Обычная магия 4 (СИ)

Руслан вздохнул: что делать в таких ситуациях — непонятно. С монстрами-то всё просто: изгнать или запечатать, в крайнем случае — вызвать спецотдел. А вот с людьми всё сложнее…
Бьёрн общался с Ниной ещё с полчаса. Потом вышел из кухни и сказал:
— Я ничего не нашёл по нашей части. Вроде как с вашей женой всё нормально. Ну, в сверхъестественном плане. Ещё кое-что проверю, конечно. Но, возможно, вам не к нам надо.
  
Наставник выглядел недовольным. И Руслан знал, что Бьёрна сердит не пустая поездка, а невозможность помочь.
— Я вам позвоню, — сказал Бьёрн, одеваясь.
Вениамин кивнул с самым несчастным видом. И снова взялся рассказывать, какая Нина была весёлая и задорная.
Когда видящие уже стояли на пороге, он сказал шёпотом:
— А вы можете проверить её родню? Мне кажется, если это какой-нибудь сглаз, то во всём её сестра виновата. Или мать. Она как к ним съездит, так всегда возвращается печальная. И вот как на Новый Год к ним съездила, так и впала совсем в тоску.
Вениамин покосился на дверь в кухню: Нина так и не вышла.
— Посмотрим, что тут можно сделать, — отозвался Бьёрн.
Когда они с Русланом вышли на улицу, наставник сказал:
— Нет, не похоже, чтоб там что-то по нашей части было. Увы.
— А что сама Нина говорит? Тут же может быть что-то вроде медвежьего сонника — так запросто и не разглядишь.
— Может. Но не факт. Эта Нина не жалуется на кошмары, не хочет заснуть до весны, ничего не боится, не чувствует себя замученной или больной. Ей просто всё надоело.
Бьёрн развёл руками, и Руслан заметил, что правая перчатка наставника светится знаками.
— Эй, что это?
Бьёрн посмотрел на руку и удивлённо присвистнул:
— Ого, что это за чудесатость?
Перчатка продолжала слабо пульсировать светом. Знаки реагировали на что-то, но вот на что, Руслан никак не мог понять.
Наставник стащил перчатку с руки — свечение никуда не исчезло. Начертил опознание. Ничего. Изгнание. Опять никакого эффекта.
Руслан прикрыл правый глаз, но никаких существ не заметил.
— Видишь что-нибудь?
— Нет.
Через минуту свечение погасло.
— Больше на мне ничего не мигает? — поинтересовался Бьёрн, поворачиваясь спиной к Руслану.
— Ничего. Всё чисто.
— Значит, там всё же что-то есть, — задумчиво протянул наставник.
— Ты выяснил, где и когда она могла заразиться? — спросил Руслан.
— До поездки на новогодние каникулы в родной городок она была в порядке. А после ей всё надоело.
— Может, там и правда её родственники как-то повлияли?
— Вряд ли. Сестра её любит, племянники тоже. Мать зятя недолюбливает, есть такое. А к самой Нине вроде хорошо относится. Ссор не было, необычных происшествий тоже. Ничего не теряла и не находила. Ни она, ни родные. Сводила племянников в кафе и в музей, с сестрой в ресторане посидела — всё чинно-мирно.
— Но, может, стоить съездить и проверить её семью и их квартиру?
— Да, пожалуй. Может, и они заразились.
Бьёрн позвонил Вене и попросил узнать адрес Нининых родных.
— Так, ты, ученик, езжай к этим родным. Место тебе знакомое: там твой серпентарий обитает. А я ещё кое-что проверю и деду позвоню.
Бьёрн переслал полученный от клиента адрес и распрощался с учеником.
Руслан прикинул, что как раз успеет на междугородний автобус, и пошёл на остановку: до автовокзала пешком далековато.
…В соседнем городке зимой оказалось совсем непривычно. Для него этот автовокзал, дома вокруг и гудящие автобусы ассоциировались с весной, Коброй и Змеями. А без Кобры её город как будто потерял все цвета, поблёк, став невзрачно серым.
Руслан вздохнул. Наверное, однажды он сможет вспоминать о ней спокойно, но пока не получалось. А значит, надо спрятать ненужные сейчас ассоциации и воспоминания подальше и заниматься делом.
Родственники Нины жили на первом этаже двухэтажного деревянного дома. Проверка знаками не показала ничего подозрительного. В подвале, правда, засел стеновик, так что Руслан потратил полчаса на его изгнание. Благо дверь в подвал не была заперта.
