Каюр (СИ)
— Сидор, если ты сможешь помочь, мы все будем ходатайствовать перед Соверсом о том, чтобы он отменил свой приказ. Он разумный человек, и наверняка согласится! — Ричард опустил винтовку и повернулся ко мне — Помоги им, прошу тебя!
— Я тоже не согласен! — Пока мы разговаривали с Ричардом, я напрочь упустил из вида Итана, который держал меня на прицеле — Убийца должен умереть!
Выстрел! Итан, и так шатающийся от головной боли и лихорадки, качнулся от отдачи винтовки, и тут же потянул вниз рычаг предохранительной скобы, перезаряжая оружие. Выстрел! Курок врезался в ударник и… ничего не произошло! На Итана тут же кинулись Льюис и Эдвард, выбивая из его рук винтовку, и опрокидывая механика на землю.
Я стоял, не понимая, как я смог уцелеть от выстрела в упор! Итан стрелял мне в грудь с расстояния всего нескольких метров! Или он в меня попал⁈
— Сидор, ты в порядке⁈ — Ко мне подскочил Ричард, а через пару секунд к нему присоединился Чарли, лейтенант завозился за моей спиной, расстегивая наручники, а Ричард начал шарить по моему телу руками, очевидно в поисках входного отверстия от пули.
— Да хватит меня лапать! — Едва первая из моих рук оказалась свободна, я оттолкнул от себя лыжника — Я тебе не баба! Не попал он в меня!
— Попал бы, но повезло, что именно ему холостой патрон достался. — Чарли шатаясь отошёл от меня, и опустил глаза — Прости Сидор, но я должен был выполнить приказ.
— Да пошёл ты! — Огрызнулся я. А потом быстро подойдя к месту драки, где Льюис и Эдвард до сих пор пытались, но никак не могли скрутить здоровенного Итана, от всей души, как по футбольному мячу пробил по голове механика ногой. Итан охнул, и без сознания обмяк под телами своих соперников. Я замахнулся снова, но на мне повисли братья Гросс.
— Хватит Сидор, ты его убьешь!
— Эта сука в меня стреляла! — Взревел я, выплескивая всю накопившуюся злость и стресс от пережитого — Он мне табуретом в лицо заехал, а до этого избивал меня связанного! Падла, пустите меня, я его собакам скормлю!
— Льюис, Эдвард, свяжите Итана — Приказал Чарли, и повернулся ко мне — Сидор, ты обещал помочь, я не выполнил приказ Соверса, и если ты сейчас же не возьмешься за дело, то мне придётся самому тебя пристрелить!
— Гандоны вы все! — Констатировал я, немного успокаиваясь — За дело, так за дело. Всем, кроме Ричарда сейчас же промыть желудок! Выпить много теплой воды, два пальца в рот, и как следует проблеваться! Сделать так несколько раз. Потом всем выпить касторки, чтобы просрались как следует, касторкой же намазать волосы и кожу. Еще я сам приготовлю вам лекарство, выпьете перед тем как глотнуть масла. Ричард, на тебе Соверс и этот урод, что пристрелить меня хотел, сделаешь им тоже самое, к этим мудакам я не подойду, да они меня к себе и не подпустят. Я займусь доктором и остальными лежачими, вы же, все остальные кто на ногах, будете нам помогать, как блевать закончите.
— Зачем волосы мазать? — Удивился Ричард.
— А затем, что скоро они начнут у вас выпадать, кожа начнет зудеть и шелушиться. Масло же противовоспалительный эффект имеет… Не морочь мне голову короче, делайте что сказано! Идите, начинайте процедуры, а я скоро приду, мне нужно ингредиенты для приготовления лекарства найти.
Полярники, подхватив Итана, который до сих пор был без сознания, ушли в дом. Я же направился к ручью, что тек возле моей палатки. Мне нужно было смыть кровь с лица и подумать. Моя жизнь всё еще висит на волоске, пристрелить меня могут в любую минуту. Вот сейчас они войдут в дом, Соверс снова на них надавит, и этот сопливый лейтенант пойдет меня расстреливать во второй раз. Мне нужно сейчас срочно организовать что-то типа имитации бурной деятельности, нужно дать им то, что заставит их поверить, что это их вылечат. А лучше вообще на самом деле им помочь, иначе выжившие могут мне и не простить смерти своих товарищей, если кто-то из них всё же откинет копыта.
