"Фантастика 2025-16". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Максим обернулся к разошедшемуся старикану, нахмурившись, но Вика кивнула: мол, всё хорошо.
— А старшего сына, Кирилла, вы знаете? Он вам нравился или и его бабы испортили? — поинтересовалась Вика подчёркнуто спокойным тоном.
Дедок неловко повёл плечами и пробормотал:
— Извиняюсь, погорячился, уважаемая... Что? Не, старшего не знал. Виктор о нём как-то упоминал: жалел, что дурак был и в своё время ба... жене сына оставил. А дачу он купил уже со второй женой.
— Они развелись?
— Да. Глебу лет десять или двенадцать было. Вот отец за него и взялся как следует! А всё равно ведь пропащий парень.
— Почему?
— Ну, раз вы за ним пришли, значит, нагадил он где-то, верно? — прищурился дедок. — Да и потом что за работу он себе нашёл, а? Тридцать лет мужику, а он с детишками скачет и пиццу подаёт! Тьфу!
У Вики зазвонил телефон.
Егор.
Она, кивнув своим, вышла на крыльцо и ответила.
— Пусть парни без тебя заканчивают. Сенцов тут то колется, то нет! Нужно, чтоб ты провела допрос. По-моему, он псих. Эда я за тобой отправил, будет с минуты на минуту.
— Поняла.
Старший отключился, а Вика сунулась в дом и жестом позвала Максима, чтобы вручить протоколы.
Через полчаса Вика сидела в допросной рядом с Егором. Напротив восседал Сенцов, спокойный и несколько утомлённый.
— Можно начинать, да? — вежливо спросил он.
— Да, — коротко разрешил Егор.
— Так вот, вы должны понять: я не мог поступить иначе. Мне нужно было сделать это. Нужно собрать свою семью. Они все бросили меня! Мама, конечно, начала первой, поэтому честно было бы, чтоб она умирала подольше. Почему она любила своих новых детей, а меня не любила, а? Почему? Почему?!
Взгляд Сенцова снова стал напряжённым, пальцы беспокойно задёргались.
Вика спросила, надеясь переключить собеседника и избежать срыва:
— А ваш отец должен был умереть быстро?
Сенцов вдруг хитро улыбнулся и доверительно прошептал:
— Не, он должен был умирать долго-долго! У него что-то со спинным мозгом случилось, и через пару-тройку лет он стал бы лежачим. И вот тогда-то... и вот тогда я бы отомстил ему за всё, что он делал! Вы не представляете! Он меня бил. Он меня унижал. Смеялся надо мной! Он... он бы всё получил обратно! Всё и ещё чуть-чуть! Но он что-то почуял и решил уйти на своих условиях. Решил сдохнуть по своим правилам! Знаете, что он мне прислал с последней охоты? Сообщение! А в нём знаете что?! В нём «Хрен тебе, щенок!» — это он попрощался так. Это он отнял моё! Свою жизнь отнял! Мой шанс. И тогда я понял, что надо ему отомстить! При жизни не смог, так хоть после смерти.
Мужчина обвёл комнату безумным взглядом и хихикнул:
— Мне кажется, он бы гордился мной. Гордился, что я теперь тоже охотник. Только выслеживаю и убиваю не зверей, а его. И маму!
— А почему в разных местах? — уточнила Вика. — Вы же сказали, что должны собрать семью?
— Для себя собрать! Не для них. Чтоб у меня была мама. Вся-вся моя, до последнего вздоха. Я приходил. Я смотрел и слушал. И для неё был только я, до самого конца. И папа тоже был весь мой в той яме. Слабый такой, жалкий. Весь мой. С потрохами! — Сенцов расхохотался, взахлёб, до слёз.
Егор покосился на Вику: мол, не пора ли звать медиков? Девушка покачала головой. Нет, это не срыв и даже не истерика. Это облегчение. Сенцов говорит — и его слышат. И он до слёз рад быть значимым хотя бы так. Хотя бы только сейчас.
Мужчина внезапно успокоился и вежливо сказал:
— Не уверен, что вы понимаете, но я предельно откровенен.
— Спасибо, — кивнула Вика. — Мы это ценим. Расскажите, как именно вы выслеживали и убивали?
— Выслеживал в моём кафе. Наблюдал за ними. Понимаете, некоторые мамы и папы, они думали, что я не пойму, что они мои. Притворялись чужими, с другими детьми, с другими лицами, в другой одежде. Но я всегда их узнавал и выслеживал. А в мае, когда они развелись, я их возвращал себе.
— Откуда у вас информация о монстрах?
— От папы немножко. И от Кирилла. Это папин другой сын. Я его не знаю, но он, оказывается, много-много дневников у папы хранил. А все мне достались, смешно, да?
  