Когда он выбрался наружу, из подъезда вышла молодая женщина, очень похожая на Нину, с двумя мальчишками. Старший требовал идти в парк, а младший хотел в торговый центр, где вкусная картошка. Ни тот, ни другой не выглядели отрешёнными и скучными. Их мать тоже казалось вполне нормальной, пусть и слегка утомлённой бурными дебатами.
Руслан подумал немного и решительно зашёл в подъезд. Позвонил в нужную дверь. Ему тут же открыла пожилая женщина:
— Телефон забыла, Юлень… Ой, вы кто?
Из недр квартиры приятно пахло какой-то выпечкой. Тихонько доносились звуки работающего телевизора. Мама Нины — а это, видимо, была она — выглядела вполне бодрой. И слегка настороженной, так что Руслан сказал:
— Здравствуйте, я знакомый Вениамина. Мужа Нины.
— А, — взгляд женщины стал строгим, — Вениамина… Ясно. Что вы хотели?
— Я на секунду, — заверил Руслан. — Веня просил проверить, не забыла ли тут Нина… эм, шарф!
— Нет, не забывала. Вот вспомнил тоже: через месяц! Говорила я, Венька тот ещё… впрочем, вас это не касается. Что-то ещё?
Руслан попросил воды и чуть погреться, и женщина, смягчившись, разрешила ему войти.
Быстрая проверка не показала ничего подозрительного. Так что Руслан выпил принесённую хозяйкой воду, поблагодарил, ещё раз осмотрелся и вышел.
На улице он позвонил наставнику:
— Есть новости?
— Ага. Езжай-ка в местный музей. Проверь кое-что — знак счас нарисую и скину.
— А если там обед или выходной?
— Тогда можешь снаружи проверить. Только обязательно всё здание обойди. Если сработает, дай знать.
— Хорошо. Не опасно?
— Не-а. Снаружи так вообще никакого риска. Давай, дуй к музею.
Руслан проверил по карте, где музей, и узнал, как до него доехать. Прикинул расстояние и вызвал такси: холодно.
Машина пришла быстро, и грузный водитель молча довёз его до нужного здания. По пути такси промчалось мимо дома Кобры, и Руслан вздохнул, отведя глаза. Всё равно она уже там не живёт.
Музей был открыт. Руслан купил билет на все экспозиции, объяснив любопытной женщине на кассе, что он тут проездом и ему всё интересно. Женщина бурно обрадовалась такому интересу со стороны иногороднего молодого человека и даже уговорила коллегу открыть для него закрытый сегодня зал с чучелами.
В первых двух залах знак не сработал. Руслан медленно шёл мимо стеллажей со старинными газетами, письмами эмигрантов и местных политических деятелей. Потом мимо картин, изображающих доярок и трактористов, а ещё — пшеничные поля. Он делал вид, что внимательно изучает таблички и сами музейные ценности, а сам старался начертить знак так, чтобы смотрительница не заметила.
Третий зал с чучелами гордо именовался «Наша природа». Там были два облезлых волка, потрёпанная рысь, удивительно здоровенный заяц и олень с грустными глазами. Ещё несколько птиц на дереве и насекомые под стеклом.
— Вообще-то это отдельная экспозиция, — сказала смотрительница зала, — но сейчас часть экспонатов на реставрации, а зал на ремонте.
Здесь никак не получится встать за стеллаж, как в зале с документами, или отойти подальше, как в зале с картинами.
К счастью, женщину окликнули из коридора, и она высунулась в дверной проём, что-то кому-то поясняя. Руслан быстро начертил нужный знак — и тот засветился, разбрасывая искры, и плавно поплыл к волкам. И завис над «санитарами леса».
Смотрительница зала закончила разговор и сказала:
— Идёмте в следующий зал, молодой человек?
Руслан хотел сказать, что ему нужно позвонить, но тут левый глаз зачесался, будто в него попала пригоршня песчинок. Пришлось протирать слезящийся глаз. Смотрительница вежливо ждала, пока посетитель разберётся со своими проблемами.
  
Руслан настороженно огляделся: никого и ничего. Потом извинился перед сотрудницей музея и взялся за телефон.
— Фотографировать в музее запрещено! — строго сказали ему.