Здесь, на знакомых тротуарах... (СИ)

– Ну да, игла в яйце! – не сдержал он усмешки. – Яйцо это – в утке, утка – в зайце…
– На самом деле, с иглой там наверняка все куда сложнее – и одновременно значительно проще. Как именно: не спрашивай, не знаю – тут, как говорится, «кто даст правильный ответ – будет съеден на обед!». Но то Кащей, с остальными понятнее. Даже хозяйка не вечна, даром что дочь самого Вия, Кащеева старшего братца. Ну а нечисть вроде меня – и подавно…
– Ты – нечисть? – нахмурился Иван, ловко уворачиваясь от столкновения с засмотревшимся на его спутницу парнем – а может, нарочно решившим задеть широким плечом везучего кавалера.
– А ты что думал? Еще какая! Я – мавка. 
– Мавка? Это как?
– Совсем ничего не знаешь про наших? – удивилась Милена.
– Откуда? – развел руками юноша, останавливаясь рядом с клубочком перед пешеходным переходом в ожидании разрешающего сигнала светофора.
– Мы, мавки – один из видов русалок. Далеко не самый злобный, кстати – что бы там на этот счет некоторые ни болтали! 
– А хвост твой тогда где? – скептически покосился Иван на стройные ножки спутницы. – Махнула не глядя?
– Совсем дурной? – ни с того ни с сего вспыхнула его собеседница. – Рыбьи хвосты – только у безмозглых русалок-фараонок!
– Надо же, – покачал головой юноша, – Получается, врут сказки!
– Не те читаешь, – все еще сердито отрезала мавка.
– Да я, собственно, никаких не читаю, – признался Иван уже на ходу – загорелся зеленый, и они с Миленой снова поспешили за клубочком. – Ну, в детстве, понятно – зацепил краем, но почти ничего и не помню уже. Так, по верхам: Кащей с яйцом, Баба-Яга Костяная Нога… 
– Не вздумай при хозяйке помянуть ее костяную ногу! – хмыкнула девица. – Поедом съест! В самом что ни на есть прямом смысле! Или, коли сыта в тот момент будет, имя отберет – и будешь как кикимора, что ей служит! Хуже нет участи, чем без имени остаться – лучше уж самому в сухарях обваляться да в печь прыгнуть! – горячо проговорила она.
– Кстати, – припомнил юноша очередную странность, – я, когда кикимору ту в первый раз увидел, решил, что она – Яга и есть. А на хозяйку твою потом вовсе такого не подумал. Разве Баба-Яга не должна быть старой-престарой? Ну вот как кикимора?
– Так она и старая, – пожала плечами девица. – Просто не хочет чувствовать себя немощной. Да и выглядеть предпочитает молодо. Но тут даже личина не поможет: у хозяйки такой груз веков за плечами, что целиком под нею не укроешь, тем паче – от своих. Поэтому весь лишний возраст свой она во взгляд убрала. Обратил же внимание на ее глаза?
– Еще бы не обратил! – нервно передернулся Иван.
– Вот там она свою старость и прячет. Только все не поместилось, кое-что в ногу ушло. Ту самую, как ты и сказал, костяную теперь. Под штанами не видно, а коротких юбок хозяйка не носит. Очень, говорят, костяная нога ее мучает – просто спасу нет! Вот она, цена деланой молодости! Но ни сил, ни желания оную цену платить у хозяйки, похоже, больше нет – поэтому-то она и… – Милена вдруг осеклась на полуслове.
– Поэтому и – что? – тут же переспросил юноша.
– Что – что? – как видно, мысленно уже куда-то переключившись, захлопала ресницами его собеседница. 
– Что хозяйка «поэтому»?
– Да ничего такого… – отмахнулась мавка. – Срывает иногда гнев-досаду на таких, как, вон, кикимора, – все же продолжила она после небольшой паузы. – Не суть, забей!
– Хм… – Иван был почти уверен, что изначально девица собиралась сказать нечто иное. Может, Яга и на ней, Милене, временами оттаптывается со зла, а не только на кикиморе?
– Да ты не дрейфь! – по-своему поняла это его задумчивое «хм» спутница. – Тебя хозяйка не обманет. Так уж у нее заведено: ежели что обещала – сделает… Главное, сам службу сослужи исправно, – немного рассеянно закончила она, глядя уже не на собеседника, а куда-то в сторону. – Приведешь к хозяйке Жар-Птицу – получишь свое перо, даже не сомневайся!
– Очень на это надеюсь, – буркнул юноша.
