Доверься мне (ЛП)

Он в костюме. Полноценном костюме. Костюм-тройка полуночно-синего цвета. Боже мой, этот костюм не может сидеть на нем более идеально. Он обнимает его широкие плечи, сужается вокруг острой, тонкой талии. Черт возьми, эти большие, мускулистые бедра. Я помню, как эти самые бедра прижимали меня к матрасу, когда он…
Я обмахиваю лицо двумя руками.
Мне нужно остановиться. Мне нужно остановиться. Мне нужно… Черт, я не знаю. Думаю, мне нужно затащить этого мужчину в уборную. Я кручу головой, ища эту уборную.
— Горячо? — спрашивает Кара, наклоняясь, чтобы прошептать мне на ухо. Она сногсшибательна сегодня в своем облегающем белом кружеве, женский вариант Картера. Они оба — существа с другой планеты. Это несправедливо.
— Ага. Здесь очень жарко. Печь включена? Попроси их сделать поменьше. Кондиционер, может быть. Жарко.
Она смотрит на меня прищуренным взглядом.
— Сейчас глубокий мороз, какого Ванкувер не видел уже много лет, у тебя дома нет отопления, и ты хочешь, чтобы включили кондиционер? — она следит за моими бегающими глазами и ухмыляется, глядя на мои все еще размахивающие лицо руки. — Может, тебе нужно, чтобы кто-то потушил твой пожар.
— А? — я мотаю головой в ее сторону, а затем отворачиваюсь обратно к Картеру. Мои глаза чуть не выкатываются из глазниц, когда он ловит мой взгляд и, я начинаю паниковать, поэтому вскрикиваю и хватаю Кару за руки. — Помоги мне. Я должна контролировать себя. Это он должен уступать.
— Ничего не выйдет, пирожочек Ливви. У меня нет частей тела, чтобы помочь тебе в том, в чем ты так нуждаешься. Но я скажу тебе, что могу сделать, — она останавливает официанта с подносом шампанского, переливает один бокал в другой, затем повторяет действие. Кара берет с подноса два полных до краев бокала и протягивает один мне. — Я могу напоить тебя.
Я хихикаю, когда мой бокал звякает о ее бокал, и как только первая партия пузырьков скользит по моему горлу, я делаю глубокий вдох. К тому времени, как я допиваю второй двойной бокал шампанского, Кара исчезает, чтобы пообщаться с гостями. Наверное, мне стоит притормозить, но тут подходит Гарретт с холодным пивом в руках, и я с радостью принимаю один из бокалов.
— Ты выглядишь великолепно, — говорит он, притягивая меня к себе. От него приятно пахнет, и мне интересно, чем пахнет Картер сегодня вечером. Думаю, свежим лаймом и мужчиной. Мужественным мужчиной. Мужчиной в стиле «закину тебя на плечо как викинг».
— Спасибо, Гарретт, — я улыбаюсь ему, когда он слегка отодвигается, а его рука медленно соскальзывает с моей талии. Его взгляд скользит по моему плечу, и он прочищает горло, отдергивая руку. — Вы, хоккеисты, знаете, как ухаживать за собой, не так ли? — я поправляю узел его галстука, который перекосило вправо, и он слегка сполз вниз. — Рада тебя видеть.
У него замечательная улыбка, и он кажется таким счастливым, беззаботным, как милая собачка.
— Да, мы скучали по тебе. Некоторые чуть больше других, — он наклоняется ближе, рот рядом с моим ухом. — Эй, хочешь, чтобы у Картера поднялось давление?
— Какие есть идеи?
Он ставит наше пиво на барную стойку и протягивает одну руку, хитро улыбаясь.
— Потанцуй со мной.
Хихикнув, я вкладываю свою руку в его и позволяю ему вывести меня на танцпол. Его ладонь мягко ложится на мою поясницу, когда он начинает медленно кружить нас по площадке, и я чувствую взгляда Картера на своей спине.
— Он не может отвести от тебя глаз, — шепчет Гарретт. — Я уверен, что сейчас он решает, какую из частей моего тела ему следует удалить первой, — когда я смеюсь, Гарретт широко улыбается и раскручивает меня, а затем снова притягивает к себе. — Ты следишь за командой?
— Конечно. Твой гол на матче с Вегасом во вторник? Идеальный.
Его лицо светится, грудь вздымается от гордости.
— Да? Шайба проскочила через всего лишь 5 малюсеньких сантиметра между игроками. А что насчет тебя? Картер говорил, ты тренируешь женскую волейбольную команду в своей школе.
