Дрянной учитель (ЛП)

От мыслей, которые я отталкиваю в миг, когда они только начинают зарождаться в голове.
На данный момент помимо работы, Хейли — единственная яркая точка в моей жизни, что говорит о многом. Девушка, кажется, убивает боль, как ничто другое.
Я пялюсь на баночку болеутоляющих, стоящую на ночном столике, и не решаюсь взять хоть одну таблетку.
С ней бы стало легче уснуть.
Но я не хочу этого. Не хочу продолжать полагаться на эти таблетки, что окунут меня в состояние счастья. Или в сон. Но я знаю, что поможет. 
Мысли о ней. 
В последнее время она часто мне снится… и не только. Каждую ночь я ловлю себя на том, что просматриваю ее фото на странице в «Фейсбуке», чтобы получше ее узнать. Может, это превращает меня в сталкера, но мне плевать.
Поэтому я тянусь к телефону и ищу их, как и в прежние пару дней.
Это вызывает у меня улыбку.
Ее лицо заставляет меня почувствовать тепло и желание, а тело делает твердым и жадным.
Не думая, жму на иконку набора сообщения и начинаю печатать.
Томас: Надень что-нибудь милое на завтрашний урок.
Хейли: Извини, но зач ты пиш мне в «Фейсе»?
Томас: Потому что могу. И прекрати использовать эти ужасные сокращения. С грамотой ты знакома.
Хейли: Боже. Дерганый? Нужно еще раз подрочить?
Томас: Мне нужно, чтобы ты вела себя нормально, иначе я снова подрочу на твою задницу. А теперь скажи, наденешь ли ты завтра что-нибудь милое?
Хейли: Милое? Типа розовых носочков и футболки с единорогом, или наряд японской школьницы?
Томас: Ты знаешь, что я имею в виду.
Хейли: Ладно… я понимаю, к чему это клонит. Но зачем?
Томас: Не задавай вопросы, на которые уже знаешь ответ. Увидимся завтра.
Хейли: Или что?
Томас: Не испытывай мое терпение.
Хейли: Прости, не могу сдержаться. Я бунтарка.
Томас: Если не прекратишь дразнить, то снова тебя выпорю.
Хейли: Это угроза или обещание?
Томас: Спокойной ночи, Хейли.
Хейли: Хочу знать, зачем я это сделаю.
Томас: Ложись спать.
Выключаю телефон и кладу его на ночной столик.
Если она снова ответит, завтрашний день грозит ей неприятностями. Большими на этот раз.
Но я подозреваю, что не напишет.
В конце концов, Хейли наконец-то усвоила, что происходит, когда не слушаешься своего учителя…
* * *
Хейли
На следующий день 
Это же смешно.
Я выгляжу смехотворно.
Почему? Да потому что надела белую мини-юбку с чулками, короткий топ на пуговицах и высокие шпильки. Я выгляжу, как шлюха с лицензией. Словно могу выйти так на улицу прямо сейчас и мне в лицо швырнут деньги.
Вообще-то, это хорошо. Деньги мне нужны.
Хотя я не стала бы продавать свое тело ради них, но, если бы кто-то захотел, позволила бы бросить деньги мне в лицо.
Черт, я действительно выгляжу круто… и абсолютно не похожей на себя.
В любом случае это не подобающий наряд для учебы, но кому какая разница?
Мне никакой, это точно.
Если люди хотят пялиться, пусть пялятся.
Томас попросил меня сделать это, поэтому я так оделась.
Да, я делаю это для него.
Да, я потеряла все свои мозги.
То есть после того, что сделал профессор — кончил на мои трусики и заставил меня носить их весь проклятый день — мне стоило бы рвать и метать. Но я не злилась. Ну, сначала действительно была в ярости, но, когда впервые села и почувствовала тепло, стекающее по моей щелке, меня это завело.
 
У меня не получалось выбросить его из головы. Весь день. Все, о чем я могла думать, это его сперма и ощущение ее, смешанной с моими собственными соками.
