Князь мертвецов (СИ)
- Наш - который у окна. - кивнул Митя, ощупывая шею.
- А этот? - альв обогнул стол, и теперь рассматривал валяющегося на полу трупаря.
- Этот сам поднимется, - отмахнулся Митя.
- Я бы на вашем месте самостоятельности в мертвецах не поощрял.
- Он не так поднимется, а просто - на ноги. Предки, я в том смысле, что он никакой не мертвец!
- Он - нет, а вот вы чуть не стали. - проворчал альв, приподнимая край рассеченного надвое шейного платка.
- Нет, это просто рок какой-то! - стаскивая платок с шеи, горестно вздохнул Митя.
- Нашли, о чем жалеть! - Йоэль заставил Митю запрокинуть голову. - У вас тут кожа надрезана: не будь платка и вовсе б артерию перехватило! - он прижал Мите к горлу белоснежный платок, одновременно изящный и по-мужски строгий. – Вчера сами чуть шею не свернули, сегодня вам чуть глотку не перерезали. Вам бы поосторожнее, господин Меркулов ...
Послышалось или снаружи и впрямь донесся досадливый скрипучий вопль?
- Я осторожен! - сквозь зубы процедил Митя. Проклятый альв даже не представляет - насколько!
Он отстранил альва и присел на корточки у «своего» мертвяка.
- Что вы делаете? - спросил Йоэль.
- Пытаюсь его поднять! - раздраженно буркнул Митя.
- Зачем?
- Чтобы уложить обратно - неужели не ясно! Или вы сами хотите его раздевать? - он зло вскинул глаза на альва.
- И как - получается?
- Нет! - рявкнул в ответ Митя. И растерянно добавил. - Он почему-то не откликается! Совсем...
Ботинки альва - даже после карабканья в окно почему-то оставшиеся безупречно чистыми и сверкающими - протопали мимо, он наклонился и что-то поднял с пола.
- «Паныч, купи кирпич!» - с удивительным искусством подражая голосу давешнего мальчишки, сказал Йоэль и прямо перед Митиным носом вдруг повисла четвертинка кирпича. На крепком кожаном шнурке, намотанном на манер пращи.
- Не мелите чепухи! - Митя вырвал обломок кирпича и уставился на уцелевший край клейма. Клейма в форме серпа.
- Мне почему-то кажется, что после того, как господин трупарь долбанул «вашего» мертвяка этим кирпичом, поднять его уже не получится.
- Нет никакого мертвецкого кирпича! - слабеющим голосом выдавил Митя. - Я его выдумал! Для губернаторши...
- Ай-яй-яй, еще одну бедную даму обидели! Обманули! - покачал головой альв, - в любом случае, не пора ли нам убираться отсюда, пока господин трупарь не очнулся?
Словно в поддержку его словам из-за прозекторского стола донесся стон.
- Помогите! - прошептал Митя, наклоняясь над трупом.
- Я вообще-то портной для живых, а не камердинер для мертвых! – прошипел альв. В четыре руки они подхватили труп и с маху закинули его на стол.
Стон повторился, и за край прозекторского стола ухватилась рука. Зашарила в поисках опоры...
Митя стремительно накрыл мертвеца простыней и ринулся к окну. Ухватился за подоконник, подтянулся, ввинтился в окно, чувствуя, как Йоэль беспардонно подпихивает его в зад, пробкой вылетел наружу, протянул руку альву.
Они бегом ринулись прочь по переулку!
Остановились, только выскочив на Тюремную площадь. с большим трудом Митя заставил себя перейти на шаг.
- Трупарь - пропойца и... Да он сам решит, что ему померещилось! Надеюсь...
- Одежду-то мы снять не успели. Надеюсь, ваш проницательный батюшка не выйдет по ней на моих дядюшек. - с сомнением пробормотал Йоэль.
- Митя? Что это ты тут? - раздался за спиной удивленный голос.
- Отец ... - безнадежно вздохнул Митя.
Глава 19. От барышень прохода нет
Лицо у отца было уставшим - будто спал он мало, или не спал вовсе. Под глазами залегли синие тени. Маячивший за его спиной усатый городовой с любопытством поглядывал поверх стопки пухлых канцелярских папок то на Митю, то на альва. Жандармский ротмистр Богинский, как всегда подтянутый, держался чуть в стороне, но его взгляд сперва скользнул пo Митиным растрепавшимся волосам, потом уперся в шею с запекшимся следом пореза:
- Первый опыт бритья, Дмитрий?
