Люблю тебя, мой великан (СИ)
просыпался и наводнялся людьми, мне очень хотелось быть незаметным. Если раньше я был
просто замкнут и одинок, то теперь взгляды людей, особенно мужчин, стали до жути неприятны.
Даже случайные прикосновения с кем-то раздражали. Потому я всё больше стал ходить пешком, ведь в транспорте было очень тесно.
А, чтобы отключаться от жизни вокруг, носил наушники. Слушая музыку, погружался в свои
мысли, и становился, по крайней мере, на половину прозрачным. Так мне казалось. А слушать я
любил флейту. Сколько себя помнил, флейта всегда была в моих руках. Сначала это была
сякухати*, потом бансури*, но самой любимой стала флейта NAF*. Я бережно хранил все флейты, подаренные мамой, хотя поиграть как следует удавалось редко. Ведь для этого нужно было иметь
укромное место, где можно было расслабиться, и ни о чём не думать. Со временем, я нашёл такое
место, только добираться приходилось на электричке, но иногда я позволял себе выбраться за
город. И под сенью деревьев, скрываемый от всех, я отпускал свою душу на свободу.
Мелодии рождались сами, унося сознание в сферы, где можно было просто чувствовать жизнь.
Здесь вся моя нынешняя жизнь, казалась просто плохим сном. Вот сейчас я вернусь домой, и меня
с тёплой улыбкой встретит мама. В этом месте было легко убеждать себя, что этот период жизни
тоже когда-нибудь закончится, и по законам кармы, я обязательно буду счастлив.
Так и текла жизнь, спотыкаясь о камни. Наступил мой шестнадцатый день рождения – двадцать
седьмое декабря. Никакой радости я конечно не испытывал, а про себя отмечал, что стал ещё
немного ближе к свободе. День прошёл, как обычно, вот только отец пришёл жутко злой. Я уже
готовился ко сну, как раздался крик из гостиной:
- Иди сюда, мелкий! - пришлось выйти.
- Вчера я оставлял в холодильнике пиво. Где оно? - гаркнул Том.
- Его там не было, ещё вчера ты выпил всё, - сказав это, я подумал, что напрасно, нужно было
промолчать. Потому, что отец разразился гневом.
- Потягиваешь моё пиво и думаешь я не замечаю? Ублюдок малолетний! - с этими словами он
занёс руку для удара, но я отреагировал моментально, и успел увернуться.
Это разозлило отца, ведь раньше я никогда не сопротивлялся. Матерясь, он кинулся на меня, как
на равного себе. Первые удары мне удалось отбить, но чем дальше заходило дело, тем жёстче
действовал отец. И вот уже я получаю в челюсть и в живот. Зазвенело в ушах, появился привкус
крови.
- Я научу тебя уважению, сукин сын! Твоя мать была сучка непокорная, и ты как кость в горле!
Все слова он сопровождал ударами, и я опустился на колени, ноги уже не слушались, а из горла
вырывались хрипы.
«Почему я так слаб?» - думал я, пытаясь встать снова и снова, - «почему не могу дать отпор?»
Глаза Тома метали злобу, он будто изливал на меня всю горечь своей жизни, не давая мне
подняться с пола. Но вдруг, он резко изменился в лице.
- Сегодня мне не повезло со шлюхой, - усмехаясь произнёс Том,
- Но ты мне её заменишь, - отец притянул Криса за волосы к себе.
- Шлюха, тебе тогда понравился мой дружок? Понравился. Сколько у тебя их ещё было, а?
Том принялся меня раздевать, и я понял, что на этот раз буду стоять насмерть. Барахтаясь на
полу, я задел ногой ножку стола, с него на мягкий ковёр упала бутылка пива, и не разбилась.
Выкрутившись, я ухватил её рукой, и размахнувшись разбил о голову отца. Тот пошатнулся, и упал
прямо на меня. Не без усилий, мне удалось сбросить тяжёлое тело, и пребывая в шоке я смотрел
как кровь папаши стекает тонкой струйкой с волос на ковёр. Голова кружилась, и подступала
тошнота, внутри нарастали паника и разочарование.
