Кодекс Агента. Том 2 (СИ)

— Если ты предлагаешь секс, то мне нужен перерыв…
— Предлагаю, но сначала съездим в гости к одному хорошему человеку⁈
— Я его знаю? — в голосе Ольги проявляется ленивый интерес.
— Лучше всех в этом мире!
Услышав имя, Трубецкая замолкает и тяжело дышит в трубку. Сдерживается, чтобы не обрушить на меня ярость потомственной одаренной. Я терпеливо жду, предвкушая кофе с любимыми пирожками, приготовленными по случаю моего возвращения. Молчу и веду пальцами по кубикам на прессе, не доверяя отражению.
Рельеф мышц за последние недели никуда не делся, но если я не перестану налегать на жареное и сладкое, то очень скоро превращусь в жирного борова наподобие Апраксина. Будет ли тогда Трубецкая такой же страстной и любвеобильной? Нет уж, лучше не рисковать. С завтрашнего дня сажусь на диету и снова начинаю качаться!
— Я согласна! — наконец, отвечает Ольга, и я добавляю жирный плюсик в список своих достижений.
— Готовность — десять минут, встречаемся за ужином! — произношу я, копирую властные интонации Главы Рода.
— Саша, я так быстро не смогу! — пытается торговаться Ольга.
— Хорошо, пятнадцать! — соглашаюсь я, прерываю разговор и несусь в ванную.
Пирожки восхитительны, как я и ожидал, а кофе, сваренный по рецепту Натальи Романовой, выше всяких похвал. Ольге он тоже нравится, но о происхождении рецепта я благоразумно умалчиваю.
— Пирожки с кофе — дурной тон, — заявляет Ольга, уплетая уже пятый по счету. — Твое обучение аристократическим манерам пошло прахом!
Девчонка неестественно игрива и весела — так она отгоняет мысли о предстоящей встрече и скрывает волнение. Я ее понимаю и поддерживаю игру.
— А как есть пирожки на великосветском приеме? — спрашиваю я с искренним интересом. — Кромсать ножом для рыбы и отправлять в рот по кусочку?
— Пироффки, лепеффки и блины на приемафф не подают — мовешь не фолнофатся, — отвечает Ольга с набитым ртом и громко отхлебывает кофе.
Если бы напротив сидел ее брат, я бы рассказал анекдот, главный герой которого в самый интимный момент просит юную княжну: «Не чавкайте, это претит моему воспитанию!», но Андрея рядом нет. Он пропал с радаров и отгородился от меня даже в виртуальном пространстве.
— Завтра будем отрабатывать калории, — сыто произношу я, отставляю пустую тарелку и откидываюсь на высокую спинку стула.
— Завтра⁈ — возмущается Ольга. — Сегодня! Я тебя несколько дней не видела!
— Мне нравится ход твоих мыслей, но я говорю о силовых тренировках и боевке!
— Это скучно! — заявляет Трубецкая и пожимает плечами. — Следующий спарринг в модуле только после инициации! Или найди себе неинициированного соперника!
— Этим мы сейчас и займемся, ты готова⁈ — спрашиваю я, недовольно вскинув бровь и глядя на тарелку, полную снеди.
— Едем! — отвечает Трубецкая, с трудом оторвав взгляд от аппетитных пирожков.
На подземной стоянке меня ждет новенький Урал. Та же модель, что у курьеров Тайной Канцелярии, но без имперского герба на бензобаке.
Я с нежностью и восторгом веду пальцами по блестящим лакированным панелям и подавляю желание прыгать и улюлюкать от счастья, как тринадцатилетний мальчишка.
— Милый, все в порядке⁈ — нетерпеливо произносит Ольга и кладет руку мне на пах.
— Предлагаешь обновить байк прямо здесь⁈
— Нет, я начинаю тебя к нему ревновать! — усмехается Ольга. — Проверяю, насколько оправданы мои опасения!
— Он с тобой точно не сравнится!
Целую девчонку в губы, обнимаю ее за талию и крепко прижимаю к себе.
— Зря ластишься, я все равно на нем с тобой не поеду! — Ольга кладет ладони мне на грудь и мягко отталкивает от себя.
— Мальчики — на лошадях, девочки — в каретах! — с усмешкой заключаю я.
Веду Трубецкую к ее красному кабриолету, открываю дверь и усаживаю за руль.
— Встречаемся у въезда в высотку! — говорю я и посылаю ей воздушный поцелуй.
