Здесь, на знакомых тротуарах... (СИ)

Не долго думая, Иван постучал в створку и, не дожидаясь ответа, решительно потянул за ручку – дверь послушно отворилась. Обнадеженный, юноша переступил порог… и обнаружил себя стоящим недалеко от края весьма немаленького – метров двадцати в длину и по крайней мере с десяток в ширину – голубого бассейна. Оставалось только догадываться, как тот здесь уместился – кажется, все здание наверху было скромнее размерами! Разве что под соседним каким…
У самого бортика, шагах в семи от обалдело озиравшегося Ивана, в бассейне плескалась девушка – одна-одинешенька. Из воды виднелись только ее голова с распущенными, выкрашенными в светло-зеленый цвет волосами и покатые голые плечи. Незнакомка что-то мурлыкала себе под нос – тихо-тихо, из-за прикрытой двери такого точно не расслышишь. Странно – что же тогда столь удачно привлекло внимание Ивана там, в коридоре?
Между тем, купальщица тоже заметила незваного гостя, разом умолкла и смущенно ему улыбнулась. 
– Ой, извините, – растерянно кивнул ей юноша. – Я тут, кажется, немного заблудился…
– Это нормально, – не дав толком договорить, перебила его незнакомка. Голос ее звенел, словно колокольчик. – И – к лучшему!
– Мне бы… – снова заговорил Иван.
– …искупаться! – подсказала девушка – сам он, конечно, собирался сказать нечто совершенно иное. – Прыгай сюда! Давай!
– Э… Я не… – начал было Иван – и осекся, внезапно поняв, что уже зачем-то сделал короткий шажок к краю бортика – будто и впрямь собирался окунуться в воду, даже не снимая одежды.
Гм…
– Ну же, смелее, красавчик! – задорно подмигнув, подбодрила его незнакомка.
– Я только хотел… – к немалому собственному изумлению, юноша заметил, что непонятным образом успел еще на шаг приблизился к бассейну. 
Вашу Глашу! Что за дела?!
Нахмурившись, Иван попытался попятиться, но наоборот опять скользнул чуть вперед.
Э, стоп!
– Давай же, дружочек, не медли, я ведь жду! – томно проворковала тем временем девушка, и вдруг, опершись обеими ладонями на бортик, разом высунулась из воды почти по пояс.
Никакого намека на верхнюю часть купальника на ней не было. 
Да что тут вообще, на фиг, происходит?!
– Я… Я, наверное, лучше пойду… – пролепетал юноша, поднимая ногу для очередного шага – к бассейну, разумеется. Теперь это его даже не слишком удивляло, хотя и ужасало аж до спазма в животе. В панике Иван рухнул на колени – надеясь, что хоть так остановится, но и это не помогло: просто отныне ему было суждено неуклюже ползти, а не идти.
– Ну же, миленок, последнее усилие! – не унималась незнакомка. 
Как-то уже даже и спорить с ней не хотелось. 
Да и с чего, собственно, упрямиться? Почему бы ему и в самом деле не нырнуть в воду? Вон как щеки горят – самое время охладиться! И ничего, что в одежде! Долго ли ее снять? Можно сперва, но можно и потом! А девица поможет! Точно поможет! И тогда они… Ух!
Что? Якобы он здесь по делу? Какие на фиг дела, когда зовет такая чаровница?! 
Мама? Ждет перо? Ну, бред же, право слово! Нет в природе никаких Жар-Птиц, а значит, и их чудесных перьев! Детские сказки это!
Ох-х…
И все же, мама… Мама…
– Мне надо в комнату номер тринадцать! – собрав в кулак последние остатки воли, выпалил Иван.
– А, так вы к хозяйке… – разочарованно произнесла незнакомка.
Неведомая сила, неудержимо тащившая к ней юношу, разом исчезла без следа. Мгновенно оказавшись на ногах, Иван спиной вперед рванул прочь от бассейна, однако споткнулся обо что-то – и рухнул навзничь, хорошенько приложившись хребтом и затылком к плитке пола. На секунду в глазах у юноши потемнело, и сразу же вскочить снова он не сумел.
– Тринадцатый кабинет – это вам на второй этаж, грациозно соскользнув тем временем с бортика обратно в воду, без особого пыла проговорила купальщица. – Как выйдете в коридор, вторая дверь слева – «фита». Ну, номер девять, если так понятнее. За ней будет лестница наверх. А там уже наверняка не заблудитесь…
– Спасибо… – ошалело пробормотал Иван, наконец поднявшись и суетливо отступая к выходу.
 
– Всегда пожалуйста! – любезный ответ незнакомки нагнал его уже захлопывавшим за собой дверь.
* * *
Милена 
Снова оставшись одна, какое-то время зеленоволосая купальщица еще сидела в воде, о чем-то размышляя, а затем, как видно, мысленно к чему-то придя, одним прыжком выскочила на бортик. Задержись давешний гость до этого момента, увидел бы, что и нижней частью плавательного костюма она себя не обременяла. 
Оставляя за собой мокрый след, девица подошла к скамейке у стены, взяла с нее телефон и набрала номер.
Ответили ей не сразу, но все же ответили.
– Привет, котик, это Мила! – радостно заговорила зеленовласка в трубку. – Что значит, какая еще Мила? – продолжила она через пару секунд возмущенно. – Мавка из «Золотого Сечения»!.. Вот то-то же!.. Да, помню, что ты сегодня весь день, как проклятый, в приемной комиссии сидишь, но сам же просил сразу звонить, если будут новости!.. Да, представь себе, есть… К хозяйке смертный паренек пришел – не иначе, тот самый… Ну, Иван, Варварин сын!.. Да, сам… Вот только что с ним в бассейне общалась!.. Нет, не в этом смысле… Не утопила – говорю же, к хозяйке он!.. Что значит, не может быть?.. А при чем тут вообще Кащей?.. Ну, не знаю, сами там разбирайтесь, что узнала – я рассказала!.. Да уж, Баюнушка, будешь должен!.. И чтоб не как в прошлый раз!... Ну все, пока!.. И я тебя целую! 
На том конце дали отбой.
Вернув телефон на прежнее место, мавка повела плечиками, затем выгнула спину, с наслаждением потянулась. 
– И впрямь ведь чуть не утопила, – покачала головой затем, непроизвольно поежившись. – Вот бы хозяйка осерчала! А Иван-то этот – крепкий орешек! – добавила уже с улыбочкой после короткой паузы. – Почти устоял! Да что там, жив остался – значит, устоял! – призналась она сама себе. – Или, может, это я былую хватку теряю? – слегка нахмурилась девица. – Непонятно… Надо бы себя проверить при случае! И не затягивая! А то, понимаешь, раззадорилась до судорог – и вдруг облом! Куда такое годится?
С этими словами она шагнула к краю бортика, рыбкой нырнула в бассейн и скрылась в глубине вод.
[1] При обозначении цифр буквами славянской азбуки, «б» («буки») не используется. После «а» («аз») сразу идет «в» («веди»)
  
Глава восьмая
 
Марья 
– Следующая десятка – заходим на прослушивание! – распорядился дежуривший в коридоре долговязый студент-старшекурсник.
Вместе с еще четырьмя девушками и пятью юношами Маша переступила порог аудитории. Незаметно – как ей, по крайней мере, показалось – покосилась на стол Комиссии, за которым вполголоса переговаривались между собой пятеро преподавателей. Вернее, беседовали только четверо, попарно – двое, что сидели справа, и двое, что слева. Грузный мужчина, со скучающим видом расположившийся по центру стола – чем-то неуловимо похожий на огромного сытого кота – до коллег, похоже, не снисходил. 
Собственно, это и был Мастер – великий Василий Рафаэлевич Чеширский. Народный артист, заслуженный деятель искусств, лауреат престижнейших премий – и все это в какие-то сорок с небольшим. Гений, в общем – причем, единодушно признанный гений.
Половина из девчонок, поступавших в этом году, Чеширского буквально боготворили. Две трети из оставшихся были в Василия Рафаэлевича всего лишь страстно влюблены. Временами Маша даже чувствовала себя среди прочих абитуриенток белой вороной – идя подавать документы, она даже не знала, кто из педагогов набирает курс. Да и вообще основную ставку подспудно делала на другие вузы «золотой театральной пятерки». Но именно здесь она уже прошла аж в третий тур отбора, тогда как в четырех других местах – бесславно вылетала в первом же. Правда, лишь однажды – что называется, «с треском» – забыла от волнения все, что собиралась читать перед Комиссией. Начала заготовленное стихотворение – сбилась, перескочила на другое – запуталась и там. Лишь чудом не разрыдалась, но кое-как собралась, попытала счастья с прозой – и снова опозорилась. Тут уже, понятно, без слез не обошлось, вот только разве ж ими поможешь такому горю?!