Плач

Мои собеседники задумались над такой версией, а потом все подскочили, услышав внезапный стук в дверь. Мы нервно переглянулись — пожалуй, с нашей стороны было бы не очень разумно, если бы всех нас увидели с королевой. Лорд Уильям подошел к двери и открыл ее. Там стоял стражник Екатерины. Низко поклонившись ей, он сказал:
— Там мистер секретарь Пэджет, милорд. Он хочет поговорить с вами и с Ее Величеством.
— Очень хорошо, — ответил Парр. — Погоди минутку и введи его.
Когда дверь за стражником закрылась, Кранмер тихо проговорил:
— Пожалуй, мне было бы разумно удалиться. Я пойду в галерею королевы.
— Хорошо, милорд архиепископ, — согласился дядя Екатерины.
Томас открыл дверь и поспешил выйти, но тут же в коридоре послышался низкий голос:
— Милорд архиепископ! Заходили к Ее Величеству?
— Да, мастер секретарь, — ответил Кранмер.
— Вы не могли бы ненадолго задержаться? Я пришел обсудить приготовления к приему французского посла.
Томас вернулся слегка нахмуренный. За ним вошел лорд Уильям Пэджет, один. Он поклонился королеве, а потом окинул нас уверенным взглядом человека, контролирующего обстановку. Я вспомнил ту площадь, его жесткое лицо на сожжении, сжатые в прорезь губы между длинными усами и раздвоенной русой бородой, на удивление курчавой и спутанной. Сегодня на нем была серая роба и шапка — и никаких украшений, кроме массивной золотой цепи секретаря. Под мышкой он держал ворох бумаг.
— Встреча с членами Научного совета королевы, милорд? — весело спросил он лорда Парра. — И правда: как управлять нашими землями без юристов, макающих свои перья в чернила? Что ж, я тоже когда-то был юристом. Надеюсь, вы не слишком беспокоите Ее Величество? — добавил он со скрытой злобой, глядя на старого лорда ничего не выражающим, тусклым немигающим взглядом.
Я посмотрел на королеву, которая успела мгновенно сделать спокойное лицо. Теперь вся она излучала царственность, ее подбородок и плечи были подняты, а тело слегка одеревенело.
— Мои советники доступно излагают дела для моего слабого женского ума, — весело проговорила она.
Пэджет снова поклонился:
— Боюсь, я тоже должен воззвать к вашему хорошо известному терпению, но, уверен, по более приятному делу. Король заказывает новые наряды для ваших фрейлин, которые будут сопровождать вас на празднествах в честь французского адмирала. Он хочет, чтобы у вас была прекрасная свита.
— Его Величество великодушен, как всегда, — отозвалась Екатерина.
— Я знаю, что празднества состоятся лишь через месяц, но организовать нужно очень многое. Можем ли мы обсудить приготовления? А потом, милорд архиепископ, возможно, мы поговорим и о вашей роли, которая также будет важной.
За спиной у Пэджета лорд Парр посмотрел на меня и Сесила и едва заметно кивнул на дверь. К счастью, мы были слишком незначительны, чтобы представлять нас мастеру секретарю. Поклонившись королеве, мы бочком удалились. А Пэджет тем временем говорил:
— Заказаны изысканнейшие наряды, их изготовят в замке Бэйнардс…
Мы с Уильямом Сесилом шли по коридору, ничего не говоря, пока не добрались до выходящего во двор окна, откуда я в первый день видел короля. Теперь двор был пуст, если не считать пару молодых придворных, лениво шатавшихся у стены. Тени уже начали удлиняться.
Я тихо проговорил:
— Секретарь Пэджет. Я видел его на сожжении.
— Да? — повернулся ко мне Уильям.
— Он ведь традиционалист?
— Когда его привели ко двору, он был под опекой епископа Гардинера, но сейчас уже не связан с ним.
— Не связан?
— Теперь он человек короля, и больше никого. Поскольку король физически слаб, он передает Пэджету все больше и больше дел, но тот никогда не переходит границ.
— Да, я слышал, он усвоил урок Уолси и Кромвеля.
Сесил кивнул:
— Куда бы ни подул ветер, Пэджет следует только желаниям короля. Если у него и есть собственные убеждения, он их хорошо скрывает.
— Гнись под ветром, и не сломаешься.
— Да, действительно.
— Но можем ли мы быть уверены? А если Пэджет — традиционалист и заодно с Ричем и Ризли? Похоже, те двое проявили своеволие с пыткой Анны Эскью, и у Пэджета тоже может быть своя воля. Когда король так болен… И разве не государственный секретарь отвечает за всех официальных шпионов и осведомителей?
 
