Зелёный ужас.

— Это было бесполезно. Но теперь, мистер Китсон, я хочу поговорить с вами о другом — я хочу знать о завещании покойного Миллинборна несколько больше, чем мне известно до сих пор. И я хочу детальнее ознакомиться с существующим в Англии порядком венчания.
Адвокат озабоченно взглянул на молодого человека.
— По закону венчанию предшествует производимое за три недели до обряда оглашение помолвки. Делается это в приходе, в котором проживают вступающие в брак.
— И это правило невозможно обойти?
— Есть один способ: можно. уплатить дополнительную пошлину и испросить у епископа или же у уполномоченных им на то лиц разрешение на брак, минуя предварительное оглашение. Тогда все формальности могут быть выполнены в течение нескольких часов.
— Вы можете мне предоставить список лиц, которые пользуются правом выдачи разрешений на брак без предварительного оглашения?
— Я уже позаботился об этом, но, по всей вероятности, Гардинг не прибегнет к этому способу. Дело в том, что в таком случае ему пришлось бы назвать свое подлинное имя и представить ряд оснований для того, чтобы ему выдали разрешение. Гораздо проще для него венчаться под чужим именем, соблюдая правило о предварительном оглашении.
— Скажите, брак, заключенный под чужим именем, является законным браком?
— По английским нормам — да. Противозаконно лишь вступление в брак под чужим именем, что не лишает сам брак законности.
— Скажите, можно получить два разрешения на венчание с одной и той же девушкой?
— Это совершенно невозможно. Но какая нам польза от этой беседы?
Белл не сразу ответил на этот вопрос.
— Вчера Манн упомянул о девушке, которая выходит замуж за Гардинга. Больше мне ничего не удалось добиться от него. Но и этого достаточно, чтобы навести меня на мысль помешать Гардингу получить разрешение на брак с ней. И поэтому я сам обращусь за подобным свидетельством.
— Не вступая в брак? — изумился Китсон.
— Право, не стоит волноваться, Китсон. Разрешение, выданное на моё имя, лишит Гардинга возможности получить такое же. А теперь скажите, какие преимущества сулит Гардингу брак с Оливой?
— Согласно воле покойного после венчания он получает половину её состояния. Таково было желание Миллинборна. Он не хотел делать мужа зависимым от жены и полагал, что это унизило бы его в её глазах.
— Понятно. И Гардинг об этом осведомлен. Иными словами, он знает, что брачное свидетельство на имя его и Оливы даст ему два с половиной миллиона долларов. Вот вам и разгадка всего происходящего.
— Завещание составлено таким образом, что, явись он завтра ко мне и предъяви брачное свидетельство, я оказался бы вынужденным выплатить ему всю эту сумму, хотя и знал бы, что по отношению к девушке было учинено насилие. Честное слово, я рад был бы отправить этого врача на виселицу. И единственный путь к её спасению, это…
— Это как можно скорее получить разрешение на бракосочетание с ней, — закончил за него Белл. — Теперь я вам открою свой план. Вам ясно, что Гардинг заинтересован только в одном — жениться на Оливе, для того чтобы получить деньги. В тот момент, когда он убедится в том, что он не может получить эти деньги путем женитьбы на ней, весь его пыл пропадет, потому что её красота, привлекательность и ум — все это в его глазах не имеет значения.
— С этим я согласен, — подтвердил адвокат.
— Прекрасно. В таком случае, в чем заключается единственный способ защитить девушку от его притязаний? Ответ как будто бы ясен: я должен как можно скорее отыскать её и, отыскав, как можно скорее жениться на ней. Замужняя Олива Гардингу не нужна.
— Значит, вы собираетесь жениться на Оливе, для того чтобы помешать планам Гардинга? А потом добьетесь того, чтобы брак был объявлен недействительным? Нет, милый Белл, — покачал головой старый адвокат, — этот план мне не нравится: жениться гораздо легче, чем развестись.
