Земля разбитых грез (СИ)

- Быть по сему, - согласился архидемон.
- Вот и отлично.
Я на всякий случай проверил, не потерялся ли драгоценный камень из внутреннего кармана и, убедившись, что сокровище на месте, быстро перетащив к трупу волка пожитки товарищей по несчастью, принялся перебирать их.
- Ладно, давай начнем, как говорится, с начала, - произнес я, перекладывая консервы. - Что ты вообще такое?
- Архидемон.
- Из ада, что ли?
- Нет. Ад далек от мира моего, ты не слыхал о нем, о смертный.
- Допустим. Зачем я тебе? Да-да, помню про возрождение силы и возвращение домой. Но я ведь правильно понимаю, наша группа – далеко не первая, сюда и раньше забредали такие бедолаги.
- О да! – зло каркнул ворон. – Я бодрствую уже вот десять лет, за жертвами летаю по пятам. Четыре раза в год идут, как овцы на закланье. На праздники, что мертвым отданы богам.
- Твари, - процедил я. – Уроды.
- Я жителей Дамхейна осудить не в праве. На что еще годятся столь ничтожные, как вы?
Другой бы тут и обиделся, но, говоря на чистоту, я никогда не считал себя пупом земли. Да что уж там: сам никто, звать никак, офисная крыса среднего звена, кандидат на замену искусственным интеллектом в недалеком будущем. Но, тем не менее, слова эти неприятно резанули по самолюбию.
- Я, может, и не гений, но жил себе спокойно, растил дочь, помогал родителям, никому не мешал… За что со мной так? А с другими? Разве это справедливо?
Глаза ворона блеснули.
- Юнец, - неожиданно серьезным тоном ответил он, - в подлунном мире нет порядка опричь того, что смертные несут. Ты жаждешь справедливости? Отмщенья? Стань сильным…
- Хватит! Я все понял. Типа, нет справедливости кроме той, что мы творим сами, свобода воли и выбора и вот все вот это. Угомонись! То, что я не какой-нибудь великий воин или вождь не делает меня мусором!
- Не воин ты, не вождь, не маг и не мыслитель, не господин машин, не чисел повелитель, – уверенно возразил демон. – Пустое место, ценностей чужих ты потребитель... – он недолго подумал и, видимо, чтобы окончательно закрыть тему, добавил. - Ты – пожелтевший лист, что к древу крепится едва. Повеет ветер – оторвется, покатится отрубленной пустая голова.
Я потупился. Очень захотелось сказать что-нибудь матерное, а демон все не унимался:
- И даже небожитель над тобой длань не простер, чтоб уберечь от горя…
- Стоп! – Я бросил банку консервов, которую как раз выудил из рюкзака, и вскочил на ноги, не давая Айш-нору закончить. – Как это меня не защищает ни один бог? Вот, жри, демон!
Я достал из-под рубашки крестик и продемонстрировал его собеседнику, натянув цепочку. Тот даже не шелохнулся, лишь… фыркнул, точно кот.
- Распятого знак. И? – ворон весело каркнул. – Неужто думал, будто я развоплощусь туманом и тварный мир покину сей? 
Он расхохотался и не мог остановится несколько минут.
- Запомни, вера губит демона, не знаки, в тебе ж ее на грошик не найти. Махание безбожника крестом - как лай собаки. Ее легко ногою пнуть, чтобы согнать с пути. Когда последний раз ты причащался? Иль на всенощном бденье был? Иль славил имя бога своего? А может, по заветам жить Его старался? Когда, ничтожный, Господу молитвы возносил? Ты помнишь их? А может, даже не пытался? Ты жил как все, не причиняя зла и не творя добра, нет пользы от тебя ни родине, ни миру. Защита высших сил таким не суждена, на небесах тебе уж не готовят лиру. От вашей смерти горько будет лишь родным, а слезы – жалкая цена за Души Леса. Один кристалл даст свет, тепло живым. Что же до вас…Издержки то прогресса.
Я до крови закусил губу и сел на место. Все, сказанное архидемоном, было чистой правдой. И от этого становилось во сто крат горше.
Бариста, хикикомори, тренер личностного роста, менеджер по продажам… Ничем не примечательные, не выдающиеся. Отбросы, которых можно легко смести со скатерти мироздания. Вот нас и стряхнули, как крошки…
Вслед за горечью пришла злоба.
