Неправильная ведьмочка, или Некромант на задании (СИ)

— Прошлые ошибки? — приподняла я вопросительно бровь.
— Просто прошлое. У кого его нет — Никита облокотился о стол, уставившись в полупустую тарелку.
— У кого его нет… — эхом пробормотала я, смотря на опускающуюся на город ночь.
— В твоей истории наверняка ни одно разбитое сердце — с усмешкой высказал он, подняв взгляд на меня.
— Кто знает, своё бы сберечь.
— Да ладно, ты ведьма, у вас всё по-другому.
— Это всеобщее заблуждение. У нас тоже есть сердце и мы тоже влюбляемся, любим, преданы и верны своим избранникам. Ничто человеческое нам не чуждо.
— И всё равно ведьмы, наверное, самые ярые и большие феминистки, каких когда-либо знала эта планета.
— Так исторически сложилось в патриархальном мире, когда у тебя есть сила наравне с остальными сложно подчиняться во всём. И ты забываешь банальный механизм защиты и от людей, чего только нам стояла инквизиция, даже тут в России, и больше всего от своих же. Мы же ходящие батарейки, помагичил, выложился по полной, переспал с ведьмой и снова в строю. А если попадётся могущественная ведьма, то и силушку подрастит и здоровье всегда на высоте, жизнь долгая, да дорога длинная. Да ты и сам всё это знаешь.
— Знаю. Поэтому и не верится в обычные отношения.
— Мой бывший муж тоже не верил, не верил настолько, что даже боялся сделать предложение, думал, пошлю его.
— Подожди, подожди, ты была замужем?
— Да, чего тут удивительного.
— В настоящем браке? — всё ещё не верил Никита.
— В обычном, ЗАГС, свадьба, белое платье, фата, гости и шампанское. Всё было, даже какие-то дурацкие конкурсы.
— Обычный брак или же магический?
— Обычный. Вадим был обычным человеком.
— Обычным человеком?! Ты была замужем за обычным человеком? — сейчас глаза Никиты напоминали два огромных блюдца, тёмные брови взметнулись к чёрным волосам, даже рот приоткрылся от удивления.
— А-ха-ха… Да, просто человек, без магии и других паранормальных способностей.
— И твой клан позволил тебе это? Даже не клан, а твой отец. Вот уж никогда не поверю, что Ларин позволил своей единственной дочери выскочить замуж за простого человека.
— Нууу… там всё не так тривиально, как кажется на первый взгляд. Во-первых, это был Вадим Краснов, третий сын Миклуши Краснова. Так уж вышло, что один из потомков древнего ведьмовского рода родился без каких-либо способностей. «Холостой выстрел», как за спиной называют такие явления. Отец с одной стороны был против, но и я не идеал его мечтаний, да и деньги Краснова сыграли немаленькую роль. В общем, после непродолжительных споров отец сдался, и мы сыграли свадьбу.
— И всё же вы расстались. — Никита вновь пытался подстроить факты под свою теорию.
— Не сразу, но… Да. Расстались.
— Дай-ка угадаю, этот козёл изменил тебе и бросил, обвинив во всём тебя. — Никита хмыкнул, улыбнувшись собственной шутке, но на дне его зелёных глаз промелькнула всё ещё не до конца прожитая боль.
Я откинулась на спинку в миг ставшего неудобным стула, перевела взгляд на ночные улицы города, освещённые оранжевыми, словно солнечные апельсины фонарями, на спешащих прохожих, кутающихся в куртки и массивные кофты, вечером резко похолодало. Перевела взгляд обратно на Никиту. С привлекательного лица мужчины спала шуточная улыбка, плечи, обтянутые неизменной чёрной рубашкой, расслабились, а в глазах читалось участие. Сейчас он почему-то напоминал мне древнеримского воина, во всей его расслабленности и даже лёгкой небрежности читалась забота, защита, стать воина, способного одним мечом противостоять всем демонам ада. Моим собственным демонам. И эта молчаливая поддержка вывела на откровенность.
Поднесла бокал к губам отпив глоток терпкого сухого, ощущая чуть кисловатый привкус, с нотками корицы и ягод на губах и не отрывая взгляда от рубиновой жидкости в высоком, пузатом бокале заговорила.
