Здесь, на знакомых тротуарах... (СИ)

  
Здесь, на знакомых тротуарах...
   
Глава первая
 
             
Кащей 
Подтянутый скуластый мужчина в добротном, явно шитом на заказ черном костюме устало поднялся из-за массивного, красного дерева письменного стола. Блаженно расправил крепкие плечи – словно собираясь взмахнуть невидимыми крыльями. Шумно выдохнул. Коротким движением поправил антикварного вида малахитовый чернильный прибор – громоздкий, но каким-то образом постоянно ухитрявшийся сдвинуться с положенного ему места на столе подальше от придирчивого владельца. Удовлетворенно кивнул каким-то свои мыслям – и неспешно прошелся через просторный кабинет к широкому панорамному окну.
Отсюда, с 66-го этажа столичного небоскреба – на секундочку, второго по высоте здания Европы – открывался шикарный вид на добрую половину города. Заложив руки за спину, мужчина задумчиво воззрился на мало-помалу разгоравшиеся внизу вечерние огни вверенного его попечению мегаполиса.
Согласно всезнающей «Википедии», хозяину кабинета недавно исполнилось пятьдесят девять, но, вне всякого сомнения, выглядел он несколько моложе – впрочем, мало кто знал, насколько моложе своего истинного возраста.
– Василиса, у нас все на сегодня? – не оборачиваясь от окна, осведомился мужчина у бесшумно появившегося в дверях референта – широкобедрой девушки в несколько неофисного фасона длинном зеленом платье в пол.
– Повелитель, у нас в приемной околачивается Баюн! – сообщила в ответ та, слегка склонив голову с толстым бубликом черной косы, удерживавшимся изящной серебристой заколкой в виде трехлепестковой короны.
Помимо неизменной верной помощницы теперь к хозяину кабинета, почитай, так почти никто и не обращался. Обычно – называли по имени и отчеству, самостоятельно выбранным им себе в этом веке в честь хорошего знакомца минувших лет, тоже, кстати, московского властителя: Даниилом Александровичем. Или с недавних пор незатейливо титуловали: «господин мэр». В прессе же – неизбежной докучливой спутнице его нынешней ответственной должности – чаще упоминали по фамилии: Бессмертный.
Даниил Александрович хмуро – впрочем, и без особой внутренней злобы – покосился на портрет на стене за письменным столом. Тот, кто был там изображен, однажды и настоял на такой записи в паспорте хозяина кабинета – должно быть, сочтя это забавной шуткой.
Мрачно хмыкнув, мэр наконец повернулся лицом к собеседнице.
– Блохастому что, было у меня назначено? – желчно осведомился он у референта, прекрасно при этом зная, что услышит в ответ.
– Нет, Повелитель, не было, – покачала головой девушка.
– Предупреждал же на его счет! – скривился хозяин кабинета. – Узнай, кто в секретариате выписал кошаку пропуск! – потребовал сердито. – Если окажется, что это кто-то из наших – доложи мне, если же из смертных, а наверняка так и есть… – он выразительно повел рукой.
– Казнить? – без тени улыбки уточнила референт.
Да уж, в благословенные стародавние времена наверняка так и следовало бы поступить, но в сей вегетарианский век – увы…
– Просто уволить, – вздохнул Даниил Александрович.
– Будет сделано, Повелитель, – послушно кивнула девушка. – А что насчет самого кота? – уточнила она затем. – Выгнать вон поганой метлой? – судя по тону Василисы, такой вариант виделся ей довольно заманчивым.
– Он хоть объяснил, чего ради сюда приперся? – прищурился мэр.
– Сказал, что по личному делу – больше никаких подробностей, – развела руками референт.
– Без хрустального шара ясно, что не по государственному! – ехидно хмыкнул хозяин кабинета. – Ладно, – решил он, неохотно возвращаясь в глубокое кресло за столом, – зови котейку, послушаем его сказки!
 
