Второе дыхание (СИ)
Всего-то.
И вот ты уже условно в себе, не хочешь больше рыдать на всю деревню или бить посуду об голову мужа. Лечь и умереть ты тоже больше не хочешь. Пока.
И тут вдруг оказывается, что ты случайно пролетела почти половину кольцевой и, абсолютно нечаянно, очутилась в Кронштадте.
Да. Сюрприз, однако.
Чудесный город, прекрасный величественный Собор, атмосферные форты, но здесь делать мне нечего, от слова совсем. Сюда нужно приезжать не в одиночестве, а на романтические прогулки с любимыми, или, если уж совсем от безысходности, то на развлекательно — познавательные, с детьми.
Мы, меж тем, ни разу здесь не были и даже не собирались никогда.
Почему?
Дорога? Время?
Фигня — вопрос, живём, практически, по соседству, да и часа четыре свободных за двадцать лет можно было найти. Вопрос, похоже, в желаниях и потребностях.
Вот тут срочно тормозим, да не машину, балда! Вдох — выдох, вдох — выдох.
Так, ещё одно глубинное душевное усилие и фууух… да, вырулила!
Пора, пора брать себя в свои собственные надёжные руки и ехать уже выпить кофе с Полькой, а потом домой.
За следующий час я построила логистическую схему на оставшиеся до дня рождения Надюшки дни, сгрызла полпузырька валерьянки, добралась до сестры. Всё это совершалось осознанно, чинно — благородно, образцово — показательно и строго соблюдая ПДД и скоростной режим.
Нормально.
Поля так не считала. Она с порога заявила мне, что стеклянные глаза и густой, манкий для кошек всех мастей и возрастов, травяной дух в среду вечером — не то, что должно приходить на ум и характеризовать многодетную почтенную мать семейства.
Предложила ей отбросить почтение и матерно поорать с балкона десятого этажа на соседей и прохожих. Была послана на… кухню, пить чай с мятой, закусывая засахаренным имбирём. Кофе не дали.
Категорично отказываться не стала, широко и эмоционально разливаться тоже. Кратенько и по существу (за пару часов) обрисовала ситуацию в семье, «вдохнула, выдохнула» раз сто, а затем поблагодарила за гостеприимство.
Пора и честь знать, уж стемнеть успело. Голова, вроде бы, на место встала. Рабочий четверг должна выдержать.
Настало время домой тащиться.
Трудовой подвиг и сад завтра с утра, увы, внезапный мужнин самолёт не отменяет.
Сестра вышла меня проводить до машины, заодно и мусор вынести. Юная, лёгкая, в майке с Котом Матроскиным и подписью «Ехидство и практичность», кстати.
У меня тоже была своя футболка из этой домашней коллекции: с Винни Пухом, называется «Креативность и опилки». Про меня было понятно всё уже десять лет назад, когда мы их заказывали на Новый год в подарок всей семье. У Артёма на такой же футболке изображён домовёнок Кузя, который глаголит: «Домовитость и яхонтовость», да.
От ночной прохлады Полинка встрепенулась:
— А твой телефон-то чего молчит всё время? Не ищет, что ли, супруг сбежавшую половину?
— А я авиа-режим включила, когда ещё только за руль упала. Всё ещё лечу.
— Лихо. Хуже не будет?
— Поля, куда уж? Да и если будет, то пусть. Может, наконец, решим чего. Как меня этот тянущийся бесконечно кошкин хвост достал, ты бы знала!
— Ладно, не дрейфь, систер! Прорвёмся, ну, хоть куда-нибудь…, — младшая обняла меня напоследок, впихнула в машину и помахала рукой в ответ на включённую мной, в знак прощания, аварийку.
А я, влезая за руль, наступила ногой на какую-то болтающуюся по полу коробочку. Подняла. Оказалось — трекер. Ну и фиг с ним, отрубился и ладно. Бросила в кармашек на двери, чтобы не потерялся.
Домой, пора домой.
Полупустое ночное кольцо на стыке среды и четверга привело меня к знакомым зелёным воротам за рекордно короткий срок — пятнадцать минут.
Тёмные окна спокойно спящего дома. Однако входную дверь, ничуть не пострадавшую от выплеска моих эмоций, сегодня не подсвечивали кованые фонарики на фасаде. Штош.
Я запомню.
Душ, демакияж, кислородная экспресс-маска на зарёванное припухшее лицо с тусклой кожей. Теперь на кухню, понюхать корвалол. Выпить капли от отёков, чтобы в зеркале утром не было отображения символа монголо — китайской дружбы. И плед. Мой любимый финский мохнатый пледик. Знак эмоциональной сепарации от мужа.