— Де факто всё до банальности просто. Я называю это: «Сошлись два одиночества». Вадим, обычный человек, живущий в магическом мире, ребёнок без возможности быть частью чего-то большего, быть частью рода, и я… аномалия, не вписывающаяся ни в одни рамки закона. Мы познакомились на бизнес-встрече, я проходила очередное наказание от отца или обучение, как посмотреть. «— Я покажу тебе, откуда деньги берутся. Может, тогда научишься самоконтролю и ответственности», объявил отец, после того как наша дача сгорела дотла из-за моего неудавшегося эксперимента. Вадим уже тогда полностью управлял всеми финансами отца и возглавлял холдинг Краснова. В начале нам было хорошо вместе. Два бунтаря, пошедшие против устоев общества и природы. Он, казалось, наслаждался мною, а я нашла того, кому смогла безусловно отдавать. Наш брак продлился три года, а потом… О нет, дело было не в нём, и он вдруг не превратился в жестокого тирана, нет. Наоборот, он был таким же, как и в день нашей встречи, волевой, но бесконечно чувственный, любопытный, стремительный, эмоциональный, живой и любящий жизнь. Истинный боец, стремящийся к победе. К победе любой ценой. А я… Именно я в один день поняла, что мне надоело носить маску. Маску идеальной дочери, всю жизнь борющуюся за любовь отца, маску хорошей жены и прекрасной леди, которую видел во мне Вадим. Я устала от той жизни, устала постоянно искать одобрения и ждать оценки, устала сомневаться и не знать куда податься. Я сняла маски, отвергла все роли и… я просто отпустила себя. Это не было похоже на прекрасное преображение или освобождение, как пишут в умных книжках и показывают в фильмах. Это был внутренний бунт, вырвавшийся наружу. Мне нужно было прожить все стадии взросления, пока баланс не был установлен. Шаткий, хрупкий, но мой собственный, не навязанный из вне. Наверное, именно так в один день ты понимаешь, что уже вырос из подгузников и пора брать ответственность за свою жизнь в свои же собственные руки. Вадим бесился, мы постоянно ссорились и ему не нравилось моё поведение. Он воспринимал это блажью, очередным образом и иллюзией о самой себе и… не понимал, не стремился понять и узнать другую часть меня. Непоседливую, дурашливую, где-то циничную, но с собственным мнением, отличающимся от его и принятых в обществе, я совершала ошибки и не страдала по этому поводу, я отстаивала свои границы, до тех пор, пока в них не пропала нужда. Я перестала быть той леди, строгой, но послушной, улыбчивой и уравновешенной, холодной, но отлично играющей роль страсти и наслаждения. По правде говоря, тогда мало что доставляло удовольствие и счастье. Я была хорошо выдрессированной куклой. И я ушла. Просто собрала рюкзак с вещами первой необходимости, открыла отдельный счёт, который никто не мог контролировать, и уехала. Моя поездка не походила на мечту из голливудских фильмов, я не поехала в Азию искать мудрости и просветления, ни в Европу погрузиться в историю и безмятежную жизнь. Хотя за год извилистого путешествия я повидала многое, от звёздной жизни Сан-франциско, Вуду Нового-Орлеана, до мексиканских шаманов смерти и обломков цивилизации древних инков в Перу. Вернулась я через год, обновлённая снаружи и более устойчивая внутри. Вот такая история. — я замолчала, вновь переживая яркие воспоминания прошлой жизни и всё ещё ощущая на кончике языка свежий запах перуанских джунглей.
 
— Почему полиция и маленький городок на окраине? Решила всего добиться сама?
— В Мексике я познакомилась с Сантьяго Костасом, он был полицейским. В те три месяца, что я провела в маленьком городке, мне посчастливилось поучаствовать в нескольких расследованиях, и уже тогда я поняла, что мне это нравится. Строить карьеру не входит в мои планы, но докапываться до истины и наводить порядок мне нравилось всегда. А маленький городок? Ну… каюсь, я просто сбежала. От отца, бывшего мужа, бывшей тусовки, стереотипов и прошлых друзей. От вот таких девочек и мальчиков как твоя Амалия, плюс в моей жизни появились Федя и Боря. И нет, не о какой-либо гордости речь не идёт. Когда я вернулась, то внаглую использовала деньги отца для приобретения квартиры, и связи Красновых, чтобы устроиться на работу. У меня, конечно, известная фамилия и уникальные способности, но кто возьмёт девочку без соответствующего образования в следственные органы. Так что пришлось учиться и работать одновременно. Как я получала разрешение на оружие и сдавала экзамен по стрельбе, это вообще отдельная история.