Даже мусор хочет жить! И я не сдамся!
- Ты не ответил на вопрос, демон. Почему я? Что во мне есть такого, чего не было в прочих? Раз уж ты сидишь в лесу десять лет, успел повидать не одну тысячу человек. Ну?
 
Айш-нор каркнул и вновь его глаза загорелись алым.
- В тебе горит огонь. Боялся, но сумел перебороть свой страх оружье в руки взяв и зверя им прикончив.
- Ну спасибо.
- Хотел ты правды? Так изволь.
- Ладно, а зачем вообще нужен я? Ты ж целый архидемон. Не можешь выбраться из леса сам?
- Печати ты на входе лицезрел? – вопросом на вопрос ответила птица.
Я сразу же вспомнил странные символы, нанесенные на стволы деревьев, и кивнул.
- Да будут прокляты в веках метсанов рунные жрецы, сим даром Карчин сеял страх, дрожали сильные бойцы. Могучи символы его, убить, изгнать или пленить они способны. И за прошедшие года мощь рун росла и множился их род. Мать Леса – высший дух, почти что бог, и то, захочет - не пройдет. 
- Стало быть, эти печати держат в тюрьме тварь, что куда сильнее тебя, а потому обычным способом не сбежать? – переспросил я, потому как плохо рифмованная речь демона сбивала с толку и хреново усваивалась. - Но с моей помощью ты сможешь выбраться? Почему?
- Печатями не скован человек, а мы с тобой отныне связаны навек.
Картина начала проясняться, и я собрался было задать еще один вопрос, но вспомнил о тикающих часиках.
- Ладно, вроде бы, чуть-чуть понятно. У меня еще масса вопросов, но, думаю, нам следует поспешить, если хотим уйти прочь до того, как станет слишком поздно.
- Ты прав, о жалкий.
Проигнорировав очередное оскорбление, сложил последние вещи в заметно потяжелевший вещмешок и поднялся.
- Тогда идем?
- Не торопись, - в голосе демона слышалось самое настоящее торжество. – Остался важный шаг.
- Да? – осторожно проговорил я, чувствуя, что сейчас-то и начнется самое паршивое.
- О силе должен ты своей узнать сейчас, ведь после будет поздно… 
- Слушай, а ты можешь говорить нормально? Я помню, что, когда мы подписывали контракт не было этих странных стихов. 
- То был язык Пар-валена: священный, древний, уважаемый давно. Для договоров нерушимых создан, для магии, для тайн, и для любви. И праздной болтовней его пятнать запрещено. Нарушишь правило сие – я изопью твоей крови.
Ворон возмущенно каркнул.
- Ладно, ладно, объясняй, как хочешь. Я все понял.
И Айш-Нор объяснил.
Со слов демона выходило так, что у каждого человека есть какая-нибудь врожденная магия. Чаще всего – одна, иногда – несколько, совсем редко – дар не ограничен ничем. При должной огранке талант расцветает. У кого-то сильнее, у кого-то – слабее. Зависит от того, сколь много магической энергии протекает сквозь незримые каналы мира и какое ее количество человек способен получить, накопить и переработать.
Попаданцы вообще и я в частности обладали практически нулевым магическим даром – это Айш-Нор проверял регулярно. Ни таланта, ни большого «мана-пула», ничего. А потому, даже если бы нас и не использовали в качестве жертв, ничего сильнее шарика воды или светлячка наколдовать бы не вышло. Впрочем, таких неудачников в любом мире – большинство.
- Эх, не бывать мне архимагом, - грустно подытожил я. – Но как же тогда эта рука и молнии из нее?
Я на всякий случай продемонстрировал новую конечность.
- Ты заключил контракт, а он священен, нерушим, он наделяет силой, не положенной с рожденья. 
- Ага, и?
- Таких в Дамхейне искаженными зовут, считают, что они есть бездны отраженья. Боятся, презирают, ненавидят. Узнают правду – сразу же убьют. А потому - молчи о том, что было тут.
Ну охренеть, конечно. Прям все лучше и лучше!
- А вычислить искаженного можно?
- Применит чары коль – легко. Иначе – тяжко.
Стало быть, реально. Проклятье!
- За что с ни… с нами так?
- Вы с миром демонов связались, подписав контракт. Прочнее связь, сильнее искаженный. Пределов нет почти, и это факт, а маг людской природой ограничен, скорбный.