Дионисов. За власть и богатство! – III (СИ)

— Мы давно не виделись с вами, Александр. Буду рада видеть вас в моём шато, я пробуду здесь до самых новогодних праздников.
— А после?
— А после отъеду в Нововаршавск, к родственникам.
Графиня наблюдалась наш диалог с лёгким злорадством, а как только Северина покинула комнату — громко хлопнула конвертом по столу.
— У меня для вас, де Онисов, две новости, плохая и просто замечательная.
— Начните с плохой, Августа Сергеевна. — попросил я.
— Что ж. Наденька оставила вам письмо, Саша. Потому не смейте крутить шашни с этой белобрысой малявкой, — сообщила она и толкнула конверт в мою сторону. — Я её, конечно, знаю её с ранних лет, но и тогда у неё был не самый лучший характер. Чересчур своенравная. Наденька вам куда более подходит, доверьтесь уж моему опыту.
— Вот как? — усмехнулся я.
Захотелось сострить по поводу опыта, но я промолчал.
— Вы читайте, читайте. Она попросила проконтролировать, чтобы я прочитал.
Что ж, я вскрыл конверт.
'Саша, я любила и люблю тебя, но ты оказался чудовищем. Устраивать такое (зачёркнуто) публичную пытку (зачёркнуто) казнь прилюдно на глазах у детей и селян. Уж не знаю, что вы не поделили в своих заводах и тайных делах, но Антон Аркадьевич на корабле был таким весёлым и озорным, а ты совершил такое (зачёркнуто) такую мерзость, как ты мог! Я не могу и не имею возможности более находиться в одном городе с тобой, прощай, я бросаю город и уезжаю к тётушке в Нововаршавск.
Не смейте ни в коем случае приезжать ко мне, я вас ненавижу и боюсь!
p.s. Августа Сергеевна займётся переездом девушек, буду благодарна, если вы поможете ей с этим, если в вас осталось хоть что-то человечное.'
— … Осталось хоть что-то человечное, — вслух прочитал я последнюю строчку. — Августа Сергеевна, вам не кажется, что правильнее было бы сказать «человеческое»?
— Несомненно, — кивнула она. — И что вы будете делать? Ну, давайте!
Я отложил письмо и задумался.
— Что ж, вариантов тут несколько. Смириться с её решением и забыть. Это раз. Два: бросить все дела — и попытаться её остановить. Говорят, девушек ни в коем случае не следует надолго оставлять одних. Но у меня нет ни малейшей возможности бросить свои предновогодние задачи. Я циник, Августа Сергеевна, при всей любви к объекту нашего обсуждения.
— И есть, вероятно, третий вариант?
Я кивнул.
— Учитывая, что я слышал от неё про тётушку — жизнь в Нововаршавске вряд ли покажется сахаром. Небольшие апартаменты в очень шумном районе, рядом с городской электричкой. Из прислуги — глухонемая пожилая мулатка. Сама тётушка, как я понимаю, с причудами. И во всём этом великолепии проживает около десяти кошек.
— Около десяти кошек, — кивнула графиня. — Подобранных бездомных. Которых к приезду запросто может оказаться в пару раз больше. Это она мне тоже рассказывала. Я очень люблю кошек, но двадцать — это перебор. И что ж вы решили?
— Пусть Наденька прочувствует всю тяжесть смены места жительства. Подумает — и вернётся. Либо, так и быть, через неделю после нового года я сяду на теплоход и поеду её забирать.
— Разумное, зрелое, хоть и рискованное решение, — кивнула графиня. — Но я в вас не сомневалась.
— Августа Сергеевна, плохую новость мы с вами обсудили. Вы обещали хорошую?
— Ах, да, хорошую… слышала тут, что вашу городскую квартиру разгромили?
Я кивнул.
— Вряд ли это похоже на «хорошую новость».
— Это так. В таком случае, как вы смотрите на возможность приобретения элитного жилья в Югопольске с восьмидесятипроцентной скидкой? У меня есть продавец.
  
