Дух воина (СИ)
Горел стан. И горел давно. Остовы шатров, развороченные костровища, залитая кровью трава. Кохтэ.
Людей живых нет, только тела. Женские и детские.
Баяр спрыгнул с коня, присел рядом с одним из тел, перевернул, оглядел стрелу, торчащую из женской груди и выдохнул сквозь зубы:
— Иштырцы. Это их стрелы.
Выпрямился и закричал:
— Мы — кохтэ! Из стана хана Тавегея! Есть кто живой?
Женька подумала, что Баяр сейчас врал. Но ему виднее.
Тлеющий остов одного из шатров зашевелился, и оттуда выглянула старая женщина. На лице у неё была кровь, левую, видимо, сломанную руку она держала правой — как младенца.
— Похож, — сказала старуха, прищурившись. — Свои, кохтэ.
— Что здесь случилось?
— Знамо что, иштырцы. Туча их налетела… а у нас мужчины в набег ушли. Кто остался — тех вырезали. Женщин самых красивых угнали. Детей убили тут же — им чужие дети не нужны. Оставили в живых старух… да тех, кого на месте употребили.
Женька, оглядываясь, сглотнула натужно. Ей не было дурно, когда она зарезала троих человек в лагере иштырцев, спасая Баяра. Она совершенно спокойно стреляла в людей. Но взгляд вдруг натолкнулся на неестественно вывернутое тельце малыша не старше двух лет на вид — и девушка спрыгнула с коня и сложилась пополам: ее стошнило. Слёзы текли по лицу, колени подгибались, несмотря на яркое солнце, по спине струился пот. Вот она какая — смерть.
Баяр поглядел на жену, но подходить к ней не стал. Кивнул друзьям:
— Надо похоронный обряд совершить. Собирайте тела.
Пока мужчины совершали свою ужасную работу, он подошёл к старухе, вокруг которой собрался с десяток женщин: молодых и старых. Все в окровавленных одеждах, с изуродованными побоями лицами. Стиснул зубы, вспоминая, что никогда кохтэ не воевали ни с детьми, ни с хозяйками шатров — это было просто постыдно. А здесь… и это были не его люди, не его семья, но бросить их вот так он просто не мог.
— Что-то из припасов сохранилось?
Старуха, очевидно, признанная старшей, принялась нудно перечислять муку, крупу и сушеное мясо. С голоду женщины в ближайшее время не умрут.
Где-то внезапно раздался младенческий плач, и все вздрогнули.
— Это Найра, — пояснила старуха. — Она умная, спряталась с детьми в выгребной яме. Ее не нашли. И сама уцелела, и троих детей спасла. Но сейчас не выйдет, пытается детей отмыть.
— Сейчас мы поможем вам здесь все убрать, — тихо сказал Баяр. — Оставим коня и… кто-то умеет стрелять из лука?
Понимал, что глупость спросил. Откуда? Второй Дженны во всей степи не сыскать. Внезапно подумал, что ее желание учиться себя защищать вовсе не было глупостью. Неожиданно две женщины средних лет кивнули, да ещё старуха подтвердила:
— Умеем. И Найра умеет.
— Луки и стрелы тоже оставим. Идите в сторону Змеиной реки, вправо от восхода солнца. Там будут большие чёрные камни, их видно издалека. В стане хана Тавегея вас примут в шатры.
— А вы что же, не доведете нас? – задала неприятный вопрос старуха, и Баяру пришлось признаться:
— Меня из стана изгнали. За неподчинение хану.
— Никак, сам хотел править? – хитро усмехнулась женщина.
— Что-то вроде того, – пожал плечами степняк. Рассказывать ей в подробностях он не видел смысла.
— Молодой, да удалой, – вздохнула старуха. – Эх, какие твои годы еще…
Баяр кивнул и отошел к месту, куда его люди уже сложили тела. Куча очень и очень большая. Слишком большая, так быть не должно. Укрыли обрывками тканей, положили поверх несколько луков, пару ножей, бросили риса и муки. Ложки, деревянные миски, несколько цветных поясов – Баяр узнал, мужчины сняли с себя. Пусть же на небесных лугах невинные жертвы иштырцев обретут покой!
Тела обложили сухой травой, обломками реек шатров, горючими камнями. Переглядывались – кто-то должен был зажечь костер, с дымом от которого души мертвых уйдут на небо.
Степняк оглянулся, нашел глазами Дженну, бледную, испуганную, прижимавшуюся к своей лошади, махнул ей рукой. Она подошла, пошатываясь.
