Земля разбитых грез (СИ)
Когда я впервые его увидел, то минуту не мог подобрать челюсть.
Во главе колонны, окруженный четырьмя всадниками с карабинами, двигался… Даже не знаю… Похоже, космодесантник.
Громадный трехметровый амбал, закованный с ног до головы в сталь невообразимой толщины, он был вооружен здоровенным копьем, острие которого слабо мерцало магией даже в обычном спектре зрения, и не менее внушительным боевым топором, наводящим на мысли о компенсации чего-то не слишком впечатляющего.
Коняга у парня, кажется, тоже пришла в Дамхейн из мира Молота Войны, а точнее - сбежала из корпусов смерти Крига. Этот монстр от копыт и до ушей возвышался над землей метров на пять, и здоровенные битюги, тащившие фургоны с рабами, на его фоне казались милыми маленькими поняшками, разве что без кьютимарков.
Как-будто этого было мало, и от доспехов, и от оружия, и от сбруи рыцарского коня прямо-таки фонило магической энергией. Увы, мое истинное зрение пока что не могло различать нюансы, но я предположил худшее и постановил считать, что вся амуниция рыцаря заговорена на прочность и защиту, а значит, молнии, которые не всегда работают даже на демонических зверях и обычных людях, скорее всего не заставят парня даже почесаться.
Конечно, соблазнительно пульнуть в него новоприобретенной магической стрелой, да вот только как быть, если она не пробьет доспехи? Заранее накрыться саваном и оставить рядышком завещание? А даже если каким-то чудом я шотну этого космодеса на коне-мутанте, что дальше? Не знаю насчет толстяка, но офицер с магом выглядели внушительно. К счастью, ничего даже отдаленно напоминающего кошмарное давление от Геральта из Хренивии тут не наблюдалось, и, тем не менее, не думаю, что все эти парни, а также почти взвод вооруженных пехотинцев, будут стоять и хлопать ресницами, а потому – следует обдумать ситуацию.
Коней я оставил под чутким присмотром ллинга. Зверёк оказался настоящим сокровищем, даже не представляю, что бы делал без него. Вот и сейчас, оказавшись старшим, он так застроил лошадей, пасущихся на небольшой полянке, что те не то что игогокнуть, а даже дернуться лишний раз боялись.
Оказавшись в нашем импровизированном лагере, я выдохнул и уселся на поваленный древесный ствол, к которому прислонил вещи.
- И что делать?
Вопрос не адресовался никому конкретно, но Айш-нор принял его на свой счет.
- Сражаться в лоб – безумье, ты умрешь. Выслеживай, готовься, жди момента.
- И долго?
- Неправильный вопрос. Не «сколько», как. Следи и выжидай, узнай их слабости, привычки, как разберешься – нападай, детей спасай, все будет преотлично.
- Мне бы твой оптимизм.
Я соорудил бутерброд с сыром и обалденной кровяной колбасой, реквизированной у ублюдочных стариков, и в три приема затолкал его в рот, после чего дал немного сыра Чуче, который принял угощение с радостным писком, затем – погладил ближайшую лошадь по голове. Та фыркнула, скосила глаза и как-то даже ободряюще заржала.
- Да-да, следить так следить. Не хулиганьте тут.
***
Вечерело. Вот уже три дня я сопровождал караван, каждый раз опережая его, оставляя лошадей и имущество в каком-нибудь укромном месте и возвращаясь назад, чтобы вести слежку. Запасы мало-помалу истощались – я и не знал, что кони жрут столько овса, даже если оставить их на неплохом лугу, а значит, что скоро придется заезжать в какую-нибудь деревню, чего не хотелось бы. Местные могут меня запомнить и сдать работорговцам.
Хотя до сей горькой годины еще есть время, которое лучше было потратить с пользой, что я и делал. Изучал, как сказали бы другие, поведенческие паттерны объекта. А если говорить человеческим языком, то разбирался с распорядком дня в караване, схемой дежурств, системой защиты лагеря, отношениями внутри коллектива, привычками и прочим, прочим, прочим.