- Действительно, эк ты неловко... - отец поглядел обеспокоенно. - Сказал бы, я б тебя научил ..
- Ничего, я ... - Митя подтянул ворот сорочки и беззастенчиво объявил. — Это вот маэстро Йоэль был несколько неловок!
Альв воззрился на Митю в возмущении.
- Булавку воткнул? Не иначе как во всю длину. - вздернул брови ротмистр. – Мне казалось, вы шьете только на дам, господин Альшванг.
- Маэстро уже случалось обшивать мужской пол. - объявил Митя.
И ведь чистейшую правду сказал: мертвецу в переулке альв штаны подшивал? Подшивал!
- Так что я не первый. Да и я настаивал.
- Напористости господина Меркулова-младшего трудно противостоять, - светски улыбнулся альв.
- Стоило ли так давить на господина Альшванга, если к твоим услугам скоро будут лучшие столичные портные.
- Они не альвы. - мгновенно помрачнел Митя.
- Готовите триумфальное возвращение, Дмитрий? - протянул ротмистр. - Уверен, когда вы назовете своего портного - Альшванг из губернии! - Петербург будет потрясен.
Будь в городе лавочка пo продаже издевки с сарказмом, Богинский стал бы ее бессменным поставщиком!
Йоэль вспыхнул: мраморной белизны альвийский лоб вдруг пошел совершенно по-человечески некрасивыми красными пятнами, а кончики острых ушей аж засветились, как два фонарика.
Митя зло прищурился: ротмистр намекает, что его альвийский портной недостаточно хорош, потому что еврей? А не много ли этот жандарм на себя берет?
- Разделяю вашу уверенность, Александр Иванович, - мягко улыбнулся Митя. — Это ведь серьезные господа из жандармского управления сперва думают: кто альв, кто еврей, кто дворянин, а кто разночинец. А мы, светские щеголи, первым делом ценим хорошо исполненную работу и пребываем в наивном убеждении, что ладно скроенный сюртук национальности и вероисповедания не имеет. Так что да, я уверен, достоинства гардероба от господина Альшванга скажут сами за себя.
- Замечательно, что светские щеголи не вмешиваются в дело государственного управления, правда, ротмистр? - усмехнулся отец. -А то невесть до чего б дошли: может даже и людей стали бы оценивать как сюртуки. По достоинствам.
«И не говорите! - уныло подумал Митя. - Как так вышло, что с вами, господа, я почти настоящим рэволюционэром сделался?»
- Что ж, если вы так прекрасно ладите, оставлю вас с вашими сюртуками. Пойдёмте! - скомандовал отец, и Богинский разом с нагруженным папками городовым, направились ко входу в участок. - Передай тетушке, что я сегодня поздно, - увидел, как Митя сморщился и мученически вздохнул. - Из-за чего вы опять не поладили?
- Тетушка обижена, что я не уступил им с Ниночкой очередь на пошив у господина Альшванга. - отчеканил Митя. Он ни мгновения не сомневался, что сейчас его будут укорять.
Отец в очередной раз страдальчески вздохнул:
- Митя, я понимаю, что одежда — это нечто важное и дорогое для тебя. Хотя видят Предки - не понимаю, почему! Но сейчас выходит, ты, отважный боец, встретивший варягов с топором в руках, состязаешься с дамами за. . . рюшки? Кому их раньше пошьют? - губы его расползлись в неудержимой улыбке, и он самым натуральным образом захихикал.
«От этих дам никаким топором не отмашешься!» - злобно подумал Митя, глядя на безобразно потешающегося отца. Вот почему так? Ты то сражаешься, то интригуешь, то упокоиваешь, то поднимаешь. . . и все это ради приличного гардероба! Но стоит появиться дамам - и ты уже обязан уступить всё, за что боролся. Даже почти что с боем добытого альва - просто потому, что они ... дамы. И если Митя лишит их новых платьев, то будeт единодушно признан в свете тираном, деспотом, и хуже того - скупердяем. А если они лишат Митю нового гардероба, то их никто не осудит, потому как они же дамы, им нужнее. Натуральное, как говорили древние римляне, discriminatio! Хоть и впрямь в борцы и рэволюционэры подавайся!