Королева Бедлама

Мэтью пожал плечами, – впрочем, Маккаггерс этого не видел.
– В шляпках он, пожалуй, знает толк.
– Мне о нем кое-что известно. Он шут и выскочка, всюду сует свой нос, – такая у него репутация. Сомневаюсь, что он здесь надолго. – Маккаггерс умолк, вновь отхлебнул зелья храбрости из бутылочки и подставил Зеду взмокший лоб. – Ваши предложения показались мне весьма дельными. И своевременными. Надеюсь, их претворят в жизнь.
– Я тоже. Особенно теперь.
– Да. Особенно теперь. – Маккаггерс наклонился к самому лицу покойника, невольно вздрогнул и вернулся к своим заметкам. – Скажите, мистер Корбетт. То, что про вас говорят, – правда?
– А что про меня говорят?
– Рассказывают, будто вы успели наделать шуму в Каролине. Вопреки воле мирового судьи пытались отменить смертный приговор, вынесенный ведьме.
– Это правда.
– И?
Мэтью помолчал.
– Не понял, сэр?
Маккаггерс повернулся к нему. На его влажных щеках и стеклах очков плясали отсветы пламени.
– Была она ведьмой?
– Нет, не была.
– А вы – обыкновенный секретарь? Почему же вы были так убеждены в ее невиновности?
– Никогда не любил оставлять вопросы без ответов, – ответил Мэтью. – Это у меня от рождения, полагаю.
– А-а, врожденная блажь, стало быть. Люди ведь, в большинстве своем, готовы принять самый простой ответ на сложный вопрос. Так оно… спокойнее, не находите?
– Нет, сэр, не для меня.
Маккаггерс хмыкнул. Затем:
– Насколько я понял, мистеру Григсби неймется написать еще одну статью? Про этого Масочника? Весьма выразительное прозвище он ему придумал.
– Да, думаю, вы правы.
– Что ж, в прошлый раз он упустил примерно половину мною сказанного. – Маккаггерс отложил мелок и обратил на Мэтью раздосадованный взор. – Разве можно писать статьи, когда ты глух как тетерев и не видишь дальше собственного носа?
– Не знаю, сэр.
Мэтью был несколько обеспокоен: с чего это Маккаггерс так оживился?.. Или, быть может, Мэтью встревожил неподвижный взор бездонных черных глаз Зеда. Рассказывали, что негр прибыл сюда уже без языка; Мэтью порадовался, что не знает его истории, – она наверняка снилась бы ему в ночных кошмарах.
– Я говорил Григсби, что убийца орудовал ножом с изогнутым лезвием. Резанул наотмашь, слева направо. – Движение это Маккаггерс изобразил на бумаге красным мелком. – Такие ножи делают для того, чтобы закалывать скот. Убийца действовал без промедления и бил со всей силы. Я бы на вашем месте поискал того, кто давно работает на скотобойне.
– Понял, – кивнул Мэтью.
– Прошу прощения. – Маккаггерс, побледнев от собственных речей о насилии, умолк и прижал к губам мокрую тряпку.
– Порезы вокруг глаз… – робко выдавил Мэтью. – У вас есть какие-нибудь предположения?..
Маккаггерс мотнул головой и поднял открытую ладонь, прося его помолчать.
Мэтью замер в муторном ожидании под немигающим взглядом Зеда: тот был похож на ожившего африканского истукана, массивного и украшенного затейливой резьбой.
– Это послание, разумеется, – молвил Маккаггерс, отняв от лица тряпку и переводя дух. – И точно такое же послание получил Джулиус Годвин. В итальянской традиции карнавальные маски вокруг глаз иногда украшают ромбами либо треугольниками. Например, маски венецианских арлекинов. – Он помолчал, затем понял, что Мэтью ждет от него продолжения. – Больше про маски я вам ничего не расскажу. Но подойдите поближе, взгляните.
Мэтью приблизился к трупу и неподвижному Зеду. Маккаггерс остался на месте, возле мольберта.
– Обратите внимание на левый висок. Вот на это место. – Он взял из горшка еще один красный мелок и поставил на голове зарисованного трупа точку.
Мэтью пригляделся к указанному месту и заметил на отекшей плоти черный кровоподтек около трех дюймов в длину.
– Вот с этого удара по голове все и началось, – пояснил Маккаггерс. – Оглушенный Деверик не мог кричать, однако был еще жив. Полагаю, убийца уложил его на землю, спрятал дубинку – небольшую и неприметную, – затем схватил Деверика за волосы, чтобы обездвижить голову, и сделал свое дело. Можно предположить, что порезы вокруг глаз он оставил напоследок. А затем сбежал, бросив жертву посреди улицы. Позднее на него наткнулся ваш друг, вымазался кровью, а потом и вашу злополучную сорочку запачкал. Я прав?
  
