Не искушай меня (ЛП)

Как будто я могла забыть.
Несмотря на то, что мой взгляд направлен на экран, все, что я могу чувствовать, все, о чем могу думать, это его кожа, соприкасающаяся с моей.
Во время одной из особенно жестоких сцен, я отвернулась, не в состоянии вынести ее. Я сосредоточилась на плече Макса, и ждала, пока она закончится. Я чувствовала, что он смотрит на меня, и посмотрела на него сквозь ресницы. Его губы были изогнуты в улыбке.
— Ты деликатный маленький цветок, не так ли? — подразнил он, и его дыхание защекотало волосы у моего уха. Я фыркнула и покачала головой, наши щеки соприкоснулись.
Пальцами Макс откинул волосы с моего лица и наклонился, чтобы потереться своим носом об мой, его губы почти соприкасались с моими. Он не отрывал от меня взгляда в сиянии экрана. Рукой он скользнул вниз по моей шее, пока не остановился и не обхватил меня крепко за затылок. Другой рукой он обхватил мое лицо, большим пальцем лаская мою челюсть.
Я облизнула губы, во рту мгновенно пересохло. Я должна остановить это. Должна сказать что-нибудь. Должна отстраниться к чертовой матери, и установить необходимую дистанцию между мной и тем, что стремительно приближается к своей кульминации.
Но я не предприняла никаких действий. Ни о чем не думала. Просто ждала.
— Я собираюсь поцеловать тебя, Обри, — сказал он мягко возле моих губ. Я сглотнула образовавшийся в горле ком.
Но не отстранилась.
Не смогла отодвинуться от него.
В момент, когда наши губы соприкоснулись, я напряглась. Словно остатки рационального мышления сражались с моими усиленно работающими гормонами за господство. Мой мозг отчаянно пытался остановить меня и не дать сделать то, чему не будет возврата.
Но затем язык Макса очертил линию моего рта и мои губы раскрылись, впуская его внутрь.
Я потеряла контроль. Ощутила вкус попкорна, вишневых мармеладных мишек, и чего-то распутного, и запретного. По вкусу он напоминал неудачный выбор.
Я не могла сдержать стон, который вырвался из глубины моего горла, когда он завладел моим ртом. Он брал, заявлял свои права и делал меня своей. Я ощутила приступ мгновенной паники, когда нужда все прекратить и отстраниться попыталась взять верх.
Но мое тело стремилось к нему. Я хотела его, несмотря на то что напряглась от интимности момента. Под давлением его губ, я медленно начала отвечать ему, когда мой разум успокоился от ощущения, что меня целует Макс.
Для меня это в новинку. Желание. С помощью опытных рук и языка Макса, я почувствовала, как последние колебания испарились. Это ужасно. Волнующе. Это может изменить всю мою жизнь.
Я подняла руки и мои пальцы сами по себе запутались в прядях его волос. Его руки продолжали надежно удерживать мое лицо, пока наши рты снова и снова приспосабливались друг к другу.
Наши языки переплелись, зубы сталкивались, и я едва могла дышать. Я ощущала его однодневную щетину, когда та терлась о мою щеку и подбородок. У меня будет серьезный раздражение от щетины, когда все это закончится.
Мак застонал глубоко и низко, и звук эхом отразился у меня в животе, заставляя дрожать. Я наклонилась ближе к нему, наши груди столкнулись друг с другом над мешающим подлокотником кресла. Макс отстранился и опустил взгляд на раздражающий кусок пластика, разделяющий нас. Затем, без единого слова, он поднял меня с сидения, мои ноги зацепились за подлокотник, но я поняла, что мне все равно. Разберусь с синяками позже.
Я небрежно приземлилась ему на колени, спиной болезненно упираясь в другой подлокотник, а ноги не самым элегантным образом вытянулись вдоль рядя сидений.
Вау, это чересчур горячо, подумала я, стараясь не смущаться от того, что повседневное нижнее белье выставлено напоказ из-под моей задравшейся юбки. Я ощутила, как неуклюжее напряжение снова охватило меня и угрожает испортить весь момент. Тихие, озабоченные голоса в голове начали задавать вопросы о том, что я делаю.
Я поерзала, пытаясь сесть вертикально, серьезно намереваясь выбраться из наших страстных объятий.
Но моя задница, прижимающаяся к промежности Макса, стерла все мои сомнения.
 