Белл внимательно выслушал возражение старика и сказал:
— Согласитесь сами, это единственный способ уберечь Оливу. Сегодня Мак‑Нортон и я были в суде и совещались по этому вопросу. Выяснилось, что наших улик недостаточно, чтобы обезвредить Гардинга. Даже если ему и известно местонахождение Оливы, то нет такого закона, по которому он должен был бы открыть мне, возможному его сопернику, её местонахождение. К тому же мы не в состоянии доказать, что Гардинг причастен к её похищению. Поэтому единственная возможность, которую я усматриваю при сложившихся обстоятельствах, заключается в том, чтобы обратиться к помощи пастора Манна.
 
— Этого разбойника с револьвером? — удивился Китсон. — Но чем он может быть нам полезен?
— Сейчас поймете. Мой новый приятель Манн, как вам известно, хорошо знаком полиции. Он неоднократно сидел в тюрьме и, по‑видимому, лишен сана. Внешне он сохранил благопристойный вид, и поэтому я предлагаю, чтобы он обвенчал меня с мисс Крессуелл. Разумеется, венчание это не будет иметь силы, но ни девушка, ни Гардинг до поры до времени об этом не узнают. А Гардинг, узнав, что она замужем, сразу утратит весь свой интерес к ней и начнет заботиться о другом.
— А именно?
— О том, чтобы сделать её вдовой. А когда мы посадим его под замок, то откроем Оливе всю правду.
— Другими словами, вы предлагаете мне участвовать в противозаконном действии. На это я согласиться не могу, — упорствовал адвокат. — И я не уверен, что этот пастор примет ваш план.
— Я и об этом позаботился. Мак‑Нортон сообщил мне, что этот парень сейчас находится в незавидном положении. Полиция сторожит его, как кошка мышь. Он не смеет носа высунуть из своей норы. Я предложил ему билет в Австралию и пятьсот фунтов вознаграждения, и он пообещал выполнить все, что мне будет угодно.
— А вы ему, значит, рассказали обо всем?
— Что ж поделать, пришлось. И что удивительно, парень был не особенно доволен моим предложением. Очевидно, у него сохранились кое‑какие предрассудки и взгляды, привитые ему в лучшие времена. В конце концов он согласился и отправился в Уайтчепель покупать себе соответствующее одеяние. Пока что я поместил его у себя в квартире.
После нескольких мгновений раздумья Китсон сказал:
— Ну что ж, придется согласиться. Я доверяю вам, Белл, но вы должны дать слово, что не питаете к девушке никаких чувств, кроме тех, которые вызваны вашим профессиональным долгом.
Белл опустил глаза.
— Если бы я сказал вам «да», то я был бы лжецом, — -. спокойно ответил он. — Но это не меняет положения. моё поведение по отношению к Оливе останется прежним.
Белл попрощался с Китсоном и отправился к себе домой. Вскоре к нему пришел Манн. Чисто выбритый и в новом сюртуке он ничем не отличался от своих собратьев пасторов.
Появление Мак‑Нортона вспугнуло Манна.
— Я знал, что вы здесь, — успокоил его полицейский. — Что вы скажете об этом? — И полицейский инспектор протянул Беллу клочок телеграфного бланка.,
— «Беллосити», — прочел вслух Белл.
— Это ведь ваш телеграфный адрес? — спросил инспектор.
Белл кивнул.
— «Беллосити, Лондон, — прочел он. — Заперта в доме пастора в Дени…»
На этом телеграмма обрывалась.
— Это от Оливы… — прошептал Белл. — Но где вторая половина?
— Увы, это все. Мы нашли этот клочок бумаги у пьяного бродяги.
— Где?
— В Кингстоуне на Темзе, — ответил Мак‑Нортон. — Человек этот был мертвецки пьян, полиция подобрала его в припадке горячки. По‑видимому, он пил целую неделю, и сегодняшнее пьянство окончательно доконало его. А этот клочок бумаги нашли у него в кармане.
— По‑видимому, она поручила ему отправить телеграмму, — предположил Белл. — Должно быть, она снабдила его деньгами, а он их пропил.
— Не думаю, что было так. Во время допроса на него на некоторое время снизошло просветление, и он сказал, что нашел деньги на дороге, завернутые в клочок бумаги. Теперь остается предположить, что она выбросила этот бланк из автомобиля или из какого‑нибудь дома.
— В каком состоянии этот пьянчуга в настоящее время?