— Помнишь, ты просила научить тебя зажигать огонь? – тихо спросил он. – Попробуй. Я думаю, в тебе сил гораздо больше, чем во мне. Я так чувствую.
Жена поглядела на него с таким ужасом в глазах, что он снова вздохнул. Сам он умел зажигать огонь щелчком пальцев, но совсем небольшой. Здесь, впрочем, достаточно сухой травы и тряпок. Займется, никуда не денется.
Сложил пальцы по-особому, прошептал:
– Гал!
Словно огненная змейка скользнула по куче. Вспыхнуло вдруг разом, полыхнуло зарево. Хороший знак – духи умерших еще здесь, они подхватили пламя и теперь не дадут ему угаснуть, пока не уйдет последний из них.
Притянул к себе женщину, инстинктивно ища ту, что способна принести в этот мир новую жизнь, вдохнул запах ее волос – жадно, нервно. И отошел. Больше им тут делать было нечего.
26. Что есть будущее?
Обратно возвращались молча, хмуро. Больше не было веселых разговоров, смеха, шуток. Баяр нервничал. Он понимал, что оставил женщин в тяжелом положении. Возможно, стоило взять их с собой – всех. Но он – не хан. Он просто не умеет им быть. Всего лишь сотник, военачальник. Впереди осень и зима. Нужно найти место, лучше всего – у реки. Решить вопрос с жилищами, ведь шатров на всех не хватает. Воины взяли свое – а многие ушли из родительского гэра. Припасы, продовольствие, оружие. Иштырцы, в конце концов. И дети. Детей нужно было защищать, растить в тепле и сытости.
Да, что-то можно купить у угуров. Что-то будут добывать в бою. Но времени так мало, а дел так много! А из помощников у него только Наран. И, наверное, сестра. Она умница, шить умеет, готовить. Будет старшей над женщинами, ну не Дженну же ставить — толку от неё не будет, а жаль.
Дженна ехала с ним на одной лошади, за спиной сидела, плотно прижавшись. Ее чалого забрал воин, оставивший своего коня в разграбленом стане. Обнимала его руками, вздыхала о чем-то своём. А он думал о том, что ему делать дальше.
Впервые во всей жизни Баяра стрела судьбы не упала, попав точно в цель, а дальше еще полетела. Впервые пришлось думать не только о том, что будет с ним. Там, за горизонтом степи, их с Дженной дорога шла к новым пределам. А за спиной его вот так же, как сейчас эта маленькая и такая сложная женщина, стоял весь его небольшой, но очень смелый и крепкий народ. Он теперь был головой, а они – его телом.
Духи предков дарили ему испытания, закаляя и душу и тело. Испытывая и награждая сполна. Полно в себе сомневаться! Все у него получается. Дикая кошка по ночам мурлыкает в его руках, сотня пошла за ним, Листян опять же и женщины. Ведь все равно нужны будут женщины, и много – столько молодых и горячих мужчин под его рукой! Кто-то должен и в шатрах оставаться, и шить, и готовить, и постель долгой зимней ночью согревать, и детей рожать – с этой задачей его парни однозначно не справятся. А новый народ начинается с детей.
В том числе и с его детей.
Если так пойдет и дальше, то Дженна забеременеет очень скоро. Раньше Баяр и думать не хотел о детях, но он ведь и женат не был до недавних пор. Дженна не может не родить ему сына – настоящего воина. Она ведь сама – особенная, а уж ребенок их будет просто удивительным, Баяр знал это точно.
Уже подъезжая к стану, степняк вдруг вспомнил, как делал Аасор перед каким-то важным делом: несколько дней он не ел, пил только воду и с женщинами не спал (впрочем, Аасора в его возрасте женщины, кажется, и вовсе уже не интересовали), а потом курил специальную траву, которая позволяла увидеть будущее. Трава у Баяра с собой была. Ему сейчас нужны были ответы на многие вопросы. Что ж, обряд можно и нужно было провести – хотя бы чтобы понять, в каком направлении ему двигаться дальше. Отчего бы не задать несколько вопросов духам предков?
Обратно приехали уже в темноте, усталые, злые, взволнованные. Баяр отмахнулся от Нарана, пообещав все рассказать завтра. Велел заняться разделкой добычи: как можно больше мяса закоптить и завялить. От еды тоже отказался. Смыл пот в ручье, упал на подушки в своем шатре, мысленно уже прикидывая, сколько нужно запасов на зиму сделать, сколько нужно денег, чтобы купить новые шатры, как бы найти жен своим воинам и… как объяснить Дженне, что пока он не будет с ней спать?