— Он говорит обо мне?
— Когда он не ведет себя как нытик? Да, он все время о тебе говорит.
 
Я не могу представить себе Картера-нытика. Он все время такой жизнерадостный, харизматичный и шумный. На меня накатывает волна вины от того, что я сделала его другим.
— Да, — шепчет Гарретт, касаясь уголка моего рта, где я нахмурилась. — Именно так он и выглядел. Вы двое созданы друг для друга.
— Я… я не… ты… моя волейбольная команда проиграла в полуфинале, и ты действительно думаешь, что мы созданы друг для друга? Он Картер Беккет, а я Оливия Паркер, я такая маленькая, а он такой высокий, так что мы вообще совместимы, у нас не совпадают части тела и все такое?
Гарретт наблюдает за мной, слегка улыбаясь как дурачок.
— Это была самая впечатляющая порция словесной рвоты, которую я когда-либо слышал. Но мне нужно, чтобы ты собралась и включилась в игру. Ставлю сотку на то, что первым сдастся Картер, а не ты.
— Я боюсь, что ты сделал неправильную ставку.
— Я верю в тебя, Олли.
Это здорово, но, когда песня заканчивается, и он оставляет меня с моим пивом, становится все более ясно, что в себя я не верю. Я распускаюсь, разваливаюсь по швам, а я даже не поговорила с человеком, ответственным за мое состояние.
Со вздохом, что кажется мне бесконечным, я протираю рукой глаза и поворачиваюсь обратно к бару, чтобы приклеиться к табурету, прежде чем нанесу себе еще больший ущерб.
Конечно, по пути я сталкиваюсь с чем-то твердым, мой напиток выплескивается за край стакана, обливает мои пальцы и стекает на пол.
— Черт, мне так жаль. Я сегодня в полном беспорядке. Я не смотрела, куда иду. Я тебя… намочила… Боже, вот дерьмо, — эти последние три слова вырвались одним рывком.
Боже, вот дерьмо — это точно.
— Боже, вот дерьмо, — хмыкает Картер, одна его рука в кармане, а другая держит хрустальный бокал, наполненный янтарной жидкостью. — Это что-то новенькое.
Мои ноги дрожат. Я не шучу. Мое тело сейчас действительно дрожит, и когда Картер протягивает руку и проводит пальцами по моей ключице, сметая локон с моего плеча, и позволяет ему проскользнуть сквозь пальцы, я зажмуриваю глаза.
Что, блять, сейчас происходит? Прошлой ночью я была в полном порядке и полностью контролировала себя, когда вошла в эту дверь. Это из-за алкоголя? Это алкоголь. Картер точно не делает меня слабой. Он не… побеждает.
— Ты постриглась.
Я касаюсь головой бокала, за который хватаюсь обеими руками, как бы спрашивая, эти волосы?
— Сегодня.
— Сегодня?
— Да, я сделала это сегодня, — когда брови Картера вздрагивают, я понимаю, что совсем скоро закричу, как и вчера. Я трогаю горло, чувствуя, как оно дергается, когда я сглатываю, и пытаюсь ответить ему снова, на этот раз шепотом. — Я постриглась сегодня утром, — я показываю ножницы правой рукой и дважды щелкаю ими. — Чик-чик.
О Боже. Картер, возможно, выигрывает.
— Хм, — он заправляет мои волосы за ухо, кончиком пальца касаясь моей сверкающей золотой заколки. Его глаза не отрываются от моих, когда он взбалтывает свой бокал и опрокидывает его в рот, позволяя ей заполнить его щеки, прежде чем она проскользнет в его горло. Он ставит пустой бокал на барную стойку, затем берет мое наполовину наполненное пиво и выпивает его тоже.
И он идет вперед.
Не идет. Он крадется. Он идет вперед, а я отступаю назад, пока не упираюсь в стену.
Его пальцы пробегают по моей талии, когда он нависает надо мной, и мое сердце ударяется о грудь в надежде, что Картер меня поцелует, но вместо этого его губы останавливаются у моего уха.
— Извините, мисс Паркер, — его дыхание теплое и пряное, со сладкими нотками ванили и карамели, скатывается по моей шее, и его взгляд падает на мои губы, когда они расходятся в трепетном вдохе.
Стена позади меня внезапно открывается, и я, спотыкаясь, ступаю в полную темноту.
Картер щелкает выключателем, освещая экстравагантную ванную комнату, в которую мы попали.