Доверься мне (ЛП)

Когда во время третьего раунда я попадаю первым мячиком, Гарретт поднимает меня, а толпа, которую мы собрали вокруг нас, кричит.
— Я никогда не видел, чтобы Картер проигрывал в чем-либо столько раз подряд, — шепчет Гаррет, опуская меня на землю, его рука на моей спине.
Я поднимаю глаза, чтобы встретиться с прикованным к нам разъяренным взглядом Картера, его челюсть нервно дергается. Непонятно на что он так реагирует — на проигрыш или на то, что Гарретт так откровенно флиртует со мной все это время.
Шарики для пинг-понга летают по воздуху, пока мы набираем очки в течение еще пары минут, алкоголь разбрызгивается по всему столу, пока, наконец, с каждой стороны не остается только по два стакана.
Напряжение растет, следующий ход за Картером, поэтому Эммет подзывает меня.
— Эй, Олли, погоди! Ты что-то уронила!
Я оставила все в пальто, поэтому в замешательстве смотрю на него. Он поднимает брови, и я перевожу взгляд на его палец, указывающим на пустое пространство, он хитро подмигивает мне.
Сообщение получено.
Слушайте, я женщина. Может, я и маленькая, но то, чего мне не хватает в росте, я компенсирую бедрами и формами. Говорят, у меня убийственная попка, о чем Кара часто напоминает мне легким похлопыванием по ней, когда проходит мимо.
Я немного стесняюсь мягкости своих форм, сочности попы — всего того, что появилось из-за бесконечного скроллинга десертов на «Пинтересте» и вдохновляющих видео в «Инстарамме», и попытками это все воссоздать. Но для большинства мужчин эти сочные формы неотразимы.
А что насчет Картера Беккета? Он определенно входит в это большинство.
Я замечаю, как он наклонился над столом, его взгляд мечется между стаканом, на который он нацелился, и мной. Когда я улыбаюсь, он мягко и мило улыбается в ответ. Мне даже слегка неловко за то, что я собираюсь сделать.
Слегка.
Повернувшись к нему спиной, я наклоняюсь к полу, задерживаясь там на достаточно долгое мгновение, чтобы услышать то, что я хочу услышать.
Пинг… пинг… пинг… пинг.
— Черт!
Адам сбивает со стола шарик для пинг-понга.
— Беккет, ты издеваешься? Ты отвлекся на задницу!
Он протирает лицо руками, а затем указывает на меня.
— На потрясающую задницу!
Укатившийся от Картера мячик катится к моим ногам, и его я поднимаю.
— Есть!
Адам со стоном ударяется лбом о стену, а Картер хмурится с самым сексуальным выражением лица, которое я когда-либо видела. Алкоголь подначивает меня поцеловать его прямо сейчас.
Эммет хлопает меня по руке, завывая от смеха, а Гарретт хватает меня за лицо и смачно чмокает в лоб. Он выпивает свой шот, а затем растирает мои плечи, подсказывая мне на ухо дальнейшую стратегию.
— Не торопись. Сделай глубокий вдох. Не спеши с броском. Мы близки к победе. Любой стакан, Лив, любой стакан.
Он отходит, и Кара бросается к нам, шлепая меня по заднице.
— Давай, детка!
Я смотрю на стакан, в который хочу попасть, и занимаю позицию. Я в себе уверена, и знаю, что это оправдано.
— О, Картер? — зову я, и его рот искривляется, когда он наблюдает за мной. — В университете я выиграла сто восемь игр, — я бросаю мяч, самодовольная ухмылка расцветает на моем лице, когда я слышу, как он опускается в стакан, и толпа вокруг нас взрывается аплодисментами.
Адам опускается на пол, Картер хватается за край стола и раздраженно рычит, опускает голову, а Гарретт кружит меня в своих объятиях.
Пьяная я понимаю, что чувствую к Картеру, гораздо больше, чем просто сексуальное влечение, и не знаю, что с этим делать. Мозг говорит мне бежать, прекратить это, пока оно не стало чем-то большим, потому что этот мужчина сломает меня. А сердце считает: к черту, давай попробуем.
Не знаю, кто из них победит, но моя смелая сторона закидывает две руки на его шею и говорит: — Каково это, проиграть, большой парень?
Что-то опасное и первобытное вспыхивает в его глазах, его ладонь скользит по моей ключице, а пальцы нежно обхватывают мое горло.
