Варяг. Княжич Варяжский

– А что Прибысл? – спросил Левота. – Не проболтается, что этот на нашу встречу ехал?
– Обижаешь, боярин! – Поджар ухмыльнулся еще шире. – Все продумано. Хочешь сделать тишком, кричи «вор!» первым, да погромче. У тебя главный соперник кто? Радила. Вот и выйдет, что это Радила постарался: прибил белозерцев, чтобы с нами не договорились. Я Радилова приказчика подкупил, чтобы против него сказал. Они у сынка Радилова перстенек приметный схитят и на место убийства подкинут. Как думаешь, что люди подумают?
  
– Что люди подумают, мне без разницы! – буркнул Левота. – Главное, что Перятыч подумает. И варяги белозерские.
– Деньги, боярин, – напомнил Поджар.
Левота вздохнул, откинул крышку сундука и вытащил две большие, туго набитые калиты.
– Взвешивать будем?
– Ни к чему, – мотнул головой Поджар. – Нурманы взвесят.
Подхватил оба тянувших вместе на пуд с четвертью мешка левой рукой, поклонился и вышел.
Ловок, ничего не скажешь. Ловок, полезен, привычен. С малых годов Поджар при Левоте. Рядышком, будто пес верный.
И все равно неприятен.
Может, из-за того, что скалится все время?
Сам-то Левота старался улыбаться пореже. Еще в юности ему в одной из кулачных схваток два передних зуба вышибли. Дурной был. Любо ему было вот так, по-молодецки. А теперь вот даже не откусить толком…
* * *
– Хорошее место, – одобрил Дёрруд. – Тебе тоже нравится, хёвдинг?
– Отменное, – согласился Сергей. – Открытое, светлое, снежок неглубокий. И от тракта далеко. Никто не помешает… разговору.
Они стояли на льду замерзшего озера. Вдвоем, как и договаривались.
А вот вторая сторона решила от соглашения немного отойти. Вместо двоих переговорщиков к месту встречи прибыла аж дюжина. Причем ни Левоты, ни даже его полномочного представителя среди них не было. Вообще ни одного новгородца в этой компании не наблюдалось.
Сергей с Убийцей не удивились. Поскольку всю, не сказать чтобы честную, компанию обнаружили загодя.
Правда, разведка работала издали и определила лишь примерное вооружение и численность, а вот уровень бойцов – нет. И это был минус. Потому что уровень оказался изрядным. Полная дюжина нурманов в полном боевом обвесе.
Уверенные и наглые. И не без оснований. Сергей даже слегка напрягся: не ожидал, что увидит нурманскую элиту. Должно быть, недешево они обошлись кандидату в тысяцкие. Опасные, черти.
Сергей покосился на Дёрруда…
Убийца невозмутим. Есть у них с Машегом этакое сходство: один считает будущих покойников по количеству стрел, а другой вообще не считает. Лень.
Нурманы пришли на лыжах, которые сняли и воткнули в снег перед тем, как спуститься на лед. Что тоже вполне отчетливо говорило о намерениях, поскольку переговоры вести и на лыжах нетрудно. А вот рубиться лучше – без.
Возглавлял «делегацию» кудрявый нурман саженного роста и геройских пропорций. До Пешехода, понятно, недотягивал, но Дёрруду не уступал. Во всяком случае, размерами. И вдобавок красавчик. Борода аккуратно подстрижена и расчесана, кудри блондинистые из-под шлема на богатырские плечи ниспадают. Глаза синие, ясные, не замутненные сомнениями или совестью. Настоящий викинг. Мечта юных дев… И их отцов, потому что драгметаллами так и увешан.
Впрочем, и обычного железа в избытке, причем качественного.
Не представился. Глянул синеоко, улыбнулся добродушно, можно сказать – дружески.
Надо полагать, оценил вооружение и украшения противника и искренне порадовался будущей добыче.
– Хорошее место, и день такой хороший, – улыбнулся викингу Сергей. – Солнечный. Ты кто, воин? Назовись.
– Хорошо по-нашему говоришь, – похвалил кудрявый. Предложение назваться он проигнорировал. – Мне сказали, вы здешние. А по речи – ют или фриз! – Он подмигнул Сергею.
Тратить время на объяснения, почему здесь он со товарищи, а не запланированный Левота, кудрявый красавчик не собирался.
Если стая волков взяла в круг пару забредших на их территорию псов, то явно не с целью проводить до дома.