Я бы предпочел, чтобы Ольга поехала на байке, прижавшись к моей спине и крепко обняв, но от соло тоже не откажусь. Сажусь в кожаное кресло с высокой спинкой и активирую мотоцикл. Двигатель утробно рокочет и передает корпусу приятные вибрации.
 
Под нацеленными на меня объективами камер по стоянке я еду медленно. Многочисленные охранники задержать меня не пытаются, лишь провожают внимательными взглядами и сообщают о моих передвижениях по встроенным в шлемы рациям. Шувалов сдержал свое слово — теперь я свободен.
Урал ничем не отличается от уже опробованных мной, и разбираться в нюансах управления мотоциклом нет нужды. Выехав на набережную, я выкручиваю газ. Разгоняюсь на развязке, почти положив байк на асфальт, вылетаю на Кутузовский и несусь вперед.
Кричу от счастья и сожалею, что до высотки Синих всего пара километров. Ее желто-бежевую громаду я каждый день вижу из окна спальни. Мост через Москву-реку, еще одна развязка, Конюшковская улица и поворот в Кудринский переулок. На все про все уходит несколько минут и чувство упоения сменяется разочарованием. Поездка получилась скомканной и нелепой, словно прерванный секс. Подъезжаю к высокому кованому забору и паркуюсь на гостевой стоянке.
Трубецкая появляется минутой позже. Она призывно машет рукой, и красный Руссо-Балт тормозит перед воротами. Я запрыгиваю в кабриолет, не открывая дверь, как в дешевых сериалах для подростков. Произвожу неизгладимое впечатление на охрану — нас снимают сразу несколько камер.
— Не откроют? — спрашиваю я на третьей минуте ожидания.
— Не знаю, не была дома с момента Инициации, — отвечает Ольга, и я отчетливо слышу, что она волнуется.
Кованые створки ворот медленно разъезжаются в стороны и позолоченный герб Империи на них разделяется на две части. Это символично, учитывая, что наш мир разделен на одаренных и бездарей. Вот только я застрял где-то между и до сих пор не могу определиться с кем я.
Мы катимся под кронами вековых дубов, которые растут по обе стороны от парадного въезда. Задрав голову, я смотрю в их густые кроны и не сразу замечаю, что волнение Ольги усилилось. Она покусывает губы и сознательно медлит, откладывая момент встречи с семьей.
— Все будет хорошо! — успокаиваю ее и беру в руки миниатюрную ладошку.
— Ты обещаешь? — спрашивает она с надеждой.
— Да! — без колебаний отвечаю я.
Мы останавливаемся перед парадным входом в высотку. Прямо напротив него стоит бронзовая статуя основоположника династии Трубецких. Взгляд древнего Князя обращен на крыльцо, а черты лица…
Черты лица в точности повторяют мои! Все высшие аристо похожи друг на друга, потому что в их жилах течет кровь Разделенного, но такое сходство меня пугает. Нужно будет изучить портреты основателей всех Великих Родов и почитать научные труды на сей счет — не фантазия ли это скульптора!
— Саша, ты про меня не забыл? — с тревогой спрашивает Ольга и я возвращаюсь к реальности.
— Извини, — говорю я и выхожу из машины.
Нас никто не встречает, на крыльце парадного входа никого. Нет ни слуг в старинных костюмах, ни охранников в боевых — только вездесущие московские воробьи разлетаются с широких ступеней. Красноречивая демонстрация отношения к отринутой Родом блудной дочери.
На этот раз делаю все по протоколу. Открываю дверцу и выхожу из кабриолета, плавно перетекая из позы в позу. Огибаю машину, без интереса скользя взглядом по фасаду из желтого туфа и галантно открываю дверь даме.
Каждое мое движение преисполнено аристократического достоинства, а холод в глазах может заморозить фонтан у ног величественной статуи основателя Великого Рода. Теперь я соответствую ожиданиям — двуликий Янус, ни дать ни взять.
Ольга опирается на мою руку и покидает автомобиль, придерживая ярко-синюю юбку. Мы, не спеша, поднимаемся по ступеням и останавливаемся перед высокими дубовыми дверьми.
Через несколько секунд они открываются, и стоящие по обе стороны слуги встречают нас кислыми улыбками. Молча, как и подобает бездарям, дабы не нарушать слух высокородных одаренных и не смущать их прямыми взглядами. Все как в старинных романах.