Свадебное пари

Он оказался в маленьком коридоре, в глубине которого виднелась узкая лестница. Вероятно, та самая, о которой писала Серена. Он стал бесшумно подниматься, боясь, что каждый скрип старых досок пола выдаст его. Откуда-то, видимо из кухни, доносились голоса. Еще одна лестница, справа, вела вниз, скорее всего на кухню. Дверь туда была закрыта, но в щелях виднелся свет. Винтовая лестница слева вела на верхние этажи. Поднявшись, Себастьян очень медленно открыл дверь на верхней площадке. В конце коридора ярко сиял свет — именно там находились главные игорные салоны.
Спальни скорее всего располагаются в этом коридоре. Он, едва дыша, двинулся вперед. В записке говорилось, что спальня Серены находится в передней части дома. Нужно искать красную ленту на дверной ручке.
Себастьян повернул направо, потому что улица шла именно в этом направлении. Хотя эта дорога вела также и к салонам. Интересно, почему Серены сегодня там нет? Судя по доносившемуся шуму, игра в полном разгаре.
Он ускорил шаги. Сердце забилось сильнее, когда он продолжал идти, держась ближе к стене. Красная лента казалась ярким огоньком на фоне кремовой двери. Себастьян отвязал ленту и уже взялся за ручку, но тут же замер, услышав смех и знакомый голос генерала, прижался к стене и стал ждать.
— Черт побери, Хейуорд, клянусь, сам дьявол вам помогает, — объявил явно пьяный игрок. Генерал что-то ответил, но Себастьян не расслышал. Голоса замерли, когда мужчины спустились вниз.
Немного подождав, он повернул ручку и скользнул в спальню. Немедленно заперся, и щелканье замка показалось неестественно громким. Комната была погружена в полутьму, горела только свеча на столе у кровати, и еще одна — на каминной доске. Себастьян почти сразу увидел Серену. Она поднялась с сиденья-подоконника. Мягкие складки ночной сорочки цвета слоновой кости колыхались на каждом шагу. Длинные волосы обрамляли лицо.
— Ты пришел, — вполголоса сказала она.
— А ты думала иначе?
Он оставался на месте, спиной к двери, чувствуя, как растет знакомое напряжение.
— Почему ты послала за мной, Серена?
— Разве непонятно? — тихо спросила она.
— Не знаю. Раньше ничего подобного не было. Я подумал, что, может быть, тебе грозит беда.
Она подошла к нему и положила руки на плечи.
— Никакой беды. Просто я потеряла голову. Знаю, такая беспечность непростительна, но… я ничего не смогла с собой поделать.
Она осторожно коснулась его губ.
— Ты не сердишься?
Себастьян задумался, почему-то осознав, как важен его ответ. Из игорных салонов до сих пор доносились слабые звуки. Именно в этих комнатах мужчины лапали ее, а она флиртовала и играла в любую игру, которую они пожелают.
Его охватило странное ощущение нереальности происходящего, словно столкнулись два разных мира: его любовь к Серене и ненависть ко всему ее окружавшему. Как разделить эти миры?
Огромные фиолетовые глаза не отрывались от его лица, сияя мягким светом в полумраке, и Себастьян понял, каким должен быть ответ. Достоверный ответ.
Он медленно покачал головой.
— Нет-нет, я пошел бы за тобой к вратам ада, если бы ты попросила.
Он сжал ее талию, ощущая тепло кожи под шелком сорочки.
Серена зажгла всего две свечи, чтобы скрыть отпечаток на щеке. Она надеялась, что тот быстро побледнеет, но слабый след еще оставался. Сорочка с длинными рукавами была застегнута на запястьях маленькими жемчужными пуговками и отделана кружевными оборками, почти закрывавшими руки. Теперь Себастьян ничего не заметит, особенно если задернуть занавески кровати.
Он поцеловал уголок ее губ, игриво коснулся языком кончика носа и провел ладонями по телу, ощущая изгиб талии, выпуклости грудей и ягодиц. Сжал их, слегка приподняв ее. Серена обняла его и с внезапной настойчивостью прижалась всем низом живота к затвердевшей мужской плоти, словно сегодняшние любовные забавы были всего лишь прелюдией, разжигавшей, но не утолявшей аппетит. Она хотела стать частью Себастьяна, родной и близкой ему.
