Уроки счастья (СИ)
Обед мы тоже готовили вместе, под бдительным присмотром Макса, и только после него я наконец нашла в себе мужество попросить отвезти меня домой. Иначе точно найду предлог, чтобы остаться здесь… А мне завтра на работу, между прочим. Я до последнего ждала, что кто-нибудь начнет уговаривать взять необходимое и вернуться, снова переночевать у ребят, но нет. Не случилось. То ли такие понимающие, то ли решили не давить, однако, когда я поднялась в квартиру, снова поймала себя на ощущении смутной неудовлетворенности. Краем глаза все чудилось, что замечаю мелькающую черную тень. Или что вот-вот меня кто-нибудь окликнет. А еще, собственная квартира уже казалась маленькой, пару раз ловила, что, задумавшись, чуть не натыкалась на стены. В общем, спать я ложилась в полнейшем раздрае…
Может, поэтому неделя выдалась сложной во всех смыслах, и собственный организм неожиданно преподнес не слишком приятный сюрприз.
Но начиналось все как обычно, я даже не встряла в пробку и не опоздала, никто не заболел, внезапных замещений не образовалось. Рабочий день прошел спокойно и подозрительно тихо, и где-то внутри притаилась настороженность, что неспроста все так мирно. Видимо, за углом меня ждет грандиозная жопа, к которой хорошо бы подготовиться, знать бы еще, что это такое. Вторник тоже начался как обычно, с пожелания доброго утра и фото Макса на кухонном столе, укоризненно глядевшего в камеру. Котики с утра — это зачетно, и на работу поехала в приподнятом настроении, с улыбкой на губах. А еще, предвкушала предстоящую встречу, как-то так незаметно для себя успела за эти полтора дня соскучиться по парням, и… это было уже почти привычное чувство, мда.
Когда приехала в офис, как обычно, чуть заранее, полезла в телефон, посмотреть, что там за сообщение пришло, и вот тут ждал первый неприятный сюрприз. Мой старичок изволил глючить. Сначала завис, не реагируя на прикосновения, и я уже собралась было перегружать, но слава богу отмер. Правда, все равно открыл сообщения далеко не сразу, и сердце екнуло: придется разоряться на новый, а я сейчас не готова к таким тратам. Но без телефона же никуда, блин, и это тысяч десять у меня сожрет от зарплаты. Едреный корень, а…
Тут начали приходить ребята, и, конечно, самые первые — Даня и Леша. Настроение тут же подскочило, проблема телефона отошла на задний план, и на губах сама собой появилась улыбка. Пользуясь тем, что еще никого не было, а до начала занятий оставалось минут десять, оба подошли и по очереди поцеловали. Я поймала себя на том, что это уже не выглядит для меня чем-то странным или выходящим за рамки, а больше как милая, волнующая привычка. Хорошая привычка, не холостяцкая. На несколько минут я зависла, осознавая мысль, а потом стало поздно рефлексировать — начали подтягиваться остальные. Как обычно, урок прошел быстро и незаметно, мои подопечные с азартом выполняли задания, только почему-то к концу навалилась усталость. Наверное, ноябрь сказывался, не люблю этот месяц, конец осени, слякоть, листья все облетели уже, и солнца почти нет. Вечная проблема моего города, две трети дней в году тут пасмурно и тучи, может, поэтому и настроение чаще скатывалось в меланхолию.
И еще одна приятная привычка, после занятия мы отправились ужинать. Только вот к усталости прибавилась странная слабость и ломота в суставах, однако я никогда не зависела настолько от погоды, ну и лет мне не так уж много, чтобы костями от сырости уже страдать. Ладно, скорее всего, действительно устала, надо сегодня просто пораньше лечь спать и все. И так всю неделю отдыхала, целые каникулы, с чего бы организму капризничать… Мою некоторую рассеянность, конечно, заметили, но я отговорилась усталостью, и меня отвезли домой. Остаток вечера провела за вышивкой, пытаясь отвлечься и попутно размышляя о произошедших в моей жизни резких изменениях за эти недели. Получила ставшее привычным пожелание спокойной ночи и снова отметила, что привычек тоже стало больше, тех, которые появляются в жизни вместе с мужчиной.
Выпив на всякий случай на ночь чая с медом, забралась под одеяло и вырубилась, надеясь, что легкое недомогание к утру пройдет.