– Как прикажете, Повелитель!
Василиса проворно скрылась за дверью и менее чем через четверть минуты вернулась в сопровождении тучного брюнета, облаченного в свободную шелковую рубашку с широким распахнутым воротом, нарочито потертые синие джинсы люксового бренда и блестящие лакированные туфли-мокасины. В пухлой круглой физиономии гостя, как и в его вальяжных движениях, и в самом деле явственно читалось что-то кошачье.
– …так что, давай, лягушатина, бросай ты своего вечно живого и прыгай ко мне, в чудный мир высокого искусства! – донесся до чуткого слуха Бессмертного обрывок начатой еще в приемной фразы посетителя. – Приобщу тебя наконец к богеме!
Разумеется, эти неуместные поползновения наглеца девушка дежурно проигнорировала.
– Кот Баюн, Повелитель – по личному вопросу, – для проформы доложила она шефу.
– Сердечно приветствую, Твое Мэрство! – чуть ли не весь расплылся в широченной улыбище гость, соблаговолив-таки обратить взор на Даниила Александровича.
– Ну, здравствуй, коли не шутишь, – не особо приветливо буркнул из-за стола мэр.
– Какие уж тут шутки! – Баюн вразвалочку пересек кабинет и без приглашения взгромоздился на стул для посетителей – обозначив при этом достаточно ловкую для своей комплекции попытку бесцеремоннейшим образом закинуть ноги на хозяйский стол. Однако на миг тот вдруг будто бы сделался немного выше, и в нахальной затее своей «кот» не преуспел, ознаменовав неудачу недовольным фырканьем.
Бессмертный на это лишь криво усмехнулся:
– Зачем пожаловал, пушистик?
Вместо ответа гость многозначительно стрельнул взглядом в направлении застывшей у него где-то за левым плечом Василисы.
– Оставь нас, – разгадав сей прозрачный намек, попросил референта Даниил Александрович.
– Слушаюсь, Повелитель.
Девушка бесстрастно удалилась.
– Ну? – вновь приглашающе вздернул брови хозяин кабинета.
– А у тебя тут, в общем, ничего так, – не спеша, однако, переходить к делу, принялся с любопытством оглядываться по сторонам Баюн. – В сравнении с лучшими временами, конечно, скромненько – но зато чистенько! – дерзко подвел он итог беглому осмотру помещения. – И долго тебе еще своими оковами греметь? – спросил внезапно «кот», остановив беспорядочно блуждавший до того взор на украшавшем лацкан пиджака Бессмертного золотистом значке в виде миниатюрной копии мэрской цепи.
– А твое кошачье дело какое? – поморщился Даниил Александрович.
– Нет, правда, сколько тебе еще осталось терпеть вот это вот все? – несмотря на плохо скрываемое недовольство Бессмертного, и не подумал уняться гость.
– Сущие пустяки, – сухо выговорил хозяин кабинета. – Каких-то тридцать лет и три года – не считая трех месяцев с тремя днями.
– Не так уж и мало! – беспечно заметил его собеседник.
– В сравнении с отбытыми мной веками – ерунда! – небрежно отмахнулся мэр.
– Это как сказать! – не замедлил тут же возразить гость. – Время нынче будто уплотняется, тридцать лет теперь – считай, как все триста когда-то!
– Может, и так, – с деланой невозмутимостью пожал плечами Даниил Александрович. – Ну да скоро лишь сказка сказывается! И что попусту горевать? Сам знаешь, кто назначил мне мое наказание! – хозяину кабинета стоило некоторых трудов не обернуться к портрету за спиной – смотреть в глаза своему судье показалось сейчас мэру совершенно неуместным: а ну как отеческий прищур с холста пронзит насквозь и вникнет в суть беседы? А та, вопреки его недавним ожиданиям, кажется, сулила оказаться более чем любопытной и притом весьма деликатной – неспроста же этот пройдоха «кот» завел речь об треклятых оковах, сдерживающих силу некогда могучего царя Кащея! Не та это тема, чтобы всуе поминать – даже для дурня Баюна!
Справедливости ради, бремя старинной кары с годами понемногу смягчалось – как и было установлено суровым приговором. Если начиналось все с сырого подвала и двенадцати стальных кандалов, то днесь свелось к веригам почти символическим – золотой мэрской цепи, да и ту требовалось надевать только по особым случаям, в обиходе и вовсе ограничиваясь крохотным значком в лацкане…