Хитрая затея (СИ)

— Не совсем, — я предварил ответ доброй улыбкой. — Там перед нами стояла определённая задача и все наши с Иваном Матвеевичем действия были направлены на её решение. Теперь же я собираюсь проводить обучение с таким расчётом, чтобы артефактор, добросовестно его прошедший, мог как самостоятельно работать на уровне своего разряда, так и успешно взаимодействовать с артефакторами иных разрядов, не важно, выше или ниже его собственного.
— Но разве артефакторов не обучают непосредственно на заводах и фабриках? — м-да, похоже я имею сомнительное удовольствие наблюдать классический пример отрыва академической науки от реалий практической работы…
— Их там учат выполнять строго определённые действия на своём рабочем месте, — пояснил я. — После обучения же по моей методике артефактор сможет работать где угодно, и работать лучше любого из тех, кого учат на местах.
— Однако же, артефакторике обучают в университете, — напомнил профессор Маевский.
— Обучают, — охотно согласился я. — Но уровень этого обучения чрезмерно высок для обычных работников-артефакторов. С университетским образованием артефактор может успешно налаживать работу с артефактами и возглавлять её, я же берусь учить именно работников. Работников, прошу заметить, намного более умелых и понимающих, чем это имеет место сейчас.
— Что же, Алексей Филиппович, — профессор потихоньку начал подводить нашу беседу к завершению, — рад знакомству. Я жду ваше прошение с пояснительной запиской, где вам надлежит в общих чертах изложить ваш замысел относительно диссертации, как и касательно предлагаемой вами методики обучения. Торопиться с этим не следует, но и сильно затягивать не рекомендую. Вы можете отправить прошение и записку почтой, либо подать мне собственнолично. Должен признаться, вы сумели меня заинтересовать, — он встал и протянул руку.
Из университета я уходил в самом прекрасном расположении духа. Наживку мою профессор Маевский заглотил, и теперь с крючка не сорвётся, так что диссертация моя, пусть я за неё ещё не садился, уже получила полезного сторонника. Опять же, проявив этакое самомнение, я наглядно показал Михаилу Адриановичу, что при всём моём к нему уважении он нужен мне именно как сторонник, без попыток взять надо мной не то что руководство, а хотя бы и просто шефство. И, если я хоть что-то понимаю, господин профессор эту мою заявку принял.
Зачем, спросите, вообще понадобилась мне эта самая диссертация? Ну как зачем… Став доктором артефакторики, я буду иметь право получить звание профессора, и пусть преподавать в университете я не собираюсь, лишним для моих планов оно в любом случае не станет. Кроме того, мне в скором времени кое-что от Московского университета потребуется, а получить что-то от университетского начальства учёному доктору намного легче, чем простому боярину. Ну да, такому вот простому-простому, проще аж некуда…
— У нас посетитель, — Варя дожидалась меня в маленькой приёмной. Дожидалась не одна, а в обществе господина, чью сословную принадлежность я сразу определить не смог. Но стоило визитёру представиться Иннокентием Антоновичем Смолиным, как я сообразил, что передо мной лицо свободных занятий. В самом деле, по одежде этого крупного и, как сказали бы в бывшем моём мире, представительного мужчину лет тридцати пяти можно было бы принять и за дворянина, и за успевшего освоить хорошие манеры купца, но скорость, с которой он поднялся с кресла, показывала, что человек явился ко мне просителем. Конечно, проситель может принадлежать к любому сословию, но благородные господа, как и купцы, выказывают почтение и желание нечто просить иначе, а будь он мещанином, назвался бы не Антоновичем, а Антоновым. Так что только лицо свободных занятий и никак иначе.
— Слушаю вас, Иннокентий Антонович, — сказал я, устроившись в кресле. И что, интересно, этому Смолину нужно? И с чего бы это Варенька не оставила его дожидаться меня в одиночестве?
— Я готов предложить вам свои услуги в качестве дворецкого, — с достоинством ответил он. — К сожалению, лишь временно. До конца июня будущего года.