Глава 76
 
Квартирный вопрос всех испортил
 
Расклад выходил следующий: у Августы Сергеевны был сосед, пожелавший остаться неизвестным. Он захотел перебраться в другие края — не то в Папуасское колониальное княжество, не то на Петринские острова (которые, как я неожиданно для себя обнаружил, в прошлой моей жизни назывались Филиппинами и российскими совсем не являлись).
— Причины его переезда весьма туманны, — продолжала графиня. — Семью свою он уже перевёз, остался один. Вполне возможно, что существует угроза его жизни. Квартира в старом городском фонде, дом двадцать седьмого года постройки, на последнем этаже, но в отличном качестве. Меблированная, четыре комнаты, со всеми коммуникациями, с телефоном и кондиционером. Он оформляет дарственную, но хочет обменять квартиру на дорогой алкоголь, он уверен, что так ему будет удобнее перевозить. Который, как я понимаю, Саша, у вас в наличии.
  
— О, да. В наличии. Вопрос в объёмах. Сколько в денежном выражении стоит квартира?
— Около трёх миллионов.
— Немало, — признался я.
Я прикинул — если продавать перекупной алкоголь, то это грозит опустошить все запасы на точках. Если «Три топора», намешанного из сырья с моих новых винокурен — то выйдет не слишком дорого и много по объёму.
Оставался другой вариант — совместить всё это с по-настоящему дорогим алкоголем.
— Он собирался обратиться к Вторникову, но я сказала, что есть куда более надёжный поставщик.
— Спасибо за доверие, ваше сиятельство, — кивнул я. — Когда он готов будет заключить сделку?
— Завтра — последний срок. Но если приедем сегодня — то может и принять, и оформить. Я собираюсь возвращаться в город вечером, забрав младших девочек Наденьки к себе в особняк. Если, конечно, уговорю их. Они, видете ли, не хотят в школу ходить! Можете составить мне компанию, если вас не смущает теснота моей машины.
— Я поеду на своей.
— О, нет, не стоит. Лучше инкогнито. Вашу «Антилопу Гну» уже многие знают по фотографиям из газет…
Эх, как не хотелось возвращаться в город из поместья!
— Дайте мне полчаса на сборы, — кивнул я.
За эти полчаса в поместье приехал микроавтобус с Рустамом и Ангелиной, который я выкупил для Макшейных. Пока что перегнали под крытый навес, а затем Ангелина принялась помогать мне разливать алкоголь по бутылкам — её как жрицу огня я к такому важному делу был готов допустить.
— А сюда налей чистого «Пальца ведьмы», — подал я ей поллитровую бутылку.
— Прям поллитра? Чистогана? Ну ты даёшь. Что за сделка хоть?
— Не важно. Будет вам предновогодним сюрпризом.
Ехать в темноте на заднем сиденье, зажатым с двух сторон двумя юными, ещё и зарёванными после серьёзного разговора девицами и переживать, что в багажнике брякает в общей сложности два ведра алкоголя стоимостью три миллиона… То ещё развлечение, скажу я вам.
Но вот, наконец, особняк графини на центральном проспекте, а рядом — старый многоквартирный дом наподобие знаменитых петербургских «колодцев». Графиня с водителем подогнали машину вниз, к парадной — никак не поворачивался язык назвать это «подъездом». Позвонили в звонок, и там ответили — проходите.
Продавец — тучноватый мужчина в лёгкой футболке — сидел в тёмной комнате, без электрического освящения, при свечах. Ещё в комнате восседали двое типичных чилийских наёмников-головорезов. И все трое были с ружьями.
Что ж, я уже не напрягался. Обычная деловая встреча для наших мест.
— Нотариус уже в пути, — сообщил продавец. — Моё имя будет известно только ему. Дарственная будет на имя графини, затем вы выкупите квартиру за один рубль.
Его лицо оставалось в тени, я слышал только его голос — зычный, важный.
— Вы кому-то задолжали? — спросил я.
— Это не имеет значения.
— Замойские? — предположил я.
После короткой паузы — он ответил.
— Да. Не задолжал. Сорвал сделку. Это мне могут не простить.
Вот тебе раз.
— Вы сообщили об этом обстоятельстве Августе Сергеевне? Это она умолчала?
— Нет, — покачал он головой. — Я не говорил ей.
— Я так и подумал. Это же в корне меняет дело. Вы ставите меня под удар очень серьёзного клана.
Я услышал усмешку.
— Я слышал, что у вас с ним и так… напряжённые отношения. Моя сделка их ничуть не испортит. Вы берёте квартиру? Если нет…