Маленькая птичка (ЛП)

— Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я сделала. — Ее пальцы играют с тонкой бретелькой, удерживающей ее платье, сдвигая ее вниз по изгибу плеча, а затем обратно вверх, в то время как ее другая рука поднимает подол платья вверх, пока не показывает углубления на ее стройных бедрах и тонкий кружевной край нижнего белья.
Она чертовски сексуальна.
Моя эрекция разрывает молнию штанов.
— Ты хотела потанцевать, Птичка. — Я кладу ладонь на свой член, сильно сжимая, — Потанцуй для меня.
Одна сторона ее рта поднимается вверх, а затем она поворачивается, показывая мне свою спину и округлые изгибы своей задницы. Платье облегает ее тело, следуя по позвоночнику к округлым ягодицам, от чего у меня текут слюнки.
Она поднимает руки вверх, поднимая гриву растрепанных медных волос, и они складываются на ее голове массой хаотичных кудрей. Ее кожа блестит, тонкий слой пота заставляет ее кожу светиться при таком освещении офиса, и только включенная в углу лампа излучает тусклый оранжевый свет, а кожа приобретает кремовый, золотистый оттенок, припорошенная мелкими, легкими веснушками.
Она извивает свое тело в такт музыке, ее бедра раскачиваются из стороны в сторону, платье сминается и смещается вместе с движениями. Ее икроножные мышцы работают, когда она сгибает колени и немного приседает, танцуя для меня.
— Повернись, — хриплю я, кусая внутреннюю часть щеки, чтобы не схватить ее прямо сейчас. — Я хочу видеть твое лицо.
Она делает, как ей говорят, медленно поворачиваясь ко мне лицом.
На ее щеках румянец, но это не от смущения, нет, я вижу темноту в этих глазах, то, как пульсирующая точка на шее бешено бьется, словно бабочка, запертая в банке. Если бы я провел рукой по ее бедру и пальцами по киске, я уверен, что нашел бы ее мокрой, нуждающейся и готовой.
Она продолжает свой танец, двигая своим телом, гипнотизируя меня. Ее руки поднимаются к лямкам, погружаются под тонкий материал, чтобы снять его с плеч, но затем она снова их опускает, ее руки следуют по холмикам груди к ребрам и животу.
Внезапный хлопок эхом разносится по комнате, достаточно громкий, чтобы на долю секунды заглушить музыку.
Рен замирает передо мной, ее глаза расширяются, и я мгновенно насторожился.
Мое сердце начинает колотиться в груди, когда я поднимаюсь со стула, пересекая небольшое расстояние между нами и сжимая ее плечи.
— Рен? — зову я. — Рен, что случилось!?
Ее глаза бегают между моими, пухлые и опухшие губы приоткрыты, а затем она наклоняет подбородок, глядя вниз между нашими телами. Я следую за взглядом туда, где ее руки прижаты к животу.
Краснота просачивается сквозь ее пальцы, и когда она отдергивает руки, я вижу ладони в крови.
Нет.
Ох, черт возьми, нет.
С тихим, страшным криком ее ноги подгибаются.
Я быстро ловлю ее, не давая хрупкому телу упасть на пол.
Нет, нет, этого не может случиться.
Я лихорадочно обыскиваю комнату, нахожу идеальную дыру в окне, через которую прошла пуля, прежде чем остановиться на рубашке клубной формы, сложенной на столе. Я хватаю ее и прижимаю к ране, из которой пульсирует кровь в животе.
Она делает пару судорожных вдохов, пока я прижимаю ткань к ее коже, пытаясь остановить кровотечение.
— Больно, — ее голос тверд, несмотря на дрожь в дыхании и теле, — Лекс.
— Я знаю, Маленькая птичка, — не могу соображать. Хлопаю по карманам в поисках телефона.
Она была в безопасности. Она должна была быть в безопасности.
Мои карманы пусты, телефона нигде нет, но мне нужна помощь. Музыка слишком громкая, чтобы меня могли услышать, а это значит, что мне нужно уйти отсюда.
Кровь пятнает белоснежную рубашку, все еще наполовину расстегнутую, кровь Рен размазывается по моей коже.
Для нас это ни в коем случае не было концом. Мы только начали.
  