Надеждам не суждено было сбыться. Я проснулась около пяти утра от лихорадки: вся постель неприятно мокрая, меня трясло так, что зубы стучали, и одна только мысль о том, чтобы выбраться из-под одеяла и взять градусник, приводила в панику. Но встать все же пришлось — до кучи хотелось в туалет, и по пути взяла градусник. От слабости подгибались колени, тело ломило так, что никак не удавалось принять удобное положение, и еще пить очень хотелось. Хорошо, у меня всегда дежурный запас фервекса есть, но в этот раз к моему разочарованию обнаружилось, что осталось всего два пакетика. Черт. Маме звонить ужасно не хотелось, она же панику поднимет и переселится ко мне, пока не поправлюсь, а мамина забота была похожа на плющ, в смысле, душила ничуть не хуже, чем этот паразит — деревья в лесу. И плевать мама хотела, что доченьке уже сороковник скоро стукнет…
Я чуть не уснула прямо с градусником, хорошо, он электронный, и тоненький писк вернул уплывающее сознание в реальный мир. Глянув на табло, чуть не выругалась: тридцать восемь и восемь. Ну бляха медная, ну как так-то. Только же вышла с каникул, и сразу в больничный вляпалась. Хорошо, мой двенадцатилетний стаж позволял такую роскошь, оплатят мне его полностью. Болела я вообще редко, но, как говорится, метко: валило сразу с высокой температурой, и держалась она дня три, не меньше. Потом еще дня три колебалась от тридцати семи с половиной до тридцати семи, в общем, вирус терзал меня дней десять обычно. Хорошо, попадала так раз в три-четыре года. Видимо, сейчас снова так сошлись звезды, что меня накрыло.
Утром лучше не стало, конечно же, и я позвонила в школу, предупредила, что ухожу на больничный. Ну, потом обычная суета: вызов врача, осмотр, куча рецептов, рекомендации и все такое. Хорошо, в наши времена все можно заказать по интернету, чем я и занялась, когда продрала глаза ближе к обеду. Самочувствие оставляло желать лучшего: все болело, сознание плыло, тошнило, есть не хотелось, еле впихнула в себя все того же несладкого чая с лимоном. Потом снова завернулась в одеяло и лежала там гусеницей, одновременно стуча зубами от озноба и плавясь от жара, страдая и ужасно жалея себя. Ненавижу болеть. Мелькнула малодушная мыслишка отправить сообщение парням, но я отогнала ее: не хватало, чтобы меня увидели в таком вот виде, бледную, растрепанную, взмокшую и в мятой ночнушке и с болезненным румянцем. Нет уж, сначала поправлюсь.
Только, конечно, стоило подумать о том, что эти двое любят сюрпризы. Ближе к обеду, когда у меня как раз обычно заканчивались уроки, зазвонил телефон. Увидев номер, я поморщилась, но пришлось брать трубку и отвечать.
— Привет, — голос вышел слабый, хорошо еще, не хриплый.
— Хотел заехать за тобой и пообедать, а мне сказали, ты болеешь, — раздался голос Дани с нотками беспокойства. — Сейчас приеду, Лешка позже будет, у него там совещание с начальством. Что-нибудь надо?
От такого напора я в первый момент растерялась и только и промямлила:
— Эм-м-м… Не… Мне курьер принес…
— Понятно, через пятнадцать минут буду, — заявил он и отключился.
Я даже не успела возразить, что приезжать не надо, ничего смертельного со мной не случилось. И надо вставать, надевать халат, хоть как-то приводить себя в порядок… Уткнувшись лицом в подушку, я глухо застонала, чувствуя себя старой развалиной, совершенно не желая выползать из такого теплого и уютного одеяла. И неважно, что опять вспотела и вся мокрая, как мышь… Черт, душ не помешал бы, но я всерьез опасалась, что там мне поплохеет, голова закружится, не дай бог, и потому решила повременить с водными процедурами. А подумав еще, махнула мысленно рукой и осталась под одеялом. Я болею, в конце концов, и не обязана быть при параде. Сердито фыркнув, сунула градусник под мышку, прикрыв глаза. Сам виноват, раз решил приехать, пусть и любуется на меня, такую всю больную и страшную.