«Это конец» - думал я, а ноги уже несли меня прочь из дома.
Я бежал, не замечая ни людей, ни машин. Кто-то кричал вслед, но слова сливались с гулом в ушах.
Тело дрожало, и я не чувствовал земли. Я будто попал в параллельный мир. Реальность отступала, окутывая вязкой и давящей темнотой, и я понимал, что не вернусь домой – это конец. Либо отец
убьёт меня, либо я отца, и меня не устраивал ни один из вариантов.
«Кто же я в этом мире? Моя жизнь не нужна никому, теперь даже и мне». Остановился я потому, что упёрся в перила моста. Тяжело дыша, всматривался в тёмную воду. Она гипнотически
затягивала и звала. Мысль о том, что всё может закончиться тут, уже не казалась безумной. «Я
устал жить, устал верить, устал сожалеть»…
*Сякухати — продольная бамбуковая флейта, пришедшая в Японию из Китая
*Бансури – традиционная бамбуковая флейта Индии.
*Флейта NAF,она же Пимак – традиционная флейта северо-американских индейцев с
мягким, завораживающим звуком, успокаивающим и лирическим.
Глава 2
В Токио пришла настоящая зима. Давно уже не было так холодно. Кутаясь в шарфы и воротники
пальто, прохожие спешили в тепло. Кого-то семья ждала к ужину, кого-то любимый на свидании.
Город искрился светом фонарей и витрин. А лица людей отражали жизнь. Счастливую или не
очень, грустную или восторженную, но всё-таки жизнь. Лишь одно лицо выделялось пустотой и
безразличием. Моё.
Никто не замечал, стоящего за перилами моста мальчишку. Небрежно, не по погоде одетого, с
растрёпанными волосами, развивающимися на ветру, и пустым взглядом. Шаг. Всего один шаг и
больше не будет боли. И я сделал его уверенно, без сожалений. Ударяясь о воду, я уже не
чувствовал ничего. Тело даже не сопротивлялось, безвольно опускаясь вниз. Тьма густела, тесно
сжимаясь вокруг, и наконец, полностью поглотила моё сознание.
Я сижу на залитой солнцем поляне. Жмурюсь от яркого света, пытаясь закрыть его рукой. Тихим
эхом доносится голос, до боли родной и знакомый. Сердце замерло, я судорожно оглядываюсь
вокруг, пытаясь понять, кто же это. Вдруг передо мной проявляется лицо женщины.
- Мама! - я улыбался.
Душа наполнилась теплом и счастьем. Она тянет мне навстречу руку.
- Юки, это не конец, всё только начинается.
Её улыбка ослепительна, а рука так близко… ещё немного… Как только ладони касаются друг
друга, я чувствую резкий толчок… Трудно дышать… давит… так сильно сдавливает виски, грудь.
Ртом хватаю воздух, но он такой колючий… меня кто-то зовёт, но я уже не в силах слушать и
понимать. Сознание затопила тьма.
Жизнь постепенно возвращалась, хотя я так погрузился в темноту, что осознание себя, и все
обрушившиеся на меня звуки, были не выносимы. Моей первой реакцией было закрыть уши
руками. Гул в голове разрывал всё на мелкие кусочки. Я сильней зажмурился, и весь зажался. В ту
же минуту моей головы коснулась чья-то рука, и стала нежно поглаживать успокаивая. Мне, и
правда, стало теплей и спокойней. Глаза открыл с большим трудом: во-первых, ярко бил свет, во-вторых, всё тело ломило, казалось, на нём нет живого места, а на веках будто лежал тяжёлый груз.
Увидел перед собой красивое лицо, обрамлённое пепельными волосами до плеч, и тёмными
глубокими глазами. Парень улыбнулся мне, и как-то сразу вызвал доверие.
Удивительно, я ещё не осознал себя, но уже был поражён его красотой. Хотел спросить, кто он, но
заговорить получилось не сразу. Попытался откашляться, незнакомец помог мне сесть и подал