Выиграю твою жизнь (СИ)

Успокоенная тем, что мужчина пьян, я позволила себе расслабиться. А потому не успела заметить, как он резко поднялся и двинулся на меня. Я поняла, что его худощавость обманчива. Мощи в жилистом теле достаточно. Ветрянский сжал мою шею с такой силой, что свет начал меркнуть перед глазами. От боли и от недостатка кислорода. Как ни цеплялась за его руку, ничего не помогало. Я лишь глотала ртом воздух, который не мог попасть в лёгкие. Захлёбывалась и мысленно прощалась с жизнью.
Ненавижу эту слабость в собственном теле. Какой бы юркой и быстрой я ни была, мужчины всё равно оказываются сильнее. Лишь чудом мне удалось ударить Ветрянского между ног. Мужчина, оглушённый дикой болью, разжал пальцы. А я повалилась на пол, пытаясь дышать.
Стоя на четвереньках, я смотрела глазами, полными слёз, как Ветрянский пятится от меня к дивану и поднимает бутылку. Замахивается ею, разливая по полу алкоголь. Брызги долетают до меня. Моё сознание заторможенно фиксирует страшную картинку.
Боже, он хочет меня убить.
Желание было. А возможности — нет. Координация его всё же подвела, и Ветрянский свалился на пол рядом со мной.
Несколько секунд я никак не могла осознать, миновала ли угроза. Или этот чувак поднимется, как зомби, и продолжит начатое. Сердце тарахтело в груди.
Расслабленное выражение на лице нарика позволило мне выдохнуть. Отбросила бутылку как можно дальше, вздрогнув, когда она ударилась о стену. Из-за кипевшего в крови адреналина не сумела рассчитать силы. Оставалось молиться, чтобы охрана Ветрянского решила, что их шеф не в духе сегодня. И не захочет подняться, чтобы проверить это предположение.
Оседлала нарика, молясь, чтобы мой вес удержал его на месте. Вытащила нож-бабочку и, когда он открыл глаза, распахнула своё орудие. Лезвие расчертило воздух по полукругу. Провела им по его щеке к шее почти в ласковом, интимном жесте.
— Одно движение, и я распорю твою ярёмную вену, как мешок картошки. Поэтому лучше не шевелись. Послушай.
Губы кривит безумная улыбка. Страх, ужас, смятение, растерянность, дерзость и смелость смешались во мне в странную, кипучую смесь.
— Чего тебе нужно, шизанутая? — слушается. Замирает. Хочет жить своей паскудной жизнью.
— Всего лишь поговорить.
— Долг не прощу, даже если ты подстилка Ямадаева. Пусть платит.
Морщусь. Какое глупое предположение.
— Он скоро приедет к тебе, — как можно спокойнее произношу, — обсудить мою личность.
Очень надеюсь, что во мне говорит прагматизм, а не излишняя самонадеянность. Всё же я не центр вселенной. Может, зря решила, что моя персона настолько интересна Ямадаеву, чтобы он оторвал свою задницу от удобного кресла и заявился в притон?
Брови Ветрянского поднимаются на лоб.
— И мне нужно попросить у тебя кое-что.
Во рту суше, чем в Сахаре. Чувствую бёдрами, как тело мужчины подо мной расслабляется. И хотя я сверху, но фактически уже потеряла управление ситуацией.
— И о чём же, цветочек?
С бритой головой и разбитой губой на цветочек я похожа меньше всего.
— Не говори Ямадаеву, что знаком с моей матерью. Я лишь случайная девица, которая тебе приглянулась. Ни имени, ни фамилии — ничего.
Я уже сказала ему слишком много. Если он достаточно знает Ямадаева, то понимает, что держит в своих руках мою жизнь.
— И с чего бы я стал врать такому человеку, как он? — ухмыляется.
Вздрагиваю, когда раздаётся стук в дверь.
— Владимир, тут к тебе… пришли.
Мы оба смотрим на дверь, догадываясь о персоне визитёра.
— Задержи его на десять минут! — кричит Ветрянский.
— Окей, — шаги удаляются.
— Это ты мне скажи, — когда глаза Ветрянского возвращаются к моему лицу, пытаюсь изобразить дерзкую ухмылку, но ощущаю, как губы складываются в жалкую улыбку. Сердце готово выпрыгнуть из груди. Бьёт набатом сигналы SOS.
Я ожидаю, что посыплются вопросы. Зачем мне это надо? Почему скрываюсь от бандита такого уровня? Но ничего подобного не следует.
— Хорошо. Но взамен я попрошу плату, которую ты мне не откажешься выплатить.
— Какую?
— Узнаешь. По рукам?
 
