"Фантастика 2025-16". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

У Егора зазвонил телефон, но всё внимание Вики было приковано к Гречникову. К его поникшим вздрагивающим плечам, к пальцам, переплетённым до белизны костяшек. К вздутым на висках венам.
Он явно не испытывает горя. Нет, тут совсем другие чувства.
Надо надавить на него: Гречников не похож на стойкого человека, а значит, может расколоться и признаться в содеянном.
— Вы были знакомы с Красновым? — спросила Вика.
Вдовец поднял голову. Теперь его глаза лихорадочно блестели. Губы пересохли, а лицо осунулось, будто он разом постарел лет на десять.
— Какая теперь разница? — проскрипел он.
Он потёр переносицу, снова пряча глаза.
Это не горе.
Это вина. Гнев. И страх.
— А с его женой Элиной вы были знакомы? Ей было всего двадцать пять...
— Хватит! Зачем вы говорите мне о чужой жене, когда я только что потерял свою?! Зачем столько странных вопросов?! Всё, хватит! Я ухожу! — Гречников вскочил со стула.
Егор спрятал телефон и медленно проговорил, обращаясь к коллеге:
— В сумке Марины Тан нашли «ёлочку», — вдовец оцепенел, глядя на Брянцева, как кролик на удава. — Такую же, как в доме Красновых. Кто-то пропитал их особым составом и подсунул их Тан и Краснову. Обе «ёлки» уже отправили в лабораторию. Отпечатки мы на них, конечно, не найдём: про них сейчас даже дети знают. Но вот анализы ДНК — другое дело. Достаточно микрочастиц слюны, чтобы точно установить, кто кроме самих жертв трогал эти «ёлки».
— Вы.. вы врёте... — выдавил из себя Гречников.
— То есть вы думаете, что мы не найдём там ваши следы? — уточнила Вика.
— Нет!
— Вы хорошо их стёрли?
— Да! То есть нет. Я... я не хотел...
Гречников рухнул на стул и сморщился, по его щекам потекли слёзы.
— Вы ведь этого не хотели, правда? Не хотели убивать Элину Краснову?
— Нет, конечно, нет... — прошептал Гречников. — Я даже не знал её...
— Она не заслужила смерти, так?
— Нет, не заслужила...
— А Марина? Она заслужила?
Мужчина всхлипнул и с неожиданной яростью прошипел:
— Да!
Вика, не отрывая взгляда от подозреваемого, спросила:
— Почему? Расскажите, Стас, почему?
Он рассмеялся, потом снова всхлипнул, отодвинулся от края стола и ответил совершенно спокойным голосом:
— Она мне изменяла. Марина мне изменяла. Всегда. Но с Красновым всё зашло слишком далеко, — подозреваемый покачал головой. — Если бы она хотя бы прятала следы своей измены!.. Но нет: цветы домой приносила, мелкие подарочки всякие — «Ах, Тим подарил — мило, правда?»
Гречников судорожно вздохнул и усмехнулся, вернее — оскалился.
— Я что, идиот?! Я что, не понимаю?! Приходила в полночь, весёлая, смеётся. Алкоголем и чужим мужиком разит за километр. На прошлой неделе пришла в полурасстёгнутой блузке! Говорит: «Стасик, если бы ты знал, что такое страсть!» А я знаю. Я — точно знаю.
Подозреваемый выпрямился, глаза его лихорадочно заблестели.
— Я знаю, что такое страсть, — повторил он тихо и отчётливо. — О, я знаю. Я так её любил. И так её возненавидел.
Повисла тишина. Гречников, казалось, полностью погрузился в воспоминания о своих чувствах к жене.
— Как вы приманили существо?
— О, я ещё в детстве заметил, что многие из этих существ вокруг реагируют на запахи. А вот эти искрящиеся штуки любят хвойный запах, смешанный с ягодным и чуть-чуть крови. Так что приманку сделать легко, — Гречников лучезарно улыбнулся. — Приманил мелкую тварюшку в лесу и посадил на «ёлочку».
— Почему вы решили убить её сегодня, а не на прошлой неделе? — негромко спросил Егор.
Подозреваемый коротко рассмеялся и сказал:
— У нас вчера была годовщина свадьбы. Два года — бумажная свадьба. Я хотел начать сначала, дать ей... дать нам шанс! Если Марина вспомнит о годовщине, то всё наладится: мы снова станем близки, снова будет вместе, как раньше, когда только познакомились, — слабая улыбка коснулась губ Стаса, но его лицо тут же исказилось, и он добавил:
— Но Марина не вспомнила. А я её ждал! Заказал её любимые суши, купил торт в её любимой кондитерской, кулон ей купил и красивый блокнот: ну, понимаете, бумажная свадьба и плюс она журналистка — блокнот! Забавно ведь, правда? Это мило! А она забыла. Она забыла. Забыла!
  