Я просто знала, что он планировал это с самого начала.
Заставить меня фантазировать о нем… Вот какое у него намерение.
А теперь вот это.
Одеться куклой.
Даже не знаю, почему наслаждаюсь этим.
Мне нравится быть развратной и неправильной.
— Ого, ты выглядишь… — начинает Лесли, проходя мимо. — Другой.
— В хорошем смысле? Или в ужасном? — поворачиваясь, спрашиваю я.
— Ни в том и ни в другом. Без комментариев, — она поджимает губы, но осуждение из ее взгляда никуда не делось.
— О, да ладно. Скажи мне, что думаешь на самом деле.
— Неее-ааа, — подруга качает головой. — Ты — это ты.
— Нет, мне нужно знать. Говори прямо.
— Не хочу быть сукой.
— А чем отличается «быть сукой» от твоего поведения в любой другой день? — спрашиваю я, ведя бровью.
Лесли закатывает глаза.
— Да пошла ты. Ладно, хорошо, ты выглядишь, как потаскуха. Теперь довольна?
— Да, — ухмыляюсь я.
— И что в этом хорошего? — спрашивает она, когда я беру свой рюкзак.
— Потому что это именно то, к чему я стремилась.
— Ты ищешь работу на стороне, или что? Господи, Хейли, я знаю, что в твой первый раз ты повеселилась, но я бы не стала торговать собой на улицах.
— Расслабься, — отвечаю со смешком, — и не собираюсь.
— Тогда зачем? Кого ты пытаешься впечатлить? Тебе снова нужно трахнуться?
— Нет, почему ты так думаешь? Разве девушка не может хоть иногда сменить свой имидж?
— Зависит от того, действительно ли эта девушка — долбаная шлюха, — вздыхает Лесли. — Хейли, ты не потаскушка. Знаю, что сама сказала, но это была лишь шутка.
Опускаю ладонь на ее плечо.
— Да знаю. Остынь. Я не собираюсь становиться настоящей шлюхой. Мне некого впечатлять, — я прохожу мимо нее.
— Что ж, с тобой явно не всё в порядке, это я знаю наверняка, — вздыхает она. — Но, кажется, вижу, что это делает тебя счастливой? А если ты счастлива, значит, и я тоже.
Мне не хочется продолжать этот разговор прямо сейчас. Может, я расскажу ей о нас с Томасом когда-нибудь, но не сегодня.
— Отлично. Ну что, идем?
Подруга проверяет часы, не понимая.
— Так… у нас еще около получаса. К чему спешка?
— Меня не было на двух прошлых занятиях, поэтому хочу наверстать с домашкой.
— Ладно, — Лесли хмурится, и мне кажется, что она видит прямо сквозь мой фарс.
— Значит, вскоре увидимся?
— Ага, пофиг. Иди. Я приду. Не переживай.
Киваю и машу ей, выхожу за дверь и сбегаю вниз по лестнице.
Не знаю, почему, но я улыбаюсь от уха до уха. Возможно, из-за нервов оттого, что на меня смотрят, потому что буквально все поворачивают головы, когда я прохожу.
Или, может, потому что не могу дождаться, когда наслажусь выражением на лице Томаса в момент, когда он меня увидит.
Потому что это единственное, о чем я могу сейчас думать, пока иду в его класс.
Как заставлю его взгляд сфокусироваться только на мне.
Как у него возникнет стояк от взгляда на мое тело.
Какой эффект я на него окажу.
Потому что внимание, которое он мне уделяет, — нечто, что больше никто не в силах дать, — нравится мне больше всего в наших встречах.
Набираю побольше воздуха в легкие, открываю дверь в аудиторию и обнаруживаю, что она пуста. Еще раз хорошенько осматриваюсь, но его здесь, и правда, нет. Я прохожу по коридору, минуя двери с маленькими металлическими табличками с именами. Наконец-то на пятой двери выгравировано «Томас Хард».
Тянусь к дверной ручке, но затем понимаю, что он может быть занят, а мне бы не хотелось его беспокоить.