Сломанная печать (СИ)

Его смущённая улыбка означала: «Ты же не проболтаешься, девочка?» Мариса кивнула. 
— По протоколу раненых после контакта с завесой отправляют в лазарет. Он находится в резиденции верховного толкователя. Десять лет назад выделили отдельный корпус. Делвин Брум всё хочет держать под контролем. Только никто не вернулся оттуда. 
Имя Брума снова напомнило о практикуме, и Мариса погрузилась в переживания той неловкости, что заставила её волноваться перед молодым стажёром, племянником верховного толкователя. Она совсем не слушала магистра Дэя, вернее упустила слова о лазарете. 
— Они все погибли? — это она уяснила. — Умерли? 
— Так пишут в заключении, — лаконично подтвердил лекарь. — Астрид пострадала не сильно. Нам удалось её спрятать. Муж Астрид сделал всё возможное. Он тоже эмпат. 
— И у магистерс был разлом в даре? Она что-то такое сказала… — Мариса понимала, что должна испытать сочувствие к куратору, но ощутила лишь заинтересованность. 
— Сила креаторов забрала у неё сострадание и понимание чувств других людей. Они преодолели это вместе с мужем. Я мало чем сумел помочь. Астрид уверена, что только любовь способна исцелить. 
— Любовь, — губы Марисы скривились. — Такое точно не для меня. Лучше скажите, почему сила креаторов забирает часть дара? Поэтому все так не любят магов иллюзий? 
— Креаторы всегда были обычными магами. Не лучше и не хуже, насколько я знаю. Нигде не упоминалось, что их сила вредна для остальных Ковенантов. Да защитные амулеты и щиты от магии креаторов создавать сложнее, но в прежние времена справлялись. Возможно, взрыв в Академии что-то изменил. Аномалия, появившаяся после него, стала последствием перерождения магии иллюзий. 
  
19.
 
Осторожно приоткрыв дверь, Мариса заглянула в зал библиотеки. Несколько студентов сидели за столами с магическими светильниками. Их мягкий свет приятно рассеивался ближе к углам большого помещения. Взгляд девушки блуждал по длинным полкам высоких шкафов, забитых книгами. Она так и замерла, пройдя дальше между столами. Как здесь найти то, что ей нужно? 
В поисках была необходима какая-то система. Не бегать же от полки к полке. Да и не лежат открыто древние книги, по которым учились маги, избравшие Ковенант иллюзий. Сложив руки перед собой, Мариса с силой сцепила пальцы и внимательно осмотрелась. Полки с книгами внушали волнение. За небольшой конторкой возилась миниатюрная брюнетка, весьма миловидная и приятная. Такая точно ответит на все вопросы смущённой первокурсницы. Чуть дальше… Мариса вздрогнула и сильнее сжала пальцы. 
В стороне от всех сидел молодой господин Брум. Он держал куб ментала двумя пальцами и поворачивал из стороны в сторону, разглядывая грани. Тонкие, невероятно сложные серебряные узоры покрывали поверхность, ставшую черной, несколько маленьких синих точек сияли в переплетении линий. Убедившись, что работа выполнена отменно, ментал поднялся и вложил куб в индивидуальную ячейку шкафчика позади себя. Хранилище было заполнено почти полностью. Затем Северин аккуратно свернул тонкий пергамент, лежавший на столе. Вероятно, он работал с древними свитками и книгами, перенося редкую информацию на кубы менталов. Ментал спрятал бумаги в тубус. 
Не слишком приятное открытие. Если стажёр часто бывает в библиотеке, то Марисе будет сложно с поисками запретных книг. По наивности она решила, что достаточно добраться до библиотеки Академии, а там уж она сумеет разыскать, что нужно. 
«Дурочка! Ясно же, что запретные книги охраняют от любопытных глаз обычных студентов», — несколько раз она куснула нижнюю губу. 
Идея находиться постоянно под присмотром господина Брума совсем ей не нравилась. За всей его холодностью могло скрываться всё, что угодно. Неполноценному эмпату сложно разобраться в тайных мыслях коварного мага Разума. В добрую волю и сочувствие к студентке, проявившей на занятии удивительную тупость и запретную силу, Мариса не верила. Поразмыслив, она пришла к выводу, что стажёр имеет свои интересы и что-то задумал. 
 
Северин взял в руки очередной пустой куб. Тонкие пальцы быстро меняли позиции на гранях, сплетая магические схемы. Зачарованная его мастерством, Мариса словно окунулась в собственное прошлое. Она долго отталкивала воспоминания, закрывалась от них. Изменившаяся жизнь сама вытягивала из неё нити болезненной памяти… 
+++ 
Она помнила, что Фрост Талес работал с ментальными кубами не так быстро, но основательно и осторожно, выверяя каждое смещение точек на схеме. Эти вещицы постоянно находились в разных местах особняка. Маленькая Мариса часто играла составляя их друг на друга, перебрасывая из руки в руку или придумывая иные затеи. Тогда её звали иначе, но большую часть жизни она носила новое имя, уверенная, что оно единственное и настоящее, поэтому сохранила его. 
Пока была жива Регина, она строго следила, чтобы в руки девочки не попал готовый артефакт. Мать собирала их и складывала в специальный шкаф, где каждый из кубов был изолирован от остальных. Став старше, Мариса и сама потеряла интерес к подобным игрушкам. 
За окнами темнело, и сад, где в глубине скрывался сказочный уголок для игр девочки, погружался в тень. На холодном осеннем ветру поскрипывали, раскачиваясь качели. Она забралась с ногами на высокий подоконник и прижалась носом к стеклу, оглядывая широкую дорожку, идущую от ворот. Отец обещал вернуться раньше, но так и не появился. Без него Мариса не желала ужинать, долго изводя служанок капризами. 
— Госпожа, скоро время сна, — горничная опасливо заглянула в полутёмную детскую. — Ох, вы упадёте! 
Молодая женщина подбежала, смешно растопырив руки, чтобы спасти маленькую хозяйку, если ноги соскользнут с подоконника. 
— Давайте помогу. Осторожненько, не оступитесь. 
Развернувшись, Мариса надула губы, скривила личико и решительно указала пальцем на дверь. 
— Уходи! И закрой дверь с той стороны! Это моя комната! 
— Умоляю, только не упадите, — служанка обеспокоено переступала с ноги на ногу, примериваясь, как удобнее подхватить девчонку. 
— Трусиха! Тут же не высоко! Приказываю тебе уйти! — закричала Мариса, раздражаясь на испуганно-ласковый тон горничной. 
— Но как же! Ваш папенька… 
Не договорив, она отшатнулась, когда неожиданно распахнулась дверь, ударив о стену. Фрост Талес, взъерошенный, взмокший, со следами каменной крошки на брюках, вбежал в детскую. Он был без сюртука, ворот рубашки распахнут, оголив шею, где нервно ходил кадык. Одну руку с кубом ментала он прижимал к груди. 
— Папочка! — всплеснув руками, Мариса смело соскочила на пол и бросилась к отцу. 
— Тара, собирай девочку. Самые необходимые вещи на первое время, — прохрипел толкователь, перехватывая ртом воздух. — Спустишься с ней вниз. Одень потеплее. 
— Но папа! — запрокинув голову, девочка недовольно и удивлённо смотрела на отца. 
— Ничего, милая, — он коснулся ладонью щеки дочери, на миг прикрыл глаза. — Мы справимся. 
С круглыми от ужаса глазами, служанка заметалась по комнате. Наверное, она и сама не знала, чего так испугалась. Всегда подтянутый, аккуратный хозяин, явившись в таком виде внёс сумятицу в размеренное существование особняка. Мариса вышла в коридор и слышала, как Фрост Талес отдаёт приказания дворецкому. 
— …Вы ничего не знаете. Днём хозяин ушёл в Академию и больше не возвращался. Понятно? 
Голос дворецкого звучал неразборчиво. Кажется, он задал вопрос, потому что следом Талес быстро проговорил: 
— А дочь увезли в пансион несколько дней назад. Нет! Адреса вы не знаете. 
Служанка быстро переодевала Марису, которая всячески сопротивлялась, требуя увидеть отца. Фрост появился — переодетый в утеплённый сюртук и дорожную обувь, с маленьким чемоданчиком, но куб он упорно продолжал держать в руке. 
— Поторопитесь, — привычное спокойствие ментала изменило ему, воспалённые покрасневшие глаза смотрели грозно. 
Внизу вышла новая задержка. На время притихшая девочка встала в дверях и не желала идти на улицу.