Не драконьте принца!

Роксвел молчал. Мне не нравилось это молчание. Внезапно он сделал шаг вперед. Я не видела, но почувствовала напряжение, витающее в воздухе.
– Тирон, я видел, как ты смотришь на мою дочь.
– Эрелин? – притворно изумился учитель.
– Другую дочь, – с нажимом на первое слово повторил герцог. – Даже не мысли об этом. Через год, если они обе выживут, Джесселин станет моей второй наследницей. Мы победим проклятье, а я найду дочери подходящую партию.
  
Я приоткрыла рот. Никогда ничего подобного не слышала от герцога. Он вообще со мной не разговаривал, не приближался ко мне, в отличие от пышущей злобой герцогини, и тут… такие новости? Он собирается использовать меня как разменную монету?
Однако греет душу то, что он все-таки надеется, что мы обе выживем. Вот только возможно ли будет после всего, через что я прошла, счастливое воссоединение семьи? О, ваша светлость, вы слишком оптимистично настроены.
Интересно, а о каких мыслях Кеоса он говорит?
– Внезапно, – выдохнул учитель. – