Времена не выбирают (СИ)

Только два события взбудоражили это бабье царство. Сначала явился митрополит Стефан — с увещеваниями в адрес Дарьи. Выставил женскую компанию за дверь — кроме Кати, эту попробуй выгони — и битый час пытался воззвать к совести старшей из сестёр Черкасовых. Мол, куда ты лезешь, узы брака нерушимы и всё такое. Впрочем, когда ему напомнили, что Евдокия ныне пострижена в инокини под именем Елена, настаивать на своей версии более не стал. Мол, раз уж такое дело, то хоть убеди государя, раба Божия Дарья, отменить часть податей с монастырей, которые он щедрой рукой отсыпал буквально сегодня, да усовести его, чтоб не кощунствовал более, проводя свои Всепьянейшие соборы. Ведь это в интересах самой невесты, так как сомнения насчёт законности второго брака царя всё ещё существуют. Получив заверения, что просьбы будут доведены до сведения государя, митрополит удалился. А буквально через полчаса явился и сам Пётр Алексеич. В предыдущие дни он иногда забегал на пару минут: мол, просто увидеться. Сейчас у него явно было в планах побыть здесь подольше. Наверное, какая-то добрая душа уже доложила о приходе Стефана.
Визит свой он начал, расцеловав Дарью. При этом младшая сестра невесты холодно отметила, что его нисколько не смутило присутствие былой пассии. Возможно, знал: эта стерпит. Или вообще не думал в тот момент о Варваре, он такой.
— Ну-ка, бабы, за дверь, нам поговорить надобно, — весело скомандовал Пётр Алексеич. — Катя, тебя это не касается, а остальные — вон.
— Девочки, за вторую дверь, пожалуйста, — уточнила госпожа сержант. — Извините, дела государевы.
Проводив недоумевающих барышень, Катя вернулась в комнату сестры. Услышала тихий разговор:
— С чем он приходил?
— Назначить цену.
— Хорошая тактика: хочешь получить желаемое — требуй в два раза больше, — рациональным, почти бухгалтерским тоном заметила Катя, слегка обломав парочке приятное общение. — Он действительно грозится отказать в праве на венчание? Я думала, Стефан хитрее.
— Мне там хитрый не надобен, — последовал не слишком довольный ответ государя. — Так чего он хочет за своё послушание?
Катя сухо и дотошно перечислила всё то, что часом ранее излагал митрополит. По выражению лица Петра Алексеевича поняла: Стефан запросил неслабо.
— Судя по всему, цена не окончательная, — сказала она. — Мне показалось, что он предложил торг в условиях ограниченного времени.
— Я с ним поговорю, — пообещал государь, и его тон не обещал ничего хорошего. — Ещё поглядим, кто кому будет цену назначать… А ты сама что, в мундире на свадьбу собралась идти?
— У меня нет женского платья.
— Будет. Скажешь бабам, чтоб и на тебя сшили. Карлуса будешь сопровождать в юбке. И между делом нажалуйся ему на немецкие газеты — мол, его там изобразили шутом, а тебя дурой.
— Сделаю, — усмехнулась Катя, наблюдая, как Пётр Алексеич, скажем так, не слишком куртуазно придерживает её сестру за талию. — Саксонцу тоже выразить неудовольствие?
— С этим помягче, но скажи, что могли бы проявить и больше уважения к союзникам… А ты, Дарьюшка, что молчишь?
— Политика так грубо вмешивалась в мою жизнь, что я стараюсь обходить её стороной, — призналась Дарья. — Хотя, скажу честно, всегда имею своё мнение насчёт …разных событий.
От того, как эти двое сейчас смотрели друг на друга, Кате становилось одновременно и радостно — за сестру — и неловко. Если она не ошиблась, сейчас её попытаются выставить за дверь. Но в планах такое развитие событий пока не значилось. Пиар, он и в восемнадцатом веке пиар, и в их случае всё должно быть безупречно.
— Мне тут саксонец интересную информацию подкинул, — сказала она, продолжая предыдущий разговор. — Есть над чем задуматься. Они перехватили одну интересную записку, предназначавшуюся для французского посланника в Дрездене. В ней упоминаются такие подробности об охране Карла, которые могли быть известны только брату и кому-то из твоего ближайшего окружения. Наши о таких вещах не болтают — им ещё жить хочется. Ты проверь, кто из твоих ближних французам поёт. Такие утечки надо или затыкать, или выявлять и по-тихому сливать …нужные нам сведения.