— Официальных — несомненно, — медленно проговорил Сесил. — Но, как сказал лорд Парр, все большие люди имеют неофициальных. Что же касается здоровья короля, то его тело сломлено, однако, судя по разговорам, ум у него остер как всегда.
Я посмотрел на своего молодого собеседника — умного, всегда хладнокровного и владеющего собой, а кроме того, как я заподозрил, не очень-то щепетильного. Тем не менее этот человек без колебаний прибил свой флаг к мачте королевы. Он тяжело вздохнул, и я понял, что он тоже чувствует напряжение от всего этого. Интересно, ему тоже бывает страшно от запаха дыма?
— Что делается сейчас? — осторожно спросил я.
— Пока, я думаю, ситуация в руках у лорда Парра и у меня. Мы следим за портом, пытаемся найти человека с половиной уха и разгадать тайну Бертано.
Уильям коснулся моей руки — неожиданный жест.
— Мы благодарны вам, мастер Шардлейк. Этот разговор многое прояснил… — Он осекся. — Ах, смотрите! Вон там, внизу.
Я взглянул в окно. Во дворе появились два человека: они шли, по-дружески болтая. Двое молодых бездельников, уже бывших во дворе, остановились у стены и низко им поклонились. Один из этих новых людей был братом королевы Уильямом Парром, графом Эссекским, высоким и худым человеком с костлявым лицом и аккуратной темно-рыжей бородой. А о другом фрейлины королевы говорили, что он возвращается в Англию. Некогда королева его любила, а я презирал. Это был сэр Томас Сеймур в короткой зеленой робе, белых шелковых рейтузах, подчеркивающих красивые ноги, и в широкой шапке с лебединым пером над медным лбом. Одной рукой он поглаживал свою темно-рыжую бороду, длинную, как у Пэджета, но расчесанную до шелковой гладкости.
— Союз Парров — Сеймуров в действии, — прошептал Сесил с живым интересом знатока политики. — Две главных реформаторских фамилии встретились.
— Но сэр Томас, не слишком ли он своеволен для высокой должности?
— Да, действительно. Но сейчас его брат лорд Хартфорд за границей. Пока что он держит развевающееся знамя. Впрочем, лорд Хартфорд скоро вернется. У меня есть связи в его окружении. — Уильям с самодовольной улыбочкой бросил на меня быстрый взгляд и поклонился. — Я должен вас покинуть, сэр. Вас вызовут, когда будет что-то новое. Еще раз спасибо.
Я смотрел, как он удаляется по коридору быстрым самоуверенным шагом. Эта его улыбочка заставила меня подумать, что Сесил тоже когда-нибудь станет политиком: он уже поставил ногу на первую ступеньку этой лестницы. Я также задумался о союзе между Паррами и Сеймурами. Сейчас они сплотились против религиозных консерваторов, но когда король умрет, обе семьи по отдельности будут претендовать на власть в королевстве от имени малолетнего Эдуарда — Парры как семья его мачехи, а Сеймуры как семья его матери. И как долго тогда просуществует этот союз?
  
Глава 22
 
(продолжение)
 
Продвигаясь обратно по коридору к золоченому, разукрашенному помещению для посетителей, я услышал за стеной странный звук — скрип, лязг и что-то вроде бряцанья цепей. Я оглянулся и увидел дверь, которую раньше не замечал. В отличие от остальных дверей, она не была великолепно разукрашена вокруг, а сливалась со стеной, будучи расписана тем же орнаментом. В ней виднелся маленький замок, но не было ручки. Охваченный любопытством, я тихонько толкнул ее, и, к моему удивлению, она легко открылась внутрь, провернувшись на смазанных петлях.
Внутри было просторное квадратное помещение без окон, освещенное факелами, укрепленными на скобах в стенах. Посреди помещения виднелся лестничный проем, уходящий вниз, на первый этаж. К своему изумлению, я увидел в одном углу помещения четверых человек в темных мундирах королевских телохранителей, с напряжением пытавшихся повернуть большой ворот, чтобы поднять что-то с первого этажа. Снизу послышался сиплый голос: