Дело о настойчивом привидении (СИ)

И вдруг лукаво улыбнулась, превращаясь в юную девушку:
— Можешь приезжать в гости и без дяди! Дядя — хороший рассказчик, но ты тоже все-все узнаешь? Ведь правда?
Астралии не оставалось ничего другого, как кивнуть и поклониться:
— Да, конечно, обязательно!
  
Глава 5
 
***
Выслушав доклад Астралии, Мастер Вивелли долго хохотал. Потом, просморкавшись, выдал:
— Придется тебе, дорогой племянничек, обзаводиться подружкой!
— Ой! Зачем?
— Затем, что была. Благородные леди, конечно, любят хорошеньких мальчиков, но еще больше они любят сплетничать о молодежи.
— Но... вдруг она... эта подружка... захочет...
— Что захочет? Переспать с тобой? Ничего, найдем такую, которой нравится, что ты не тащишь ее в постель на первом свидании. Впрочем, это сейчас не важно. Пока ты распивал чаи с благородной леди, я успел и в полиции побывать, и об обеде позаботиться. Сейчас поедим и снова сходим к склепу. Не нравится мне полицейский вопрошающий. Мастер мертвых в Привокзальном участке сейчас толковый, но от него тут проку мало...
Астралия вопросительно взглянула на мастера Вивелли.
— Хочешь спросить: почему? А подумай сам.
— Потому что склеп уничтожил посмертный энергетический конструкт. Так?
— Все верно.
— То-то на двери не было никаких магических запоров! Их склеп тоже уничтожит?
— Верно, малыш. Мне удалось встроить в гранитную кладку, из которой сложен склеп, и в саркофаг структуры, которые уничтожают любые плетения. Так что там — просто замок. Впрочем, я не думал, что кто-то захочет туда залезть. Там же нет ничего ценного! Только камень.
— А если бы какой-нибудь сумасшедший решил вскрыть саркофаг, чтобы высвободить проклятие лорда Оортона?
— Очень оригинальный и довольно мучительный способ самоубийства. Впрочем, от психов можно ожидать чего угодно. Но в этом случае я бы ощутил вмешательство и постарался бы быстренько все вернуть на место. К тому же вскрыть саркофаг непросто, а мои вязи можно уничтожить, только разобрав по камешку весь склеп. В общем, ешь и одевайся теплее, так, чтобы можно было провести на улице несколько склянок.
***
Искусство мага-вопрошающего состоит в том, чтобы понять, что происходило с той или иной вещью. Неживые предметы тоже имеют память. Правда, воспринимают мир они совершенно не так, как разумные. Если вопрошающим становится тень, то задача немного облегчается. Свойство теней — самим на время становиться неживыми предметами, сливаться с ними сознанием. Однако тут важен опыт, позволяющий «переводить» воспоминания предметов в понятную разумным форму. У Астралии такого опыта было немного. Поэтому она, осмотрев дверь склепа, неуверенно сказала:
— Вроде бы открывали отмычкой. Металл цеплял внутренние пластинки замка совсем не так, как ключ. Их даже перекосило, но они все же сдвинулись с места, потому что давили очень сильно...
Мастер Вивелли хмыкнул и с подозрением посмотрел на замок:
— Все же я прав. А этот самонадеянный болван из участка заявил, что, раз замок сложный, из мастерской самого Барада Варина, то и открыть можно только ключом. Ну, или подделкой. И все лез ко мне с вопросами, не терял ли я ключи...
— Но я... — растерянно промямлила Астралия.
— Ты, Страл, скорее всего, прав. Потому, что я знаю, что не терял ключи, — недовольно поморщился мастер Вивелли. — Лучше попробуй определить, когда вскрывали замок.
— Как? У двери нет часов...
— А ты подумай!
Астралию все время поражали перепады настроения старого эльфа. То он морщился, словно от зубной боли, а теперь лукаво заулыбался.
— Вы знаете, когда это было?
— Нет. Но догадываюсь и хочу проверить свою догадку. Ну-ка, попробуй понять, что было до того, как вскрыли замок, и после?
Девушка снова погрузилась сознанием в металл. Вроде бы с ним ничего не происходило... хотя — нет! Металл нагревается от солнечных лучей и остывает ночью. Вскрывали остывший, значит была ночь. Но не совсем остывший, только остывающий.
— Замок вскрыли ночью после солнечного дня. Дверь на юг, так что даже осенью она могла нагреваться. Но ранней осенью, сейчас даже в полдень металл так не нагревается.
 
— Правильно! А теперь вспомни: когда были последние погожие дни?
— Не знаю... меня не было в Эконе. Когда я приехал, как раз начались шторма...
— А когда ты приехал? Для всех — вчера, а на самом деле?
— В конце Ореховой седьмицы...
— Вот и ответ! На Ореховую седьмицу как раз погода поменялась. Сначала было холодно, а потом несколько дней — почти как летом.
— Точно! Значит, это было три-четыре седьмицы тому назад! — радостно выпалила Астралия.
— Вот! А говоришь: не знаю. Думать надо!
— Вы уже допросили замок и проверяли меня?
Мастер Вивелли расхохотался:
— Нет, конечно! Я же не тень и не маг металла. Я не умею слышать замки. Просто как раз на Ореховую седьмицу был тут один скандальчик... пойдем, найдем одного разумного. Хотя в том, что он — разумный, я немного сомневаюсь.
***
В любой усадьбе с садом, в монастыре или даже дворце всегда найдется поганый угол, в который сносят весь мусор, чтобы потом его вывезти. В монастыре Зеленой Девы такой угол был за конюшней. Здесь помойка скрывалась за небольшой рощицей в дальней от улицы части кладбища. И не только помойка.
Миновав линию деревьев, Вивелли с «племянником» оказались рядом с тем, что можно было назвать «хозяйственным двором». Возле хлипкого заборчика, отгораживающего кладбище от пустоши, были сложены блоки какого-то недорого камня вроде известняка, тут же приютились несколько сарайчиков и большой бак на колесиках, наполовину забитый мусором. Возле него возился помятый жизнью мужичок.
— Привет, Лан! — окликнул мусорщика мастер Вивелли. — Как здоровье?
— Дык ничо так! — бодро откликнулся мужичок. — Помогла настоечка, господин мастер! А чо в наши края? Опять на меня кто напраслину гонит?
Старик ухмыльнулся:
— Не-не-не, все хорошо. Спросить хотел: чего вы тогда с садовником сцепились? Ну, когда я вас разнимал и потом тебе синяки лечить помогал?
— Дык псих он ненормальный! Вроде благословляющий, почти благородный, а псих — хуже пьяни с выселок. Полез ко мне, вроде как я забыл накануне ворота закрыть, и коровы тетушки Петунии забрались на могилы. Его драгоценные цветочки потоптали, а я виноват! А я точно помню, что ворота закрыл и завязал даже! Я же не так, чтобы пьяный был! А он орал, как псих!
— Закрывал, говоришь, ворота? — с сомнением переспросил мастер Вивелли.
— Чем угодно клянусь! — стукнул себя в грудь мусорщик. — Да я, чо, не понимаю? Да я все понимаю! Коровы и с проулку, и с выселок завсегда на пустоши пасутся, от них и забор делали. Я же понимаю...
Астралия вспомнила своего деда-садовника и подумала, что, случись какой-нибудь скотине забраться на его клумбы, тот тоже озверел бы. Так что поверила мусорщику. И в то, что злить садовника вряд ли кто отважится, тоже поверила.
— Что ж, пойдем посмотрим на твои ворота, — пробормотал мастер Вивелли и направился вдоль забора. Астралия поспешила за хозяином, попутно думая о том, что ограда с тыльной стороны кладбища несерьезная. Действительно, низенький заборчик из кривых досок, со многими дырками, кое-где отремонтированный не ошкуренными жердинами, вряд ли удержит любого разумного. Когда накануне девушка шла в Север-Вход, мастер Вивелли направил ее на тропинку, ведущую к калитке — примитивной раме, повешенной на ременных петлях. Запиралась та такой же петлей, накинутой на соседний столбик.
Теперь эльф с «племянником» обнаружили и такие же примитивные «ворота» — две собранных из жердей и обрезков досок рамы, связанные друг с другом самой простой веревкой.
— Простенько, но с умом, — одобрительно кивнул старик.
Действительно, створки были прикреплены не к крайним столбикам ограды, а к соседним жердинам примерно в локте от них. Поэтому могли открываться лишь наружу. Сами створки порядком перекосило, свободные их края, связанные веревкой, просели до земли. Так что, чтобы открыть ворота, мастеру Вивелли пришлось приподнимать каждую и переносить — от простого толчка они не открывались.