Я подарю тебе ребёнка (СИ)

И кофе не выпить. Приходится пойти в туалет и умыться, а потом снова сделать лёгкий макияж. Однако и это помогает ненадолго.
И первое, что я делаю, когда прихожу домой — уваливаюсь спать. Просыпаюсь около девяти вечера, ем и снова забираюсь под одеяло. Ощущение, будто весь смысл жизни для меня в том, чтобы уютно свернуться, согреться и уснуть. Так надолго, пока… не захочется в туалет по малой нужде. Я-то думала, что походы в «комнату отдыха» начнутся как минимум месяце на седьмом-восьмом, даже заволновалась, что что-то там где-то простудила, но потом посмотрела в интернете и успокоилась. Оказывается, до двенадцати недель частые позывы к мочеиспусканию — это норма, так как увеличившаяся матка ещё находится в тазу и давит на мочевой пузырь.
Утром просыпаюсь с настроением и диким аппетитом. Надо вставать и собираться. Сладко потягиваюсь, встаю и… от аппетита остаются лишь воспоминания, потому что внутри всё сжимается в тугую пружину.
Кажется, я рано радовалась, и всё же токсикоза не избежать.
Странное дело, но я так рада этой беременности, что даже это неприятное проявление вызывает у меня некое умиление. Я ведь сколько сидела на всех этих форумах, где девочки писали, как их тошнит, и как они с этим борятся. Я им завидовала. Молила Бога и обещала стойко принять все тяготы беременности, если он пошлёт мне ребёночка.
Так что, Вика, жуй теперь лимончик и радуйся. Выполняй данные высшим силам обещания.
Тошнота как резко появилась, так же резко и уходит, а вот её место занимает аппетит. Нет, не так. АППЕТИТ. Зверский, волчий и ещё сотня эпитетов.
Хорошо, что никто не видит меня сейчас, когда я достаю из контейнера в холодильнике блинчик с творогом, которых навертела мне мама, и ем сразу. Не разжаривая, не разогревая в микроволновке, да даже не закрыв холодильник.
И только после уничтоженного одного блинчика я спокойно выдыхаю, достаю ещё два, разогреваю их и съедаю с чаем.
Через час я уже собранная жду, когда заедет Захар. Ещё раз поправляю волосы и помаду под нижней губой.
Мне хочется выглядеть хорошо. Всегда мечтала, что когда буду беременной, буду ухаживать за собой ещё тщательнее. Это ведь так красиво, когда женщина естественна в своём особом состоянии и при этом ухожена, аккуратна. Сияет красотой снаружи и изнутри.
Уже жду момента, когда поеду и куплю себе одежду для беременных.
«Я приехал, — приходит сообщение через пару минут. — Поднимусь?»
«Если хочешь, но я уже обуваюсь»
«Тогда жду внизу»
Пока спускаюсь, ловлю себя на том, что очень ждала встречу и действительно хочу видеть Захара. Даже как-то сердце быстрее стучит в ожидании.
Наверное, это и не странно, ведь Захар так или иначе подтолкнул меня к мечте. Словом. Ладно, не только словом.
Выхожу из подъезда и вижу, как уже знакомая машина моргает фарами.
— Привет, — улыбаюсь и присаживаюсь на переднее сиденье.
— Привет, — отвечает Зернов, и я замечаю, как он окидывает меня внимательным взглядом.
И мне это оказывается приятным. Даже волнующим. Этот взгляд не похож на взгляд доктора.
— Отлично выглядишь.
— Спасибо.
У меня аж щёки теплеют. Ох уж эти гормоны.
— Я серьёзно. Тебе идёт беременность.
— Ещё же ничего не видно, — улыбаюсь, прикасаясь ладонью к животу.
— Это живот не видно. А блеск в глазах очень даже заметен.
Я уже не помню, когда ощущала в себе столь трепетные эмоции. Рядом с этим мужчиной действительно солнце светит ярче и трава зеленее.
Мне хочется до него дотронуться. Просто взять и прикоснутся. Я даже сумочку в руках сжимаю, пытаясь это желание подавить.
Мне так не хочется портить ему настроение, рассказывая о том, что мой бывший муж собирается под него копать, чтобы вынудить дать позитивную оценку препарату. Но придётся. Умолчать было бы преступно в отношении Захара.
Только поговорить об этом я решаю после посещения моего нового врача.
  