И спать, боже, наконец-то, спать.
А завтра? Завтра будет. Этого достаточно.
44. Артем. Август. Т.
Август — последний месяц лета. В Иркутской области это особенно заметно: на лётном поле гуляют холодные ветры, небо хмурится и дрожит, тучи на горизонте, в воздухе витает запах прелой листвы и потухших костров. Пронзительно и печально. Осень тихой поступью приближается и, кажется, что вот-вот появится из-за угла.
Зябко поведя плечами в лёгкой куртке, Артём загрузился в чёрную Эскаладу, принадлежащую ООО «Новый Дом». Сегодня его встречал в гордом одиночестве Александр Аркадьевич. Лично.
Не надо быть гением, чтобы понять, о чём пойдёт речь все пять часов дороги до Т.
С тоской оглянувшись на комфортабельный авиалайнер, доставивший его сюда, Артём внутренне поморщился и снова перебрал в уме все корректные и достойные аргументы, для обозначения своей позиции. Он их ещё в полёте подготовил. Даже записал тезисно, как опорный конспект.
— Хорошее воспитание и врождённая интеллигентность не даёт Вам, Артём Александрович, ни послать меня к лешему, ни согласиться на моё предложение, правда? — добродушно посмеивающийся Александр Аркадьевич протянул бутылку минералки из мини — бара, едва только Артём разместился в удобном кожаном кресле наискосок от водителя.
— Вы и сами понимаете, что подобные предложения ушли в прошлое вместе с крахом Российской Империи, ещё в начале прошлого века, — Артём скупо улыбнулся, резко сворачивая голову маленькой бутылочке «Перье». И тут без понтов не могут, лучше бы «Архыз» или «Нарзан», да хоть «Святой источник» предложили. Чем глубже в провинцию, тем жёстче «русский китч». Бессмысленный и беспощадный. Но колоритный. И дорогой.
Александр Первый усмехнулся, откинувшись в кресле, отсалютовал своей бутылкой:
— Философия и история — это не моё. Учёных степеней не имею, а вот кое-какие средства и некоторый вес в местном обществе — есть. Но, так как люди мы взрослые, деловые и верю, что заинтересованные друг в друге, то дабы не страдать, как водится в русской народной традиции, предлагаю, так сказать, посмотреть товар лицом.
Артём чуть не захлебнулся и закашлялся.
— До момента объявления результатов тендера, выходит, у нас сейчас три недели с небольшим. Двери моего дома открыты для Вас, Артём Александрович! Я представлю Вас супруге и дочери, поживёте с нами, на быт наш полюбуетесь, с Софочкой познакомитесь поближе.
— Это прямо сразу переход к семейной жизни, а не смотрины получаются, Александр Аркадьевич, — дышать было ещё неприятно, горло саднило, в уголках глаз скопилась избыточная влага, и обалдение да, присутствовало. Неужели отцы подросших дочерей все такие быстрые и прямолинейные, и очень — очень настойчивые. Вспомнились его собственные «перспективные зятья» и как-то поплохело дополнительно.
— Ох, и подарочный вариант ты, Артём Александрович. И умный, и дельный, и с чувством юмора, — покивал своим словам навязчивый кандидат в тести. Артёму от этого довольного взгляда матерого сытого кота невольно захотелось поёжиться. И промолчать.
— Тогда так и договоримся: сейчас к нам поедем, сегодня вечером ужин за знакомство, завтра с документами решим всё официально. Отобедаем всем составом после. Будет кстати, всем нашим ты ко двору пришёлся, не вижу проблем с вашим будущим взаимодействием при постройке нашего посёлка, — глухари на току могут уроки брать у мастера, однозначно. И соловьи, пожалуй, тоже.
Очень хочется вернуть диалог в рабочее русло:
— Там у Вас были замечания и комментарии к проекту опять.
— О, не стоит беспокоиться, Артём. Да, можем же мы уже переходить к дружескому обращению? — Александр Аркадьевич довольно сам себе покивал, — на папу не претендую, дядя из меня никудышный, так что просто Александр! Так вот, к чему это я? Не волнуйся ни о чём, завтра в офисе подпишем весь пакет, что ты присылал в понедельник, потом можем на место строительства съездить, оглядеться предварительно. Ну а на обратном пути уже и обедать. А вечером вы с Софочкой как раз в филармонию сходить успеете, она у меня уж больно классику уважает. У нас, конечно, не Мариинка ваша, но на уровне, да.