– Насчет сорочки – абсолютно!
– Вероятно, на все про все ушло несколько секунд. Как я уже говорил, чувствуется рука опытного забойщика. И – памятуя о докторе Годвине – опытного убийцы.
Мэтью внимательно разглядывал след от дубинки: лицо покойника больше не вызывало в нем отвращения или страха, а превратилось в объект холодного интереса – вопрос, на который предстояло найти ответ.
– Так вы говорите, что горло ему перерезали спереди? Ударом наотмашь?
– Да, об этом говорит глубина раны. В начале она глубже, чем в конце. Поврежденные сухожилия и ткани смещены вправо. Минуточку…
Маккаггерс пошатнулся, задрожал и уставился в пол, пережидая очередной приступ страха. Зед потянулся было к нему с тряпкой, но тот мотнул головой.
– Разве картина была бы иной, если бы горло перерезали сзади? – спросил Мэтью.
– В таком случае убийца должен быть левшой. А я думаю, что он был… и есть – правша. Если бы он подкрался сзади, то удар дубинкой пришелся бы ровно по затылку. Кроме того, взгляните на правую руку мистера Деверика.
Мэтью взглянул. Окоченевшая рука с растопыренными пальцами покоилась на животе. Жест смирения, в некотором роде, – так Мэтью подумал тогда, на месте преступления, а сейчас его в один миг озарило:
– Он хотел пожать убийце руку!
– И когда последовал удар, от потрясения растопырил пальцы. Стало быть, мы ищем джентльмена? Человека, которого Деверик знал и уважал?..
Тут Мэтью пришло на ум еще кое-что, леденящая душу мысль: здесь, должно быть, замешано подлинное зло.
– Тот, кто это сделал, хотел, чтобы Деверик видел его лицо! Чтобы тот понял: его ждет смерть! Да?
– Возможно, но здесь легко ошибиться – с такими выводами надо быть аккуратнее, – сказал Маккаггерс. – Убийце, возможно, хотелось видеть лицо Деверика, потому что у него не было при себе фонаря. Полагаю, это не случайное деяние безумца – равно как не было таковым и убийство доктора Годвина. Ведь Годвин получил похожий удар в левый висок, у него остался синяк на том же самом месте.
Мэтью не смог ответить, ибо разум его был занят мыслями о приготовлениях, какие должен совершить убийца, дабы все прошло тихо, быстро и наилучшим образом. Одеться в темное, не брать с собой фонаря, приготовить дубинку (вероятно, спрятать ее за пояс под черным как ночь плащом), а под рукой держать зачехленный нож. Поскольку жертва лежала на земле, кровь не могла бить очень высоко, и убийца – несомненно, готовый к тому, что из горла брызнет фонтан, – сумел не перепачкаться. На случай, если рукоять ножа станет скользкой, он надел перчатки. А затем, быстро выполнив надрезы вокруг глаз, исчез в темноте.
– Что могло связывать доктора Годвина и мистера Деверика? – спросил Мэтью, в первую очередь для того, чтобы самому получше осознать сей вопрос.
– Попробуйте выяснить, – сказал Маккаггерс и, давая понять, что разговор окочен, вернулся к мольберту и своим записям.
Мэтью на всякий случай выждал немного, однако быстро понял, что в его присутствии более нет нужды. Маккаггерс дал знак Зеду, и тот принялся умелыми, отточенными движениями бритвы рассекать на трупе одежду. Тут уж всякий смекнул бы, что пора поднять с пола фонарь и вернуться в мир живых.
Впрочем, когда Мэтью поднимался по лестнице, его ненадолго остановили.
– Порой, – сказал Маккаггерс, не оборачиваясь (Мэтью понял это по эху его голоса), – не следует сразу открывать недреманному оку все подробности дела. Посему оставляю на ваше усмотрение, что говорить Григсби, а о чем лучше умолчать.
– Хорошо, сэр, – ответил Мэтью и с этими словами покинул покойницкую.
 
Глава 8
 
– Ну? Рассказывайте!