— Когда вы начали убивать, Глеб?
— После того, как папа попытался сбежать, разве не понятно?!
— Но это было восемь лет назад, а мы нашли только четыре мужских трупа и три женских...
— Их семь! И мам, и пап. Просто я не сразу для мамы стену нашёл. И яму для папы, — Сенцов виновато улыбнулся и попытался развести скованными руками. — Сначала прятал где попало. Даже на даче соседской одну маму закопал, пока их не было. И никто не догадался! Вот дураки, да?
Он снова хихикнул и весело подмигнул собеседникам.
— Ты понимаешь, что ты псих?! — не сдержался Егор.
— Я? — изумился Сенцов. — Почему? У меня просто не было выбора. Я же должен был собрать семью.
Он опустил ладони на стол и безмятежно улыбнулся.
— Вы расскажете нам, как звали тех, кого мы не нашли, и где вы их спрятали? — вмешалась Вика.
— Да, конечно. Я помню всё, — улыбка не сходила с лица Сенцова. — И всё расскажу: как пробовал разных монстров, как заманивал пап и воровал мам. Пусть все узнают, что я молодец. И что папа мог бы мной гордиться. Первую маму звали...
  
Волковский Андрей
 
Спецотдел-3
   
Жизнь
 
13 октября
Отпуск Егора прошёл спокойно и тихо: почти весь сентябрь он гостил у Иришки, помогая по хозяйству и играя с собаками. Через день навещал Валентину Семёновну, чинил старушкины краны и Иришкину крышу, возил из магазинов мешки с собачьим кормом и продукты по двум адресам и почему-то чувствовал себя почти счастливым.
В первый рабочий Б-пять обсуждали, кто чем занимался. Точнее Азамат расспрашивал коллег, привычно не трогая только старшего. Егор разбирался в накопившихся бумагах и вполуха слушал.
Эд ездил к родителям и весь отпуск провёл с семьёй.
Макс и Вика съездили посмотреть на осенний Байкал. Вместе, чему никто особо не удивился.
Сам Аз на неделю смотался в московскую лабораторию спецотдела поглядеть на редких созданий, выловленных в этом году, побывал на большой свадьбе в Иркутской области, познакомил Лизу с домашним зоопарком и выходил раненого ночной стаей кота. Егор, правда, так и не понял, настоящего или не очень.
Макс осторожно осведомился, как провёл отпуск старший. Получил в ответ «нормально» и, одарив лидера слегка обеспокоенным взглядом, отстал. Егору почему-то захотелось объяснить Кошкину, что всё в порядке, но тут поступил сигнал от диспетчера.
— Б-пять, езжайте на перекрёсток Сосновой и Садовой. Там ДТП, виновник говорит, что на него напало существо. Пострадало пять машин.
— Принято. Все всё слышали — едем!
К месту аварии на окраине города красный «форд» примчался через двадцать минут. «Нива» новичка шла следом.
За Сосновой шумел облетевший подлесок, вдоль дороги стояли частные дома за невысокими заборами, а за перекрёстком красовались новые пятиэтажки и три старых девятиэтажных «свечки».
Движение по Садовой перекрыли, у перекрёстка стояли две машины ДПС и «скорая».
На дороге застыли машины. Вильнувшая на встречку чёрная «хонда», пытавшаяся увернуться и «поцеловавшая» столб белая «тойота», врезавшийся в заднее крыло «хонды» голубой «ниссан». В бампер «ниссана» вписался чёрная «лада гранта», а в её зад тюкнулся алый кроссовер «черри».
Встревоженные и злые водители и пассажиры выясняли отношения: кто-то друг с другом, кто-то по телефону, кто-то с ДПС-никами. На обочине собралась небольшая толпа. Прохожие снимали происходящее, болтали и глазели. Чьи-то детишки пытались заглянуть в машину «скорой», а стоящая в паре метров от них старуха громко и с чувством ругала правительство.