Макс снова застонал, на этот раз немного громче. Я посмотрела по сторонам, беспокоясь, что мы устраиваем такое шоу. Но к счастью, никто не обращал на нас внимание.
Я почувствовала напряженную эрекцию в его джинсах, и все внутри меня сжалось. Макс обнял меня и переместил так, чтобы я опустилась на колени и оседлала его на этом крошечном сиденье, при этом моя юбка задралась выше бедер. Его рука легла на мою поясницу, прижимая меня к себе. Его губы проложили дорожку поцелуев вдоль моей шеи, язык порхал по моей коже.
— Черт, ты прекрасна. Так чертовски прекрасна, — пробормотала он, когда его губы снова накрыли мои.
Я терлась прямо об твердую выпуклость под его джинсами, желая облегчить пульсацию между ног. Мы целовались и касались друг друга до конца фильма, но дальше этого не зашли. Это привело меня в чувство и вместе с тем огорчило.
Мы едва заметили, что фильм закончился и включили свет.
— Снимите комнату, — пробормотал кто-то, бросая пригоршню попкорна в нашу сторону.
Мы с Максом отстранились друг от друга, и я вымученно рассмеялась. Его губы распухли, а мое лицо, уверена, покраснело и расцарапано его щетиной, но оно того стоило. Еще никогда в жизни я так не целовалась.
Я соскользнула с его коленей и встала на ватные ноги, поправляя юбку. Макс взял меня за руку и вывел из зала. Мы не смотрели друг на друга то ли от смущения, то ли потому, что были слишком возбуждены.
Мы вышли на улицу и нас овеял прохладный ночной ветерок, и мне было жаль, что я не могу придумать, что сказать, чтобы продлить этот момент или наоборот быстрее закончить его. Макс смутил меня. Сбил с толку. Заставил сомневаться абсолютно во всем.
Макс резко остановился и повернулся посмотреть на меня. Он схватил меня за плечи и его рот прижался к моим губам.
Он долго целовал меня взасос, прежде чем позволил мне сделать глоток воздуха.
— Спасибо, — произнес он возле моих губ.
— За что? — спросила я дрожащим голосом.
Макс улыбнулся возле моих губ и не ответил. Затем он отступил, не отпуская моих рук, пока они не оказались вытянутыми между нами. Медленно, он отпустил мои пальцы.
— Спокойной ночи, Обри, — пробормотал он, натягивая на голову капюшон, своей забрызганной краской толстовки, и разворачиваясь, чтобы уйти.
— Надежда — штучка с перьями — в душе моей поет — без слов одну мелодию — твердить не устает, — процитировал Макс уходя, его слова эхом донеслись до меня в холодном ночном воздухе.
Он что, только что процитировал Эмили Дикинсон?
Я стояла там, ошарашенная, наблюдая, как он удаляется по тротуару.
  
Глава 13
 
Обри
Я простояла возле кинотеатра минут десять, гадая, что только что произошло. Я, как неуверенный ребенок, чувствовала себя целиком и полностью отвергнутой.
Только что Макс целовал меня, и вот я уже стою одна.
Какого. Черта?
Если я надеялась сегодня раскрыть тайны Макса Демело, то испытала горькое разочарование.
Я осторожно коснулась губ пальцами. Они до сих пор ноют и очень чувствительны. Морозный воздух «покусывал» воспаленную кожу щек, сильно натертую щетиной Макса. Я разнервничалась: сердце отвергли и выбросили, а внутренний голос кричит, обзывая наиглупейшей идиоткой.
Я вытащила из сумки телефон и проверила сколько времени. Всего лишь десять вечера. Какой парень бросает девушку, с которой обжимался последние несколько часов, без единого слова? Без объяснений? Не предложив проводить ее до дома?
Когда шок начал проходить, его быстро сменили раздражение и какое-то чувство, напоминающее ярость, от которого хотелось вырвать ему яйца.
Не люблю, когда со мной играют. Я негативно отношусь к тому, что из меня делают идиотку. В общем, к черту Макса и его удивительное умение целоваться.