Дрянной учитель (ЛП)

Томас: Если, конечно, ты этого не хочешь.
Делаю паузу и думаю об этом секунду, но все, что могу, это улыбаться, как подросток.
Хейли: Никогда не сдавайся.
Томас: О, и не подумаю. Буду рядом, скрываясь в тени, ожидая, пока ты будешь готова. Я знаю, что тебе нужна пауза. Я подожду. Буду ждать столько, сколько придется, пусть даже вечность.
Всасываю нижнюю губу и улыбаюсь.
Хейли: Кошмарик :P
Томас: Извини. Из меня немного прет энтузиазм, когда дело доходит до вещей, которые я хочу сохранить.
Хейли: Сохранить? Как будто я тебе принадлежала.
Томас: Еще нет... но будешь. Когда-нибудь. И знаешь, думаю, этот день наступит довольно скоро.
Хейли: Серьезно, что ли? Это когда?
Томас: Как насчет субботы в восемь? Ты знаешь где.
Хейли: Хмм... Ты имеешь в виду то место, в которое, как сам сказал, больше никогда не сунешься?
Томас: Так же, как и не совершу подобной ошибки.
Хейли: Тебе действительно нравится, когда все неправильно, да?
Томас: Взболтать, но не смешивать. А тебе?
Хейли: Посмотрим...
Томас: Да, посмотрим.
Боже, до чего же наглый мужик.
Но я люблю его за это.
Честно могу признать, что люблю.
Ну, не до такой степени типа «давай кольцо и веди меня к алтарю», а как раз в такой, где я бы попробовала.
Томас: Ты знаешь, что я буду ждать вечно. Даже если ты не появишься. Я буду там же в следующую субботу. И через одну тоже. Я вечный тусовщик. #вечеринкасхардом
Хейли: Пока вечеринка на двоих.
Томас: Я не делюсь, ты же знаешь.
Хейли: Я тоже.
Томас: Очень смело. Мне нравится. Как и твой цвет волос.
Хейли: Возможно, я перекрашусь в голубой.
Он отвечает только через некоторое время.
Томас: Голубой… почти самая горячая часть пламени. #химия
Хейли: Ты правда не сдаешься, что ли?
Томас: Нет, когда дело касается тебя. А знаешь почему? Потому что чем больше времени я провожу вдали от тебя, тем больше осознаю, что не хочу быть ни с кем другим. Любым возможным способом. Потому что ничто не изменит того факта, что я безумно люблю тебя, Хейли Уолтерс. Так что... сходишь на настоящее свидание со мной?
Я улыбаюсь от уха до уха.
Хейли: Думала, ты никогда не спросишь.
  
ЭПИЛОГ
 
Томас
Проталкиваясь через толпу в клубе, я точно знаю, куда направиться.
Знакомая площадка, да и не первое мое родео.
Но может стать последним.
Когда замечаю ее в противоположной стороне зала, мое сердце практически вырывается из груди. Я сошел с ума? Как за несколько недель человек может перестать думать членом и превратиться в редкую кашицу при виде ее?
Она прекрасна, как и всегда, с ее рыжим боб-каре, которое внизу теперь переходит в голубой. Но не ее внешность меня привлекает больше всего. А ее дух. Желание жить и бросать вызов всему и всем вокруг.
 
Все это время я что-то искал — что-то, что поможет мне почувствовать себя живым — и нашел ее. Я боялся любить, потому что знал только ту любовь, которая ускользает. Но Хейли... она хотела меня с того дня, как я встретил ее. И ни разу не опустила руки. Ни разу не побоялась любить, даже когда сама получала так мало любви от других.
Я больше не боюсь. Хватит метаться к ней и от нее.
Она была моей с самого начала.
Мы не падали.
Мы бежали друг к другу.
Так же, как и сейчас.
С самодовольной улыбкой подхожу к ней, когда она берет свой напиток и делает глоток, небрежно осматривая мое тело сверху донизу и обратно. Когда наши взгляды пересекаются, она ставит напиток на стол и дерзко улыбается.
— Привет, — говорю я. — Вижу, снова использовала свое фальшивое удостоверение личности.
— Привет, — хихикает она, на ее щеках появляется румянец. — От него все еще есть толк.
— Как дела? Сделала что-нибудь хорошее после того, как бросила колледж?
— Хорошо. Просто работаю и все такое. Больше ничего.
Я прищуриваюсь.
— А что же это за бизнес, о котором ты говорила?
— Его пока нет, — отвечает Хейли, посмеиваясь. — Но в конце концов он у меня будет. А ты?
— То же самое, — говорю. — Все еще ищу идеальную работу.
— Ааа... слушай, прости за…
— Не надо, — перебиваю я. — Мы оба что-то потеряли. И, может быть, обрели что-то взамен. — Левый уголок моих губ дергается в улыбке.
— Хм… правда. Я никогда не благодарила тебя за то, что ты сделал.
— За что?
— Я о мамином парнем, — пожимает плечами она.
Качаю головой.
— Не упоминай об этом. Правда. Этот мудак заслужил то, что получил. И кроме того, мне нужно было все исправить.
Она улыбается.
— Знаю. Просто хотела поблагодарить тебя.
Снова становится тихо, но затем раздается ее вопрос:
— Надеюсь, тебе не снятся кошмары после этого.
— После чего? Ты о том, что я посадил человека в тюрьму?
— Ну да.
— Не-а. Ни капельки.
— А другие твои кошмары?
Секунду хмурюсь, но сразу же расслабляюсь.
— Их давно не было.
— Правда? Ну, по крайней мере, это плюс.
Кладу ладонь поверх ее руки.
— Это благодаря тебе у меня их больше нет.
Ее брови сходятся вместе.
— Что ты имеешь в виду?
— Вместо кошмаров мне теперь снятся другие сны, — шепчу я. — И под другими я имею в виду грязные, с участием одной плохой ученицы… — Я играю бровями, заставляя девушку закатить глаза и игриво шлепнуть меня.
— Хватит, — отвечает она, посмеиваясь.
Пожимаю плечами.
— Это правда.
— Ну, рада за тебя, даже если меня это немного пугает. Просто чертовски дерьмово, что тебе пришлось попрощаться с работой из-за меня.
— Нет, это не твоя вина, — успокаиваю я.
Она кривит лицо, словно вдруг подумала о чем-то.
— Знаешь, а, может, мы могли бы начать бизнес вместе? Тогда оба будем делать что-то стоящее.
Хмурюсь, но потом обдумываю сказанное.
— Это совсем не плохая идея.
— О, — смеется Хейли. — Это была просто шальная мысль.
— Нет, мне нравится, — улыбаюсь я, и Хейли делает то же в ответ, но затем наш разговор снова затихает.
— Неловко, — шепчет она.
— Так не должно быть, — усмехаюсь я и протягиваю руку. — Хочешь потанцевать?
Хейли вскидывает брови, принимая мою ладонь, а потом я осторожно веду ее на танцпол. Кладу руку ей на талию, вторую — на плечо, когда мы начинаем двигаться под музыку.
— Странно находиться здесь снова с тобой, — произносит она.
— Странно в хорошем или в плохом смысле?
— И так, и так, — с хитрой улыбкой пожимает плечами Хейли.
— Так давай просто начнем сначала, — притягиваю ее ближе. — Давай притворимся незнакомцами.
— Незнакомцами? — фыркает она. — Ну да.