Клубочек бодро выкатился из переулка и свернул на широкую магистральную улицу. 
 
– Вот что тебе скажу, – с новым энтузиазмом продолжила мавка, звонко застучав каблучками по плитке, которой тут был выложен тротуар. – У высшей нечисти вообще не принято лгать смертным в лицо. Умолчать, недосказать – это запросто, но только не прямой обман – как правило, они выше этого. Вот всякая мелочь: кикиморы, домовые, анчутки – эти врут до обеда, да к ужину оставляют.
– А мавки – не мелочь? – полюбопытствовал Иван и запоздало сообразил, что вопрос может собеседницу обидеть, но на сей раз та и бровью не повела.
– Мы – ступенькой выше. Не элита и обычно даже еще не середка, но все же и не самое дно. 
– А насчет вранья? – прищурился юноша.
– Лично мне оно чаще всего без надобности, – пожала плечами Милена. – Я если и имею дело со смертными, то с молодыми мужчинами, – лукаво подмигнула она собеседнику. – А этим и слов никаких не нужно, ни лживых, ни правдивых – только пальчиком помани… Кстати, прости за ту историю в бассейне! Я же тогда не знала, что ты хозяйкин – вот и нацелилась…
– Да уж, напугала ты меня там, – усмехнулся Иван. 
– Ты молодец, что устоял, – без тени улыбки заметила девица.
– Яга мне то же самое сказала, – кивнул он.
– Ох, и досталось бы мне от нее, если бы я тебя… – она снова не договорила.
– Как все закончится, можем… – на этот раз многозначительно умолк уже юноша.
– Ты не понимаешь, о чем говоришь, – с какой-то грустью – правда, лишь мимолетной – покачала головой мавка. – К тому же, теперь все совсем по-другому! – тряхнула она русой шевелюрой. – Как я уже упоминала, ты у нас больше не простой смертный!
– Да, – спохватился Иван. – Хотел ведь спросить, да как-то заболтали! Так кто я теперь? Тоже… нечисть? – это слово, произнесенное в собственный адрес, ему как-то совсем не понравилось.
– Размечтался! – хохотнула Милена. – Право зваться нечистью еще заслужить надо! Пока ты просто герой.
– Герой? – вот это другое дело!
– Тот, кто заключил сделку с нечистью, а через нее – с самой судьбой, и теперь призван совершить некое незаурядное деяние. Например, изловить Жар-Птицу. Таких принято называть героями. У смертных тебя как бы вывели за скобки, условно обособили – но пока не более того. Вот исполнишь должное – через какое-то время сможешь выбрать: задержаться в этой полупозиции или идти дальше. Некоторые, кстати, предпочитают остаться на месте. Их жизнь всяко уже не будет прежней – хозяйка об этом тебя наверняка предупреждала – но в свои законные девяносто-сто лет они уйдут, как обычные смертные. Однако можно примерить на себя и удел нечисти – со всеми своими плюсами, вроде той же долгой, иногда – почти вечной – жизни, но и со своими минусами.
– А каковы минусы? – быстро спросил Иван.
– Придет время – тебе расскажут, – ушла от ответа мавка. – Всем разное выпадает, – все же пояснила она. – И предлагают не сразу. Иные после подвига дюжину лет ждут, пока их дело рассмотрят и одарят предложением.
– А кто мое будет рассматривать? Яга?
– Что ты! Вопрос вообще не в Яви будет решаться! Где и кем конкретно – не скажу: ведать не ведаю, да и не хочу! Но точно – не здесь, поэтому и долго так!
– Ясно… – пробормотал юноша, хотя, надо признать, мало что понял.
В этот момент их путеводный клубочек перескочил с тротуара на косую дорожку в сторону домов, докатился до ближайшего из них, подпрыгнув, стукнулся в лишенную крыльца дверь – и, снова упав на асфальт, замер в ожидании. Иван поднял глаза: сказочный навигатор привел их к английскому пабу довольно известной ресторанной сети.
– По ходу, нам сюда, – весь внутренне подобравшись, проговорил юноша.
– Так заходим! – небрежно бросила его спутница.
Иван по-джентельменски распахнул перед ней дверь.
Первым внутрь ворвался все тот же клубочек. Юноша и девица шагнули следом за ним. Миновали тесный тамбур, прошли еще одну дверь, спустились на десяток ступеней, нырнули в арку – и оказались в заставленном столиками зале. Почти все они были заняты – ну а что вы хотите, вечер субботы!