Выяснил, что офицер любит орать на своих подчиненных, а алхимик регулярно бухает, как в последний раз. Причем, походу, употребляет собственные же настойки. Узнал, что один из бойцов сопровождения страдает от поноса и постоянно бегает до кустов. Не иначе, подхватил какую-нибудь местную дизентерию. Понял, что рыцарь, похоже, сидит на первитине, потому как за все то время, что я наблюдал за караваном, этот хрен с горы еще ни разу не слез с коня и не снял доспехов. Спал он, похоже, стоя, гадил – на спину коня, а питался исключительно силой собственного пафоса. Хотя нет, вру, пару раз карабинеры из свиты подавали господину какие-то колбочки, содержимое которых тот заглатывал, не поднимая забрала. Коня, кстати, тоже поили чем-то похожим. Так что мои предположения относительно боевых наркотиков могли оказаться не такими уж и беспочвенными.
Я узнал много вещей, кроме главной: как, черт побери, напасть на этот клятый караван? Как в одно лицо перебить несколько десятков хорошо вооруженных и мотивированных людей, прикрываемых полноценным колдуном, пускай и алхимиком, и гребаным спейсмарином?
И осознание собственной беспомощности, вкупе с медленно утекающим временем, доводили меня буквально до неистовства. Приступы ярости чередовались с периодами жалости к себе и обиды на весь мир. В первом случае хотелось завопить «Вальгалла!» и броситься в атаку, не разбирая дороги, а во втором – врубить Tokyo Hotel, накрыться одеялком и плакать над своей незавидной судьбой, предварительно порезав вены и покрасив чёлку в розовый.
Айш-нор не помогал. Вместо того, чтобы дать хоть какой-нибудь совет, он просто молчал, время от времени сопровождая мои действия глумливыми репликами.
Я вздохнул и поглядел на небо. Солнце почти скрылось за горизонтом, а значит, что скоро работорговцы отправятся на привал. Я даже знаю где – в паре километров отсюда возле дороги есть хороший луг. Уверен, что именно так эти парни и станут отдыхать, а значит…
Значит, мне пора сворачиваться. Ничего нового я не увижу, даже если просижу возле них всю ночь. Продолжим завтра. Я медленно пополз назад, поднялся и потянулся с хрустом расправив спину, после чего убрал подзорную трубу. Я наблюдал за караваном с солидного расстояния, потому как не знал, нет ли у засранцев какого-нибудь способа обнаружить меня, и трофей, доставшийся от бандитов, оказался тут весьма кстати.
- Ну ладно, можно и от…
В сторону! – истошный вопль Айш-нора разорвался внутри черепной коробки, и я, не раздумывая, прыгнул вбок, прикрываясь щитом.
В тот же миг по нему ударил меч, и мощь атаки оказалась такова, что я отлетел на несколько метров, едва-едва разминувшись с деревом, и, не успев даже подняться, ответил нападавшему Дланью Мертвых, которую начал плести еще в полете.
Тот с поразительным проворством отскочил, но у меня появилась свободная секунда. Сбросив щит, я вытянул вперед правую руку и зарядил по непонятному врагу подряд тремя залпами молний, которые тот принял на клинок. Впрочем, я не зря прошел мост ножей – молнии действительно стали сильнее, последняя атака заставила врага попятиться на несколько шагов и выругаться.
Я замер, ожидая нового броска, но ничего не произошло. Вместо этого нападавший крутанул меч в руке и не глядя отправил его в ножны, после чего произнес:
- А ты неплох.
Я моргнул и внимательно оглядел говорившего. В пылу сражения и не заметил, что дерусь с женщиной. Невысокая, едва по грудь мне, стройная, она была затянута в кожу. Штаны, сапоги, куртка, усеянная шипами, аки у фаната Iron Maiden или Judas Priest, перчатки с металлическими вставками и даже ножны.
Ее длинные черные волосы были собраны в косу, а всю нижнюю часть рта укрывал черный же шарф – единственная не кожаная вещь в гардеробе.
Ни украшений, ни амулетов, ничего, кроме, разве что, выщипанных бровей и красиво подведенный тушью раскосых глаз.
- Я – что? – уточнил я. – Кто ты и зачем напала?
- Возможно, друг, - раздался голос сзади, и я рванулся в сторону, выхватывая револьвер. Очень не хотелось шуметь, но в драке два против одного иных вариантов немного.
Напарница раскосой являла собой полную ее противоположность: высокая, пышно-плотная, как говаривали братья Стругацкие, со здоровенной грудью, гривой черных, как смоль, волос, одетая почти как я: сапоги, штаны, рубаха, плащ. Вот только вместо меча у нее на поясе висели два магических жезла: огненный и еще какой-то, с белым камнем, а через плечо была перекинута заметных размеров сумка.