 
— И почему же лишь временно? — удивился я. — Заодно, кстати, попробуйте убедить меня в том, что мне будет польза от такого временного работника.
— Извольте, ваше сиятельство, — Смолин поклонился с видом человека, знающего себе цену. — Это мой заработок — наладить в доме исправную службу, выучить себе помощника, который сможет заменить меня после моего ухода, и таким образом устроить прислугу в должном порядке, каковой так и будет поддерживаться далее. После службы в очередном доме я предпочитаю некоторое время отдыхать, не сильно ограничивая себя в удовольствиях и тратах. Жалованье я прошу немалое, но отрабатываю его сполна.
— Чем вы подтвердите ваши слова? — а самомнения Смолину не занимать. Впрочем, какой-то час назад я и сам поражал профессора Маевского чем-то подобным. Что ж, посмотрим, чем будет воздействовать на меня этот кандидат в дворецкие, даже интересно…
— Гимназический аттестат и похвальный лист, — на коленях Смолина появился солидного вида кожаный портфель моего же фасона, откуда и были извлечены бумаги. Так, гимназию Смолин закончил в Киеве, надо полагать, оттуда он и родом. Первые очки я ему уже записал — изъясняется правильно, безо всяких следов тамошнего простонародного говора. Оценки вполне неплохие, одарённости не выявлено, ладно, в данном случае это несущественно…
— Университетский диплом, — продолжил он извлекать бумаги. Университет, стало быть, тоже Киевский, факультет нравственных и политических наук. Ну надо же, кто бы ожидал… Хотя что я удивляюсь, экономика тут проходит по части наук как раз-таки политических.
— Патент гильдии экономов и управителей, — я вгляделся в очередную бумагу. Должен признаться, о существовании такой гильдии слышал, но никогда не представлял, кого она объединяет. Но чем бы она ни занималась, просто так и кому попало патенты в гильдиях не выдают.
— И, с позволения вашего сиятельства, рекомендации, — тут Смолин протянул мне целую укладку бумаг, весьма объёмистую и, как я подозревал, очень и очень интересную. Да уж, интересную — это не то слово! Четыре генерала, одного из коих я знал лично, адмирал, товарищ главноначальствующего Дорожной Палатой, приказной советник из Московской городской управы, не считая князей и бояр вне государевой службы — все они не только самым благоприятным образом отзывались о способностях моего посетителя, но и ручались за его честность. Что ж, понадеюсь, что среди будущих нанимателей Смолина кто-то проникнется и рекомендацией от боярина Алексея Филипповича Левского. Кстати, о рекомендациях…
— А кто вам, Иннокентий Антонович, посоветовал искать службы у меня? — спросил я.
— Его превосходительство генерал-бригадир Бервальд, Генрих Арнольдович, — с поклоном ответил Смолин.
С генералом Бервальдом я, спасибо генерал-воеводе князю Романову, был уже почти год как знаком, и знакомство это относил и к приятным, и к полезным. Надо же, пользы тут оказалось даже больше, чем я думал.
— И во сколько вы оцените вашу службу в моём доме? — задал я главный вопрос. Сумму Смолин назвал и правда немалую, но я, недолго подумав, решил, что ручательство генерала Бервальда этих денег стоит.
— Что же, Иннокентий Антонович, вы приняты, — сказал я. — Когда готовы приступить к службе?
— В любое удобное вам время, ваше сиятельство, — на этот раз поклон Смолин дополнил вставанием.
— Для вас Алексей Филиппович. Моя супруга — Варвара Дмитриевна, — обозначил я правила домашней субординации.
— Премного благодарю, — воспользоваться моим дозволением вернуться в кресло Смолин не поспешил, — но со всем моим почтением позвольте, Алексей Филиппович, совет…
— Что же, попробуйте, — усмехнулся я.
— Мне чрезвычайно лестно, что вы именуете меня по имени-отчеству, — поклоны у Смолина, кстати сказать, получались вполне аристократично, — однако же при прислуге прошу вас именовать меня просто по фамилии, дабы не вводить людей в неуместные размышления.