почему нет? Я его спросила, он ответил. Тяжелое было для вас время, не так ли? Однако вы сохранили убеждения, хотя они причинили столько горя вам и вашему… наставнику, если позволите так его называть. Вы наверняка были очень преданы ему, ведь он помог вам выбраться из приюта. Вы считали свои деяния предательством?
– Нет, я считал свои деяния борьбой за справедливость, – спокойно ответил Мэтью, хотя ему хотелось скрежетать зубами.
– И вы полагали, что в данном случае знаете больше, нежели многоопытный и мудрый судья Вудворд?
Мэтью опустил глаза на свои руки и размял пальцы. Он чувствовал, что миссис Герральд пристально за ним наблюдает – быть может, ищет слабину в его показном спокойствии. Он сосредоточился на своем дыхании: постарался дышать ровно и тихо, не показывая ни намека на охватившее его чувство. Наконец он взял себя в руки, поднял голову и уверенно посмотрел миссис Герральд в глаза.
– Я был уверен в своих действиях, поскольку в пользу моей правоты говорили не только существующие улики, но и отсутствие улик. Опыт – весьма скромный и ограниченный, как вы справедливо подметили, – подсказывал мне, что если на вопрос существует простой ответ, то это не всегда правильный вопрос. Иногда он лишь заводит человека во тьму. Посему в поисках света я задаю вопросы, каковые никому другому даже не приходят на ум. Странные вопросы. Невежливые и неприятные. Я занудствую, толкую одно и то же, донимая окружающих, и порой моя стратегия сводит в могилу тех, кто не желает мне отвечать. В самом деле, друзей у меня не много, и да, я чересчур ушел в самое себя, но…
Мэтью умолк, сообразив, что попался в хитрую западню самообличения, которую расставила для него миссис Герральд. Она меня разозлила, подумал он. Разрушила мое самообладание, разбила скорлупу – и теперь я как на ладони.
– Продолжайте, – по-прежнему тихим голосом молвила она, – вы говорили о неприятных вопросах.
– Да, верно. – Мэтью несколько мгновений собирался с мыслями, затем продолжил: – В Фаунт-Ройале, с судьей Вудвордом… все происходило слишком быстро. Дело шло к сожжению на костре. Мне… мне казалось, что так нельзя… что сперва необходимо ответить на некоторые вопросы. Да, он был мне наставником, разумеется. И другом. Однако… оставить вопросы без ответов я не мог. Не мог, поймите! Отдать ее на растерзание местным…
  
– Ее?
– Рейчел Ховарт, так ее звали. Женщину, которую обвинили в колдовстве.
Миссис Герральд кивнула и какое-то время молча смотрела в окно – на лес мачт. Затем спросила:
– Что вы делали сегодня утром?
– Хм… позавтракал с четой Стокли. Я живу над гончарной…
– А потом? – нетерпеливо оборвала его миссис Герральд.
Он озадаченно нахмурился:
– Потом… пошел на работу.
– Неужели? А может, сперва вы сделали кое-что еще?
Мэтью наконец понял, куда она клонит.
– Я сбегал на Смит-стрит взглянуть на то место, где нашли тело мистера Деверика.
– Зачем?
– Хотел осмотреть все еще разок при свете дня. Не валяется ли что-нибудь в грязи… Может, пуговица с сюртука убийцы. Да мало ли.
– И что вы обнаружили?
– Ничего. Там уже все подмели, кровь засыпали песком. Полагаю, по приказу главного констебля – чтобы жизнь города вновь пошла своим чередом.
– Своим чередом, как же! Два убийства за… сколько недель? Кого, по-вашему, следует искать главному констеблю?
Мэтью, не успев опомниться, выпалил то, что крутилось у него на уме с самого утра:
– Палача из господ!
– Хм, – только и протянула она. Затем кашлянула, склонила голову набок и посмотрела на него так, будто впервые увидела по-настоящему. – Вы, верно, ничего не слышали о бюро «Герральд»?
– Нет, мэм, не знаю.
– Его основал мой супруг. Покойный. В Лондоне, в тысяча шестьсот восемьдесят пятом году. Он по молодости был весьма видным адвокатом и впоследствии помогал тем, кто в этом нуждался. Помогал решать правовые вопросы, да, однако прежде всего деятельность бюро «Герральд» связана с… изысканиями и открытиями, как вы метко выразились.
– О… – многозначительно протянул Мэтью, хотя понятия не имел, о чем речь.
– У нас теперь две конторы в Лондоне, одна в Эдинбурге, одна скоро откроется в Амстердаме, и мы хотим – я хочу – открыть еще одну контору в Нью-Йорке. У нас около дюжины агентов с различными специализациями в решении проблем. Большинство раньше занимались охраной правопорядка, но двоих мы наняли из противоположного лагеря. По мере роста городов растет и наше дело. Нечего и говорить, что я верю в Нью-Йорк. Подобно Бостону и Филадельфии, он вскорости станет одним из крупнейших городов страны. Поэтому для конторы мне бы хотелось найти подходящее место, где-нибудь в центре…
– Покорнейше прошу меня извинить, – сказал Мэтью, с озадаченным видом подаваясь вперед. – Не обессудьте, что перебиваю, но что значит «решение проблем»?
– Позвольте приведу пример. В апреле юный сын одного очень влиятельного банкира, не спросив разрешения у матери, подарил ее бриллиантовый браслет своей невесте, голландской актриске с сомнительной репутацией. Мать пожелала бриллианты вернуть, да вот беда: после премьеры актриски след простыл. Хуже того – она оказалась подругой одного преступного барона, чье имя превращало лондонских орлов закона в дрожащих голубков. Нам поручили найти и вернуть браслет, а заодно не позволить барону – ни сном ни духом не ведавшему о любовных похождениях подружки – зарубить ее топором (как он поступил с двумя своими предыдущими пассиями), поскольку юный сын по-прежнему хотел взять ее в жены. Проблему мы решили, но, увы, жених и невеста рассорились, выбирая столовый сервиз для нового дома; к тому же в Нидерландах как раз начинался новый театральный сезон.
– Стало быть, под проблемами вы разумеете… различные затруднения частного характера?
– Пропавшие документы, подделанные письма, кража денег и имущества, вопросы честности и верности как в браке, так и в делах, поиск исчезнувших людей, восстановление событий на месте преступления или несчастного случая, сопровождение важных персон и ценных предметов, ответы на любые вопросы об истинности или ложности различных явлений и фактов… и многое другое. – Миссис Герральд умолкла, давая Мэтью время осознать услышанное. – Кроме того, – продолжала она, – за нашей помощью нередко обращаются стражи порядка, когда желают пролить свет на опасные подробности жизни криминальных элементов и организаций, которым теперь несть числа и которые – учитывая людскую развращенность, жажду денег и власти – будут расти, как грибы после дождя. Хотелось бы также отметить, что мы занимаемся расследованием убийств и добились замечательных успехов в этой области. Есть ли у вас вопросы?