Сломанная печать (СИ)
— Бессмысленно отрицать очевидное, — прошептал Северин, когда порыв немного утих, откатившись точно морская волна. — Ты примешь меня? Мою любовь? Я чувствую, как откликается твой дар. Это значит…
Разум подсказывал обмануть судьбу, отступить, превратить в случайность или шутку только что проявленную слабость. Любовь к Северину делала её такой уязвимой. Она в его руках. Навсегда. Глупая девочка снова осмелилась довериться магу. Опасно и невыносимо.
Но солгать, глядя в глаза, Мариса не смогла. Только улыбка угасла на губах. Они продолжали гореть в ожидании новых поцелуев. Никогда она не откажется от счастья, свалившегося на неё. Некуда бежать, но оставалось то, что продолжало разделять их.
— Так непросто, Рин, — она осмелилась погладить его лицо, пробивающаяся щетина кольнула пальцы.
Прикрыв глаза на мгновенье, Северин неосознанно прижался щекой к маленькой ладони. Затем взглядом попросил объяснений. Что она могла сказать ему? Прошлое Мариса закрыла для себя в коробку наподобие куба ментала. Признаться, что она Талес? Сказать мальчику, потерявшему всех родных, что его любимая — дочь убийцы? Рассказать о Дозорной Башне и Лирое, который почти сломал её? Она уже видела, как Северин отступает с побелевшим лицом, навсегда уходит, оставляя холод и одиночество.
«Рано или поздно он всё равно уйдёт. На таких, как ты, не женятся. Обманывать ты не умеешь. Выложишь всё, как только он заговорит о свадьбе. Если заговорит…», — какая-то другая Мариса, решительная и жестокая, сухо подвела итог раздумьям.
Рин терпеливо ждал ответа, сжав в ладонях руки Марисы. У него дрожали пальцы. Он сильный. Вряд ли какая-то девчонка способна разбить сердце ментала, но она и не станет пытаться сделать это прямо теперь. Мариса приняла решение.
— Любовь, которую я знала, всегда оборачивалась горем, — она старалась оставаться честной, но выверяла каждое слово. — Я не умею любить и с некоторых пор не позволяю, чтобы любили меня.
— Не наговаривай на себя, — Северин бережно притянул её к себе.
Мариса была не прочь оказаться в его объятиях, где хотела провести всю жизнь. Она стояла, уткнувшись в чёрную ткань сюртука и с наслаждением вдыхая аромат полыни и морозного вереска. Говорить, не видя лица Рина, стало легче.
— Подожди, — вслушиваясь в стук сердца в груди мага, она смешалась, потеряла нить, которой собиралась следовать. — Я должна предупредить, что чувства — не то, в чём я сильна. Смешно, эмпат убеждает ментала в бесчувственности, — нервно рассмеявшись, Мариса подняла голову.
Спокойный, ясный взгляд Северина оставался нежным и внимательным.
— Знаешь ли, я тоже не кладезь неистовости стихийников, — он иронично улыбнулся.
— И слава древним богам! — она нахмурилась. — Я не доверяю людям.
— О, в этом любой ментал тебя перещеголяет. Особенно я, — Рин парировал каждую фразу Марисы, точно они забавлялись словесной дуэлью.
— Бываю вредной и упрямой!
— Не говори менталу об упрямстве!
— Я…
— Ты моя родная девочка с янтарными глазами, — не дав договорить ей, Рин зашептал в ухо слова, которые заставили Марису замолчать, отдавшись его рукам. — Я терпелив, — поцеловав маленький след от огня стихийника, он медленно добрался до рта Марисы. — И умею ждать. Только одно слово. «Да» или «нет».
— Да, — она тихо застонала, когда маг осторожно провёл языком по её губам, побуждая раскрыться ему навстречу.
«Побуду счастливой, пока судьба снова не разобьёт вдребезги мой хрустальный замок. Возьму всё, что возможно», — подумала Мариса, падая в омут.
Они стояли под засохшим кривым деревом не в силах оторваться друг от друга. Мариса потеряла счёт времени, но с каждой секундой счастья убеждалась, что выбор был сделан верно. Лирой лишил её будущего с любым другим мужчиной. Даже такой благородный и прямой человек, как Северин, не возьмёт в жёны опороченную деву. Их любовь обречена на закономерный финал. Так почему бы не прожить короткий миг так, словно ничего не произошло? Почему не почувствовать, каково это — любить и быть любимой? Жестоко по отношению к Северину, но он мужчина и справится, когда придёт время расставаться. Мариса же до конца жизни будет помнить и хранить в себе тепло и яркий свет силы, которые он ей подарил.
Внезапно вздрогнув, Брум отстранился. Жаркий дурман в его взгляде сделался болезненным. Отшатнувшись, он резко опустился на ближайший валун, не смея смотреть Марисе в глаза.
— Рин, — позвала она, задувший с моря ветер показался слишком холодным для разгорячённого лица. — Плохо? Это после нападения Вистианы?
Их разделяло несколько шагов, которые она быстро преодолела. Не задумываясь, использовала навыки целителя. Никаких последствий удара головой Мариса не обнаружила.
— Я мерзавец!
Решившись, он поднял голову. Марису напугал тёмный, неживой взгляд. От него веяло вязким ужасом и отчаяньем.
— Подал надежду, испрашивал ответных чувств, а сам… Я ничего не смогу предложить тебе, Мăри. Я помолвлен, — Рин смотрел снизу, обхватив Марису за бёдра, будто бы опасался, что она немедленно убежит, а сам говорил и говорил, пока не выплеснул всё, что скрывал. — Сговор родителей. Мы оба были детьми. Такое не редкость в нашем кругу. Ты же знаешь. Две магических семьи заключили Союз Даров. Это не простое обручение. Особый ритуал. Связь невозможно разорвать на словах.
Вначале Марисе почудилось, что её сбило с ног сильным ветром. Она всё пыталась подняться, падала и цеплялась за осыпающуюся землю, задыхалась от усилий. Но вскоре сделалось спокойно. Вернулась ясность. Всё встало на свои места. Она даже вздохнула с облегчением, осознав простоту момента.
«Вот и выход», — кристально чистая мысль пронзила сознание.
— Какая она? — её руки, будто живущие сами по себе, медленно перебирали пряди волос Рина. — Знатная и красивая?
— Клянусь, что никогда не видел её, — поймав ладонь Марисы он начал целовать шрамы, оставшиеся после соприкосновением с магической завесой. — Она росла в пансионе. Одна из пяти самых знатных фамилий, — Северин сжал губы. — Ничего не значит для меня. Ты моя единственная невеста. Никто другой мне не нужен.
— Магический договор невозможно разорвать, — напомнила Мариса, целуя мага в висок.
Северин ошеломлённо смотрел на неё, не в силах понять ни спокойной отстранённости, ни света в глазах Марисы.
— Ты не сердишься на меня? Я попытаюсь найти выход. Уговорить эту девушку отказаться от союза и пройти ритуал.
— Если она не согласится, а ты всё равно женишься на другой? Что будет?
В глазах Северина промелькнула тайная мысль, немедленно им уничтоженная. Снова холодная и строгая маска закрыла настоящего Брума от внешнего мира.
— Перед обществом брак с другой останется незаконным, а дети бастардами.
— Это всё? — Мариса была уверена, что Рин скрыл от неё что-то, недоговорил.
— Я не желаю тебе такой судьбы, — упрямо произнёс он. — Ты станешь частью дома Брумов. Не так быстро, как нам хотелось бы, но станешь. Не будь я Брум! Готова ли ты ждать, Мариса Дэй?
— Рин, — сама не понимая, что на самом деле чувствует, она присела рядом. — У нас есть что-то хорошее здесь и сейчас. Я знаю, что будущее может разрушить самые приятные и желанные замыслы. Мы оба ни в чём не виноваты, но расплачиваемся за то, что сделали другие. Давай думать о настоящем и жить им.
Северин поднялся, выпрямился, будто находился в Зале Совета, а не на берегу моря. Перед Марисой стоял господин Брум, ледяной принц, который никогда не позволит себе никаких чувств или сомнений.
— Я всё решу. Не тревожься ни о чём.
43.
— Напомни, что мы ищем?
Непоседливая Келена водила пальцем по корешкам книг в общем зале библиотеки. Тишина и шкафы с пособиями наводили на неё тоску.
— Магические договоры. Наверное, — Мариса пожала плечами. — Не знаю точного названия.
— Спроси у той милой женщины за стойкой, — стихийница в очередной раз попыталась подтолкнуть подругу к библиотекарю, но та сопротивлялась.