— Поверь мне. Тут я точно не проиграл.
 
ГЛАВА 11
ФИНАЛЬНЫЙ ОТСЧЕТ
— Тебе надрала задницу.
— Девчонка.
— Маленькая девчонка.
— Три раза подряд.
— Каково это, Картер?
Я тычу рукой в лицо. Не уверен, в чье, потому что в последние тридцать секунд передо мной оказались лица всех друзей. Сразу после того, как задница Оливии исчезла за дверью ванной.
— Заткнись. Нет, никто мне не надрал задницу. Я чувствую себя прекрасно. Я не… она не…блять, — я поднимаю руки вверх, пожимаю плечами и сдаюсь. — Хорошо, но является ли это техническим проигрышем, если…
— Да.
Я хмурюсь.
— Хорошо, но говорить хором было необязательно, — я смотрю на Кару. Она рассматривает свои острые красные ногти. — Ты знала.
Ее голубые глаза встречаются с моими.
— Знала что, говнюк?
— Что она победит.
— Да, знала. Конечно, я знала. Она четыре года была моим напарником в бир-понге. Эта девчонка и стоя на голове сможет выпить пива с бочонка! — она покровительственно похлопывает меня по груди. — Обойдешься без поцелуев.
— Я еще как зацелую ее на последнем ряду кинозала.
Кара захихикала.
— Ты думаешь, я позволю тебе остаться с моей подругой в темноте наедине? Я так не думаю. Мы с Эмом пойдем с вами.
— Нет, не пойдете.
— Нет, пойдем, — она указывает на Адама и Гаррета. — Мальчики, вы с нами?
Гарретт застонал.
— Я обещал сводить сестрёнок на этот мультик в Рождество.
— Отлично, значит ты в деле. И…
— Никто с нами не пойдет, — прорычал я. — Ты мне доверяешь, — Может, если я скажу это уверенно, Кара в это тоже поверит.
Кара истерически смеется. Кажется, этот припадок никогда не закончится. Она бьет себя по бедрам и вытирает слезы.
— Картер, я люблю тебя, но доверить тебе лучшую подругу — это последнее, что я сделаю.
Я раскидываю руки.
— Ну, какого хрена? Почему бы и нет? — по правде говоря, я бы тоже не доверил. Не то чтобы у меня были плохие намерения, просто я как бы… не знаю их, по крайней мере после того, как провел с ней немного времени.
— Я не хочу быть грубой.
— Просто скажи уже, Кара. Я взрослый парень.
Она вздыхает.
— Если бы в словаре было определение «блядуна», ты бы с гордостью стал его примером. Если Оливия решает встречаться с тобой, целовать тебя, и дальше по списку, так это потому, что у нее есть чувства к тебе, и она хочет их исследовать. Ты же, делаешь все это ради забавы; с людьми, которых не знаешь; с теми, кто ничего для тебя не значит. Я не осуждаю — если тебе этого хочется, пожалуйста, иди и делай. Я скорее о том, что сейчас ваш взгляд на отношения отличается. Если ты оставишь прежний подход, велика вероятность, что Оливия в итоге пострадает.
— А если нет? Если я не планирую… — Боже, я даже не могу закончить предложение. Одна только мысль о чем-то большем, чем секс на одну ночь, покрывает мою кожу мурашками, и сжимает горло.
Что, если я все испорчу? Что, если у меня не получится? Что, если я сделаю ей больно?
— Почему он так выглядит?
— Я не знаю. Он похож на грустного, потерянного щенка.
— По мне, у него скорее запор.
Адам положил руку мне на плечо, притянул меня ближе.
— Оставь моего братана в покое. Он просто влюбился, вот и все.
Влюбился? Мое горло снова сжимается.
— Пффф. Нет, не влюбился, — ведь так?
— Влюбился, Картер. Вот почему в последнее время ты уходил из бара один.
— Может, мне нужен был перерыв. Я устал.
— Вот почему на прошлой неделе ты купил Оливии булочек с корицей и чизкейк, а еще уговорил ее разрисовать лицо. Именно поэтому ты стоял и обнимал ее, когда она дрожала от холода во время зажжения елки, и именно поэтому ты пригласил ее на вечеринку к себе домой, хотя у тебя дома никогда не появляются девушки на одну ночь. Оливия что-то значит для тебя, и ты, мой друг, влюбился.