Глава 34
 
РЕН
Боль пронзает мое тело, словно лава течет по моим венам. Моя кожа влажная и липкая, теплая кровь течет по коже. Все, что я вижу — красный цвет.
Лекс прижимает комок ткани к моему животу, держа его над дырой, из которой пульсирует кровь, но я не могу ни на чем сосредоточиться. Края моего зрения искрятся черными и белыми пятнами, в голове легко, как будто я нахожусь в моменте перед тем, как заснуть, но все еще в сознании, едва-едва.
 
Чувствую, как мое тело опускается, но это не имеет смысла, разве я уже не лежу?
Твердый пол давит на мою спину, усиливая давление на ране в животе. Головокружение прогоняется ослепляющей болью, и я не могу сдержать крик, вырывающийся из моего горла.
Это то, как чувствуется смерть?
Это сейчас? Я уйду в луже крови с огнем, разливающимся по венам.
— Все в порядке, тсс, — выдыхает Лекс, — Просто дыши, ладно?
Никогда не видела его таким. Это человек, который ничего не боится, и все же, клянусь, в его глазах полный ужас.
Мне это не нравится. Когда я смотрю на его лицо, мое тело начинает охватывать чувство спокойствия. Полагаю, смотреть на его брутальную красоту — не такой уж и плохой способ. Пальцами я провожу рукой по его лицу, хмурясь, глядя на красные полосы, теперь портящие его кожу.
— У тебя кровь, — хриплю я.
Он качает головой, а затем встает, его ноги стучат по полу. Слышу грохот двери, а затем тяжелая музыка проносится по комнате, как злой ветер, но я не против музыки.
Я могу спать под шум, меня это не беспокоит, а даже если и беспокоит, сейчас очень устала. Так устала.
Если просто закрою глаза, я смогу заснуть.
Вот что я делаю… Засыпаю.
  
Глава 35
 
ЛЕКС
— Нет! — Поднимаю ее с пола, морщась от того, как грубо это получается, но у меня нет времени быть нежным. Ей нужна больница. Сейчас. — Не смей закрывать глаза, Маленькая птичка.
Гнев пульсирует во мне, как бык, раскаленный и разъяренный. Она не может оставить меня в таком состоянии.
Ей на хер не уйти от меня.
— Просыпайся, Рен, — трясу ее, чувствуя, как теплые ручейки крови стекают по моим рукам. Как давно это было? Минуты? Бля, сейчас нет, кажется, прошло несколько часов.
Толпа в клубе продолжает бешено пульсировать в такт музыке. Никто не поворачивается в нашу сторону, никто даже не моргнул глазом на мужчину, держащего на руках истекающую кровью женщину.
Я поворачиваюсь к двери, но толпа слишком густая, чтобы пройти сквозь нее, не уронив Рен и не причинив ей еще больше вреда.
Это Синдикат.
Они поймали ее.
Я поворачиваюсь назад и наклоняю голову к балкону, видя Райкера на диване. Он все еще пьет виски, его голова запрокинута назад и обращена к потолку.
Словно почувствовав мой взгляд, он медленно поднимает голову и встречается со мной взглядом через стекло.
Это не занимает у него ни секунды.
Он вскакивает с дивана и начинает выкрикивать приказы, которые я не слышу сквозь музыку. Это мог бы сделать я, но не могу ни думать, ни тем более говорить.
Я смотрю на болезненно-бледное лицо Рен, ее глаза снова закрываются.
— Просыпайся, детка, — трясу ее я, — просыпайся.
Мне нужно двигаться.
Проталкиваюсь сквозь толпу, пробираясь к лестнице и единственному легкому выходу. Райкер приближается ко мне.
— Что, черт возьми, произошло? — Он подходит к ней, и что-то во мне щелкает. Я загораживаю ее, обхватывая тело, словно пытаясь защитить, хотя в глубине души знаю, что ей нужна защита не от Райкера.
От меня.
Я стал причиной этого. Из-за того, что я сделал, она истекает кровью у меня на руках.
Этот странный запах поражает меня за полсекунды, прежде чем всемогущий грохот сотрясает стены клуба.
И Райкер, и я с Рен на руках сбиваемся с ног взрывной волной, мгновенно вспыхивает пламя. Ошеломленный, со звоном в ушах, я опираюсь на локти и тянусь к Рен.
Она лежит лицом вниз на земле, ее растрепанные медные волосы развеваются вокруг нее огненным ореолом.
Я чувствую жар пламени, слышу крики и панику толпы и чувствую топот ног, сотрясающий пол подо мной, когда они спешат к выходу, но мое внимание сосредоточено не на этом; не на том, какого хера это случилось или кто виноват; только на ней.