12
 
Моим доктором оказывается женщина примерно моего возраста. Невысокая блондинка, красивая, но со строгим взглядом. Дарина Фёдоровна. Казалось бы, мы одного возраста, но я почему-то и пикнуть боюсь при ней.
 
Я очень удивилась, когда мы приехали не в клинику, а в роддом. Испытала благоговейный трепет перед высокой скульптурой аиста, что стоит перед парадным входом среди красивой клубмы.
«Родильный дом N 2» — гласила надпись большими синими буквами между окнами второго и третьего этажа. Я даже дыхание задержала на пару секунд и чисто интуитивно взяла Зернова под руку. Потом опомнилась, но он уже прижал локтем мою руку к боку, и убирать я не стала. Да и, признаться, не хотелось.
В коридорах было чисто и тихо. Мы прошли через отделение поликлиники, где в тихом спокойствии несколько женщин ждали у кабинетов. И все такие милые. У одной животик едва угадывался под складками красиво ниспадающего длинного платья, у другой уже был большой и обтягивался джинсовым комбинезоном кенгуру. Ещё одна расхаживала по коридору, разговаривая по телефону и поглядывая на часы. Она была в классической юбке-карандаше, в белой блузе и пиджаке. Небольшой животик совершенно не портил её деловой вид.
Все такие разные, но при этом прекрасные. И у меня стало тепло-тепло за грудиной, что я же теперь тоже в их числе!
В кабинет к Дарине Фёдоровне Захар заходит вместе со мной. Знакомит нас. Женщина смотрит на меня очень внимательно. С Захаром они разговаривают как старые знакомые. Неудивительно, коллеги же.
Он отдаёт ей мои анализы и что-то ещё поясняет медицинскими терминами, которые мне непонятны.
— Я изучила, что ты мне сбросил на почту. Всё, — заканчивает разговор доктор и поворачивается ко мне. — Можешь идти.
— Куда мне идти? — переспрашивает Захар, усаживаясь на сестринский стул.
— Куда хочешь, Зернов, — поджимает губы Дарина Фёдоровна. — Мы тут с Викторией сами.
— Вряд ли вы меня испугаете терминами женской физиологии, — отшучивается он.
— Захар, — в ответ получает серьёзный взгляд. — Пациентка моя, так что кыш. Найди себе занятие, господин заведующий, уверена, у тебя там отчётов на сорок минут нашего приёма точно хватит.
Переглянувшись только им понятным взглядом, Зернов уходит из кабинета, а мы с Дариной Фёдоровной приступаем к опросу, а затем и осмотру.
— Одевайтесь, Виктория. УЗИ делать не будем, в кабинете нет аппарата, надо идти на второй этаж. Но мне и заключения Захара Леонидовича достаточно. Я доверяю его глазу.
Я одеваюсь и снова присаживаюсь на указанный стул рядом с её столом.
— Ну, собственно, с Захаром я тут солидарна. Никаких проблем не вижу. Срок маленький, но на данном этапе всё идет нормально. Плод живой, беременность прогрессирует, размеры меня устраивают. Необходимости в гормональной терапии я не вижу. Витамины, здоровый образ жизни, включая правильное питание, полноценный сон и прогулки на свежем воздухе, ну и меньше стресса. Ограничений на половую жизнь тоже накладывать не буду, но до двенадцати недель осторожно.
— Всё поняла. Спасибо большое!
Решаю не уточнять, что половой жизни у меня, собственно, и не предвидится. Да и зачем рисковать?
Доктор смотрит на свой телефон и сообщает, что Зернов у себя в кабинете в отделении, и она меня к нему сейчас проведёт.
Мы выходим, и я семеню за уверенно шагающей по коридорам роддома Дариной Фёдоровной. По пути встречаем медсестру, которая сообщает, что коридор перекрыт, там меняют радиаторы отопления, и идти надо через отделение патологии.
Интересно так, что когда мы идём из одного отсека больницы в другой, я замечаю, что они отличаются оформлением. Светлый линолеум с красной каймой у стен и бежевыми стенами сменяется на такой же, только в зелёном цвете, а когда проходим в двери с надписью «Отделение патологии беременности», сменяется на синий. Интересно, это просто так или имеет какое-то стратегическое значение?
 
Слово «патология» звучит страшно, но тут всё оказывается не так ужасно. Тишина, спокойствие, размеренность. Вдоль коридора гуляет девушка с большим животиком и негромко разговаривает по телефону. Она одета в домашний халат, волосы стянуты в пучок на макушке. Такая милая! Возле кулера переговариваются ещё две, набирая в кружки воду.