Зелёный ужас.

Так и случилось. Доктор все рассчитал правильно. Через полчаса после описанных событий он снова сидел у кровати Оливы.
— Как вы себя чувствуете? — спросил он, когда она открыла глаза.
Олива ничего не ответила.
— Не сердитесь, милая. Вы должны привыкнуть к тому, что в ближайшее время вам придется частенько бывать в моем обществе. А теперь я попрошу вас встать и надеть пальто. Выпейте это, — он подал ей стакан с молочно‑белой жидкостью.
Она оттолкнула стакан.
— Пейте, пейте, — уговаривал он. — Вы ведь не думаете, что я собираюсь вас отравить? Для этого не стоило ждать, пока вы придете в форму. Это лекарство приведет вас в чувство.
Дрожащими руками взяла она стакан и поднесла к губам. Напиток был горек и обжигал горло, но первый же глоток оказал чудотворное действие. Через несколько минут, она настолько окрепла, что смогла сесть и оглядеться.
— А теперь наденьте шляпу и пальто. — Вам пора ехать.
— Я не поеду и советую вам поскорее удалиться отсюда, пока я не обратилась за помощью к полиции.
— Одевайтесь и не болтайте глупостей, — -,спокойно возразил врач. — Неужели вы полагаете, что я рисковал столь многим для того, чтобы в последнюю минуту отступить?
— Доктор, если в вас есть хоть капля чести, то вы сейчас покинете меня.
— Вы заговорили, как героиня бульварного романа, — рассмеялся он. — Вы напрасно тратите время. Я не остановлюсь, если понадобится, перед насилием.
Голос его был по‑прежнему спокоен, но Олива понимала, что за этим спокойствием таится железная решимость.
— Куда вы хотите меня отвезти? — спросила она.
— В надежное место, в котором вам нечего будет опасаться, при условии, что вы будете благоразумны. В противном случае вам придется опасаться худшего. И выбейте из своей милой головки мысль о том, что я влюблен в вас или же что‑либо сможет меня остановить на моем пути. Я не остановлюсь даже перед тем, чтобы убить вас, если этого потребует моя безопасность. Если вы будете меня слушаться, я буду обращаться с вами как с дамой. Не вздумайте делать попыток к бегству или звать на помощь. Это будет вам стоить жизни. А теперь пора.
И Олива покорилась его воле. Они вышли на улицу. Доктор вел её под руку — случайный прохожий, обративший на них свой взгляд, предположил бы, что идут влюбленные. Но рука, сжимавшая её руку, была рукой тюремщика.
На ближайшем перекрестке доктор усадил Оливу в автомобиль.
— Куда вы везете меня? — спросила она.
— В очень милый домик. Когда‑то я думал, что в этом доме будет приятно провести медовый месяц, — он почувствовал, как девушка испуганно отпрянула от него. — Но пусть это не беспокоит вас, к женщинам я не питаю интереса. И я очень рад, что мне не приходится притворяться влюбленным в вас.
— Неужели вы думаете, что мистер Белл не найдет ваш тайник?
Он усмехнулся.
— Мистер Белл — отличный ищейка, но на этот раз ему не удастся чего‑либо добиться. Я всегда предполагал, что он — сыщик. Особенно после того, как он так ловко подсунул бедняге Уайту его заказные письма. Но простите мою нескромность, я начинаю подозревать, что вы слегка влюблены в Белла.
Олива почувствовала, как её лицо заливается краской.
— Как вы смеете…
— Не волнуйтесь, милая. При существующих обстоятельствах я смею все. Но полагаю, что Белл всего‑навсего сыщик‑любитель, один из тех, что занимается бракоразводными делами.
Девушка ничего не ответила. Но внутри у нее все кипело и она не могла решить, что в большей степени волновало её — нанесенные ей обиды или высокомерный тон по отношению к Беллу.
Овладев собой, она спросила:
— Быть. может, вы будете настолько любезны и расскажите, что мне, собственно, предстоит?
— Вам предстоит венчание. Мы обвенчаемся, — спокойно ответил её мучитель.
— А если я не соглашусь на брак с вами?
— Согласитесь. Я предлагаю вам наиболее легкий выход из создавшегося положения. После венчания ваша жизнь более не будет подвержена опасностям, а до венчания…
— Но чего ради вы этого добиваетесь? — допытывалась Олива, но вопрос её остался без ответа.
 