Где мне взять активированный уголь? Да ни где! Я в теории конечно знаю, как его можно сделать, во время сьемок своих блогов я целую серию роликов сделал по очистке воды в полевых условиях, в том числе рассказывал и о способе получения активированного угля, для использования его в качестве фильтра, но я, во-первых, не уверен, что получится, так сам я этого никогда ни делал, во-вторых у меня нет необходимых ингредиентов, в-третьих времени нет, и в-четвертых желания. Значит будем делать плацебо! Древесный уголёк, растертый в мелкий порошок, и мел! И то, и другое на зимовье есть, Матвей плавником печь в палатке топил, экономя керосин для примуса, возле ручья на берегу как раз золу и вытряхивали, там есть несколько более-менее пригодных кусков. Мел же я тоже вчера видел в палатке. В небольшой баночке он лежал, уже растёртый. Я ещё подумал, нафига тут эта пудра, а потом до меня дошло, что его в качестве зубного порошка тут используют! Смешаю уголь и мел, дам всем америкосам выпить, и скажу, что поможет, но только дня через два. Особого вреда от этой ерунды не будет, впрочем, как и пользы…
Что ещё? Обильное питье им надо, ибо будут терять жидкость и тут бы регидрон как раз подошел, но и его у меня нет, зато я знаю, как что-то подобное сделать! Вода, соль, сахар, и готово! Это будет вторым моим лекарством, ну и, пожалуй… хватит с них, авось не подохнут!
На изготовление обоих «лекарств» у меня ушло примерно полчаса, после чего я оправился к своим пациентам.
Остаток дня прошел как в тумане. Когда я вернулся в дом, Соверс тоже уже был без сознания, и у него, и у доктора температура поднялась до сорока градусов. То, что начальник экспедиции в «нирване», избавило и меня и Чарли от неприятного разговора, хотя, если эта сволочь очухается, он нам ещё предстоит. Как бы мне не хотелось начать «лечение» босса экспедиции с тугого компресса на шею или подушки на лицо, но я, взяв себя в руки, сдержался. С доктором и Соверсом я и провозился весь день, скинув других пациентов на остальных членов экспедиции.
Работа как раз для ветеринара! Безмолвные пациенты, которые не могут объяснить, что и где у них болит, как раз мой профиль! Сделаем им клизму, а если не поможет, то завтра усыпим! Мы ветеринары такие, зря время и лекарства тратить не любим! И вообще, не будем забывать, что самый знаменитый в России, да и по всему бывшему СССР доктор, как раз и был ветеринаром! Это я про доктора Айболита, если кто не понял!
Горела печь, на которой беспрерывно кипятилась вода, я отвлекался только для того, чтобы замешать новую порцию раствора, и неустанно заставлял всех пить. Соверса и доктора я поил сам, как самому мне пришлось делать им и промывание желудка. Взятая с кухни медная воронка, с длинным носиком, и чайник, были моими медицинскими инструментами. Льешь воду в расслабленный пищевод, а потом нужно было только вовремя повернуть человека на бок, чтобы он не захлебнулся. С другой стороны, с тыльной, можно сказать, это тоже работало прекрасно, всё же медная воронка оказалась инструментом очень удобным (для врача) и универсальным. Сбивал жар я, особо не заморачиваясь, просто обтирал доктора и Соверса разведенным в воде спиртом, и прикладывал холодные компрессы на их бестолковые головы. В этих не хитрых, но очень утомительных заботах и прошли первые сутки.
Я очень устал, избитое тело болело и ломило, хотелось просто лечь на спину, и лежать так несколько суток, забыв про всё вокруг, но мой мозг не забывал об угрозе убийства ни на миг. Расслабится я себе позволить не мог, мрачные мысли, одна страшнее другой крутились в моей голове рисуя ужасные картины.
На следующий день, все мои помощники и связанный Итан, почувствовали себя лучше. Недомогание ещё оставалось, однако его было не сравнимо с острой фазой отравления. У Итана даже не было заметно признаков сотрясения мозга, мой удар прошёл для механика без особых последствий, если не считать большой синяк на скуле. Заметив прогресс в лечении, которое я применял, все оставшиеся на ногах американцы заметно повеселели, а мои «пожелания», которые больше походили на приказы, выполняли теперь беспрекословно. А я не стеснялся… Уставший и озлобленный, я по малейшему поводу орал на полярников, требуя полного подчинения. Извинения и просьбу Итана его освободить, я полностью проигнорировал, высказав (исключительно русским матом) связанному американцу всё, что я думаю о нём, его непутёвых родителях, и о всей Америке в общем. Хотя меня никто и не понял, но переспросить побоялись, очевидно полагая, что если я за раз выкатил столько непонятных «медицинских» терминов, то Итану до сих пор прописан постельный режим и импровизированная смирительная рубашка.