Боже, если он попросит отдать ему моего первенца, похоже, придётся согласиться. Чёрт с ним, с Ветрянским. Если Шамиль узнает мою фамилию, завтра для меня может и не наступить.
— По рукам, — киваю.
— Слезай с меня и забирайся в шкаф.
Я выполняю сказанное, и, как только закрывается одна дверь, открывается другая. Заглядываю в щель и вижу, как Шамиль Ямадаев походкой хозяина проходит в кабинет.
  
Глава 11
 
Едва дыша, чтобы не выдать себя, я наблюдала за происходящим, пытаясь унять тахикардию. Но сердце с такой силой билось о рёбра, что начала опасаться, как бы Шамиль не услышал стук и не пошёл проверять.
Хозяин «Рая» безразлично осмотрел кабинет и занял кресло напротив Ветрянского. Молча зажёг сигарету с таким видом, будто его собеседник выложит всё начистоту без лишних вопросов. Расскажет ему обо всех своих прегрешениях, начиная с того момента, как в двенадцать лет стащил у отца журналы с голыми женщинами, и заканчивая сегодняшним вечером.
То, как вёл себя Ямадаев, откровенно нервировало наркоторговца. На его бледном лице проступила испарина, и время от времени он смахивал её пальцами. Но всё же делец старался держаться. Что-то мне подсказывало, что Шамилю особо не нужно напрягаться, чтобы вытянуть из Ветрянского все тайны. Поэтому он и не спешил, медленно раскуривая сигарету.
Сейчас он находился ко мне спиной, и в поле моего зрения оказалась его кисть, увитая венами, и длинные пальцы с короткими ногтями, сжимающие тлеющую сигарету.
Каждый жест, каждое движение преисполнено силой, уверенностью и спокойствием. Я поймала себя на мысли, что любуюсь им. И дело даже не во внешности, а в его поведении. Оно завораживало и пленило. Из последних сил подавила в себе глупый восхищённый вздох.
— Что же привело такую важную шишку в моё скромное заведение?
Как ни странно, но голос наркоторговца звучал ровно.
— Расскажи мне об этой девчонке, — не попросил, а отдал приказ Шамиль. Будто находился под крышей своего заведения, а не на чужой территории.
Даже меня не обманул бы этот тихий вкрадчивый голос. Его интонации были сплетены из холода и стали, отчего мои плечи невольно дёрнулись. Затаила дыхание, опасаясь, что Ветрянский струхнёт и выложит всё, что знает обо мне.
— Ты о цветочке? — удивительно легко и весело уточнил Ветрянский. — Красивая девица — это всё, что я знаю о ней.
Я так расслабилась от его ответа, что с губ едва не сорвался стон облегчения. Новый вопрос не последовал, но, судя по скорому дополнению, Шамиль очень выразительно смотрел на собеседника.
— Она посещала мой клуб. Горячая девчонка. У каждой из тех, кто приходит ко мне, есть цена. Я хотел узнать её.
Меня передёрнуло. Ветрянский говорил обо мне так, будто я шлюха, которую он хотел купить. И вероятно, именно это услышал Ямадаев.
— И поэтому ты с охраной пришёл к моему зданию?
К моему разочарованию, Шамиль не походил на того, кто купится на слова наркоторговца.
Ветрянский лишь пожал плечами. На его лице застыло странное выражение. Смесь страха и веселья.
— Ну вы же, господин Ямадаев, пришли сюда, чтобы узнать о ней. Сами. Лично.
«И без охраны…» — подумала я про себя.
— Она твой курьер? — пропустив мимо ушей шпильку, продолжает допрос.
— Нет.
Первый правдивый ответ.
— В твоих интересах, чтобы это была наша последняя встреча, — бросил Ямадаев и лёгкой походкой человека, владевшего каждой мышцей в своём теле, направился к двери.
Интересно, что бы это значило? Вроде и не угроза, но уверена, за этими словами скрывается очень много.
Не суй свой нос в мой клуб. Играй по моим правилам. Не подсылай ко мне сумасшедших девчонок. И будешь жить.
Я смотрела ему вслед, и мне всё казалось, что вот сейчас он ощутит мой взгляд или уловит запах, а затем развернётся и раскроет моё убежище. Потому что этот мужчина — хищник. А я, похоже, его добыча. Уже ощущала, как его пасть смыкается на моей шее. Острые клыки царапают кожу, пуская кровь. Ещё не душит. Лишь намекает на скорую смерть.