Автомобиль вёз их в предместья. Наконец они свернули с дороги и выехали в освещенные фонарем ворота.
Машина остановилась перед домом, погруженным во мрак. Гардинг вышел и подал ей руку. Дверь отворилась, и они оказались в старомодную переднюю. В человеке, который впустил их в дом, она опознала одного из нападавших. Он был бледен, скулы его выдавались, коротко подстриженные волосы топорщились, а на лице были маленькие черные усики.
— Я не буду знакомить вас с ним, — заявил доктор. — Можете называть его Грегори. А как его зовут на самом деле вас не касается.
Тот, кого звали Грегори, улыбнулся и повел её в соседнюю комнату.
— Это столовая, — сказал Грегори. — Именно здесь произойдет церемония венчания. Ваша комната расположена над ней. К сожалению, я не смог найти для вас горничную, но полагаю, что, чем меньше будет болтовни обо всем этом, тем лучше. Вам придется самой заботиться о себе.
Наверху Олива, войдя в предназначавшуюся ей комнату, обратила внимание на окно, занавешенное плотной шторой.
— Окно снабжено решеткой, — сказал доктор, перехватив её взгляд. — Когда‑то эта комната была детской. Хочу заметить, что дом этот очень старый и половицы скрипят при каждом шаге. Поскольку большую часть времени я собираюсь проводить в столовой, вы сообразите, что убежать отсюда вам будет нелегко.
Комната была обставлена тщательно и располагала всем необходимым.
— Радуйтесь, мисс. Вам досталась единственная комната в этом доме, к которой примыкает ванная, — сказал Грегори и, заперев за собой дверь, оставил Оливу наедине с её мыслями.
  
 12 
 
Для Белла, Китсона и полицейского инспектора Мак‑Нортона исчезновение Оливы явилось полнейшей загадкой.
— Вы действительно уверены в том, что слышали её голос? — не в первый раз спросил инспектор у недоумевающего Белла.
— Уверен, — ответил Белл. — Так же уверен, как и в том, что я почувствовал запах эфира.
— Быть может, она пользовалась эфиром для каких‑нибудь иных целей? Женщины иногда используют его, например, для чистки перчаток…
— Возможно, что вы правы. Но голос её я всё же слышал. Пока что я не страдаю галлюцинациями.
Белл свистнул.
Из мрака вынырнул силуэт полисмена.
— Фенсон, — сказал ему Белл, — вы не должны спускать глаз с этого дома. Если к дому подойдет автомобиль, то не допустите, чтобы в него погрузили какой‑нибудь пакет, прежде чем вы не убедитесь, что в нем не находится мисс Крессуелл. Если понадобится, можете применить оружие. Я знаю, что в Лондоне это не принято, но на этот раз мне простительно позволить себе несколько вольное обращение с за‑коном, — обратился он к Мак‑Нортону.
— Пожалуй, — добродушно ответил инспектор.
— А теперь куда? — осведомился Китсон.
— Теперь мы пойдем к человеку, который может нас просветить по части имеющихся у Гардинга квартир.
— А разве у него их несколько?
— Вот уже почти полгода как он снимает в аренду дома и квартиры. Арендные договоры подписывают подставные лица, и совершенно невозможно установить, к каким именно договорам причастен наш милейший доктор.
— А вам известно, какие дома он арендовал?
— Нет. Разве я вам не говорил, что Гардинг очень хитер? Дважды я нападал на след, и в обоих случаях сделка не состоялась и переговоры были прерваны.
— Но к чему ему такое количество домов и квартир?
— В один прекрасный день мы и это выясним, — многозначительно пообещал Белл. — И вот что я вам скажу. Ни здесь, ни в Америке, ни в какой‑нибудь другой стране вы не найдете ни одного научного работника, выбитого из колеи преступлением или пьянством, который не работал бы на Гардинга. А сейчас вы должны извинить меня, я покидаю вас.
— И вы не хотите нашей помощи? — осведомился инспектор.
— Пока что нет, — улыбнулся Белл. — С профессором я пожалуй, справлюсь, сам.