 
Как и рассчитывала Катя, подобные новости разом выветрили из головы Петра Алексеича все амурные мысли. Катин намёк, ясно читавшийся по её глазам, он понял без пояснений: мол, успеешь ещё, не торопись.
— Да там через одного поют, как соловьи летом, — раздражённо пробурчал он. Поцеловал Дарье ручку и без особого удовольствия отпустил от себя. — Пойду я, душа моя, — сказал он, обращаясь к невесте. — Как будет минутка, снова явлюсь, уж больно видеть тебя охота.
Комнату он покинул своим обычным быстрым шагом. Одним движением отпер дверь — и тут же донёсся весёлый визг. Не иначе «бабий полк» пытался что-то подсмотреть или подслушать.
Интермедия.
— …Он сказал: «Я был в аду. Услыхал твой голос — и тут же открылась дверь обратно, в мир людей».
— М-да… Твоё мнение как врача?
— Как мне кажется, это последствия клещевого энцефалита, который он перенёс несколько лет назад. Заметила, что настроение у него меняется резко и непредсказуемо? Что иногда он не понимает, где поступает хорошо, а где плохо? Это из той же оперы. Просто счастье, что при нынешней медицине он выжил и сохранил не только рассудок, но и волю. Держит себя под контролем до последнего. К сожалению, получается не всегда.
— И ты думаешь, что сможешь жить с таким человеком?
— Я в этом уверена. Ну и, кроме того, личный врач, который всегда рядом — это для него совсем даже неплохо.
— Рискуешь.
— Не больше, чем ты, когда пытаешься играть в политику…
5
Далеко не с первого взгляда Карл узнал в этой даме своего злого гения. Платье светло-голубого шёлка было весьма недурным, а причёска… Что ж, накладные волосы женщины используют чаще, чем признаются в этом. Её выдал высокий рост: второй такой женщины среди всех виденных им просто не существовало.
— Признаюсь, вы меня удивили, — сказал он, когда дама плавным шагом вошла в его комнату. — Надо полагать, скоро начало церемонии.
— Да, над моим новым образом пришлось немало поработать, чтобы превратить солдата в придворную даму. Но и вы тоже меня удивляете. Вы приглашены не в трактир, а на свадьбу монарха, но на вас всё тот же поношенный мундир, а на голове нечто неописуемое, — с необъяснимо мягкой иронией сказала эта невозможная девица. — Хотя вам предлагали новый шведский мундир. Впрочем, воля ваша, можете идти в чём пожелаете. Мне предстоит вас сопровождать.
— Кто же та принцесса, что согласилась …составить счастье брата моего Петера?
— Моя сестра.
— О!
— Мы с ней очень разные, — пояснила девица. — Думаю, вы убедитесь в этом лично. Прошу, ваше величество, — она сопроводила свои слова довольно-таки изящным реверансом. — Вас ожидают.
— В таком случае позвольте предложить вам руку, сударыня, — Карл решил в честь подобного презабавного события немного поиграть в галантность.
— Благодарю, ваше величество.
— Вы надели перчатки? — он только сейчас заметил, что девица действительно воспользовалась этой редко встречающейся нынче деталью дамского туалета.
— У меня руки солдата, а не придворной дамы, ваше величество. Впрочем, меня это вполне устраивает.
…Будучи лютеранином, Карл наблюдал за церемонией венчания по православному обряду с усмешкой на губах. Всё было не так, неправильно. Слишком торжественно, слишком пышно, слишком претенциозно, слишком долго. Хорошо хоть «брат Петер», как и он сам, предпочитал скромные платья, и сейчас был одет в новый, с иголочки, мундир офицера собственной лейб-гвардии. Невесту под вуалью король видел плохо, одно было ясно — дама изящная, действительно мало похожая на сестрицу. Когда же по ходу церемонии вуаль была поднята, не без удивления отметил: недурна. Впрочем, какое ему дело до этого? Гораздо важнее, что сразу после торжеств, которые, как было объявлено, продлятся не менее трёх дней, начнутся полноценные обсуждения условий договора между Россией и Швецией.