Вдовец заорал, задёргался, но тут же бессильно обмяк, почти стёк со стула.
— Она забыла... — прошептал он. — Я приехал на студию. А Марина там, конечно, хихикала с этим своим Тимофеем. Тогда я сунул приманку с тварью ему в карман куртки — поделом ему! Руки прочь от моей жены! А потом ей в сумку. Я знал, что она забудет. Поэтому всё заранее приготовил. Прощай, дорогая. Прощай!
Стас начал хохотать и раскачиваться на стуле.
— Он спятил? — тихо поинтересовался Егор.
— Нет, — покачала головой Вика, — это нервный срыв. Его нужно вывести из острой фазы — и он стабилизируется.
Она позвонила медикам, а после спросила, не сводя взгляда с Гречникова:
— Аз рассказал, кого именно этот тип приманил?
— Да. Видела искрянниц?
— Которые по проводам иногда скачут? — Вика сразу вспомнила мелких, с карандаш, светящихся созданий. — Да, конечно.
— Они питаются электричеством и притягивают его. То есть если такая штука сидит на приманке, спрятанной в кармане или в сумке человека, то стоит жертве коснуться неисправного электроприбора, пройти под проводом с нарушенной изоляцией или попасть в грозу — смерть практически неизбежна, — хмуро пояснил Егор. — А искрянницы, если получают мощный разряд, вроде молнии, становятся гигантами и улетают. Аз заподозрил сытую форму искрянницы по твоей картинке, потом проверил данные в архиве — точно она. Они действительно любят хвойные запахи и некоторые сочетания природных ароматов. Кстати, именно из-за них часто случаются лесные пожары. В лаборатории сейчас делают анализы — Аз, само собой, в восторге.
Вика кивнула.
Егор глянул на экран телефона и добавил:
— Пока что ждём врачей, а потом забираем этого типа.
Обещанный Максимом обед стал ужином: днём пришлось возиться с Гречниковым и оформлять его признание. Оказывается, он рассчитывал, что искрянницы притянут к жене и её любовнику электроразряды в разные дни, и тогда смерть Марины, скажем, от неисправной стиральной машинки и гибель Краснова, умершего, например, от контакта с техникой в студии, никто не связал бы в двойное убийство. Но гроза перечеркнула планы Гречникова. Впрочем, Вика полагала, что в глубине души обманутый муж был рад такому исходу.
...Вечером большая часть Б-пять сидела в ресторане «Сенатор». Аз оживлённо описывал следственный эксперимент: как приманивали искрянниц в лаборатории и на улице. Макс рассказал, что успел съездить к Эду, поделиться новостями и убедиться, что бывший стажёр в порядке и жаждет вернуться к работе.
Егор молча слушал коллег, наматывая спагетти на вилку, и выглядел спокойным, даже расслабленным. Кажется, впервые за время их знакомства.
Вика тоже больше слушала, чем говорила, отдавая должное лазанье. Она понимала, почему так спокоен Егор. Потому, что хорошо и правильно быть сейчас именно здесь и именно с этими людьми. А особенно хорошо то, что об этом не нужно говорить. Об этом можно молчать и незаметно улыбаться.
  
"Диспетчер Олег, слушаю вас..."
 
 
— Спецотдел, диспетчер Олег, слушаю вас.
— У меня в чулане! В чулане! В чулане!
— Так, гражданочка, спокойнее. Вдохните и вы-ы-ыдохните. Вас, кстати, как зовут?
— Екатерина Антоновна. Шульгина.
— Итак, Екатерина Антоновна, что у вас в чулане?
— У-у-уф… там… там… там… такое!
— Опишите подробнее. Там птица? Рыба? Человек?
— Частично! Частично человек! Там белые руки! Машут мне, зовут меня! Ужас! Ужас!
— Да, звучит действительно ужасно. Руки пытаются выбраться из чулана?
— О боже… вроде нет…