Все еще держа ее на весу, он шагнул к кровати и позволил ей скользнуть по нему, прежде чем наклонить голову и поцеловать ложбинку на ее плече, провести языком по шее, ощутить сладкий аромат ее кожи, вдохнуть тяжелое благоухание волос, которые он поднял, чтобы не мешали поцелуям.
 
Голова Серены откинулась назад, когда он целовал ее шею в том месте, где быстро бился пульс. Она сжала его бедра, сраженная собственным желанием.
— Скорее! Войди в меня прямо сейчас, любимый.
Она стала возиться с завязками его панталон и тихо застонала от удовольствия, когда его нетерпеливая плоть вырвалась наружу, пульсируя желанием под стать ее собственному.
Себастьян грубо стащил сорочку с ее плеч, снова сжал ее попку и поднял на себя. Она обхватила ногами его бедра, чувствуя, как он входит в ее влажное открытое лоно. Они стояли, слившись в одно целое, не двигаясь, просто радуясь чуду их союза.
Серена почувствовала, как его плоть пульсирует глубоко в ней, и медленно сжала ее внутренними мышцами, услышала, как он охнул, увидела, как его глаза широко раскрылись, и с тихим вскриком восторга снова сжала его, ощущая, что ее собственный экстаз совсем близко, хотя они даже не двигались. Достаточно того, что он пульсирует в ней. Достаточно сознания, что, стиснув его плоть потаенными мышцами, она может дать ему блаженство.
— Если сделаешь это снова, мы оба пропали, — прошептал он, все крепче сжимая ее ягодицы.
— Знаю, — лукаво усмехнулась она и сделала это снова.
Они льнули друг к другу, едва дыша, под натиском наслаждения, пока волны восторга не улеглись. С тихим стоном капитуляции Себастьян упал на кровать, по-прежнему крепко держа Серену и вовремя увернувшись, чтобы не придавить.
Они лежали, сплетясь в объятиях, лицом к лицу, среди смятой одежды, ожидая, пока кровь замедлит бег по жилам. Себастьян видел, как пульсация на шее Серены постепенно замедляется. Он лениво гладил влажные пряди иссиня-черных волос, потом откинул их со щек и кончиком мизинца стал обводить нежную раковину ушка. Она улыбнулась, потому что сил на иной ответ не было. Он погладил ее бедро, сжал округлое колено, прежде чем снова двинуться вверх.
— Подожди, — едва слышно взмолилась она. — Я должна немного отдохнуть.
Он рассмеялся и, отодвинувшись, приподнялся на локте.
— Я начинаю думать, что ты лучше знаешь мужскую анатомию, дорогая девочка. Пройдет не менее получаса, прежде чем я снова буду готов.
— О, ты знаешь, о чем я. Ты собрался снова возбудить меня, измучить ласками, а я слишком слаба.
Он погладил ее по попке.
— Хорошо, хорошо, обещаю на время оставить тебя в покое.
Серена легла на спину.
— На столе вино. Может, будет лучше, если ты разденешься?
Протянув руку, она погладила его обмякшую плоть.
— Бедный маленький мышонок.
— О, дай время, и он будет задиристым как петушок и твердым как сталь, — объявил он, соскользнув с кровати, и тут же сел на край, чтобы стащить башмаки.
— Совершенно необычная ситуация. Слыхано ли это, чтобы любить женщину, даже не сняв обуви!
За башмаками последовали помятый камзол, жилет, сорочка и панталоны.
— Вот так лучше. Но если не возражаешь, я желаю быть с тобой на равных.
Голый, он нагнулся над ней и принялся расстегивать пуговички.
— Я сама, — поспешно пробормотала она. — А ты пока налей вина.
Он слегка нахмурился, но согласно кивнул.
— Как пожелаете, мадам.
Она старалась не поворачиваться к нему поврежденной щекой в уверенности, что в полумраке он ничего не заметит, однако ее запястья по-прежнему были красны и в синяках. Хотя у нее было придумано объяснение, на случай если Себастьян спросит, все же лучше, если он ничего не заметит. Наверное, она сможет действовать здоровой рукой, так чтобы этого не было видно, и держать вторую поближе к боку.
Серена сняла сорочку, бросила на пол и легла на подушки, наблюдая, как Себастьян подбрасывает дров в огонь.