– Помолитесь, парни, своим гардарикским богам и начнем веселье. Вы же не умрете без боя?
Ну да. Истинно нурманское веселье. Дюжиной против двоих.
– А ведь верно сказал, – пробасил Дёрруд. – Да, хёвдинг?
– Помолиться никогда не лишне, – согласился Сергей. – Однако я сюда не молиться пришел, а разговаривать. И не с тобой, кудрявый, а с Левотой. Но он, полагаю, струсил и прислал тебя. И зря. Потому что с тобой нам говорить не о чем. Разве что о погоде. Хороший сегодня день, как считаешь?
Хлёдвир-ярл переглянулся со своими. Те уже разошлись полукругом. Приготовились. Одиннадцать человек с ним. И все очень серьезные мужи. Опытные и идеально оснащенные для убийства.
Неужели эти двое не понимают, что сейчас будет, подумал он. Или рассчитывают договориться? Ну или просто храбрецы.
Ярл задумчиво оглядел стоящую шагах в десяти парочку. Один – совсем молодой, безусый. Надо полагать, не больше шестнадцати зим встретил. Но держится хорошо, уверенно так. Неудивительно, раз его второй хёвдингом назвал. Судя по лицу, молодой – здешний, однако на языке северян говорит чисто, как на родном. Полукровка?
А вот второй – натуральный дан. С таким один на один сойтись рискнет не всякий.
– Хороший день, – согласился Хлёдвир. – Превосходный день, чтобы умереть!
«И разбогатеть», – мысленно добавил он. Одного только золота на обоих марок на десять, не меньше. И еще оружие. Неплохая прибавка к той сотне марок серебром, которую вручил им новгородец. Кошель с серебром, с его долей, долей ярла, приятно оттягивал пояс. О да, сегодня хороший день. Отличный!
– Верно сказал, вестфолдинг!
Дёрруд, надо полагать, опознал «вышивки» кудрявого.
Сергей в таких тонкостях не разбирался. Норега от дана отличал, но не более. Да и зачем? Нурманы – нурманы и есть. Своих уважаем, чужих… Мертвые друг от друга мало отличаются.
Нурманская свора загыгыкала. То ли похвала понравилась, то ли тон Убийцы. Нурманам вообще нравятся храбрецы.
Кудрявый осклабился.
– Сложись все иначе и встреть я вас у своего дома, я бы, пожалуй, выпил с вами пива, – сказал он. – Но здесь не там.
Тень, пробежавшая по лицу кудрявого, была мимолетной, но Сергей заметил. И картинка сложилась.
– Может, скажешь, что ты не поделил с Харальдом Харфагри [4], норег? – звонким высоким голосом бросил Сергей.
Напряжение нарастало, адреналин бурлил от ощущения смертельной опасности… И Сергею это дико нравилось. Именно в такие мгновения чувствуешь, что живешь по-настоящему.
– Что я не поделил с Косматым? Уверен, что сейчас ты хочешь узнать именно это? – Кудрявый чуть прищурился. Снег на солнце так и сиял. Ослепительная белизна на сотни шагов вокруг. Даже деревья на неблизком берегу облеплены снегом. Безветрие. Тишина. Сугробы, тронутые корочкой наста.
– Лучше – сейчас, – Сергей качнул головой влево-вправо, потер рукавичкой подбородок. – Потом уже не получится.
– Тут ты прав, – согласился кудрявый. – Не получится. Значит, не станете молиться?
– А вы? – задал встречный вопрос Сергей.
Взрыв веселья.
– Ты мне нравишься, юный варяг, – сообщил кудрявый. – И за твою храбрость я подарю тебе еще немного времени. Насладись последними мгновениями этого мира и вспоминай его там, в чертогах славы.
Очень поэтично. Нурманы такое любят. И чувствовать красоту они умеют. Особенно в такие минуты. Когда грань между мирами тонка, как лезвие твоего клинка.
Или – чужого.
– Он думает, что умирать будем мы, – сказал Сергей, обращаясь к Дёрруду.
  
Убийца покачал головой.
– Вестфолдинг, – сказал он. – Они не отличаются особым умом.
– И очень самонадеянны, – заметил Сергей. – Помнишь Тангбранда-хёвдинга, которого я убил на отмели этим летом? Он ведь тоже норегом был. Из Трённелага, кажется. И тоже думал, что могуч, как сам Тор.
Нурманы слушали с интересом. Не перебивали. Ради хорошей истории об убийстве можно и подождать немного с новым убийством.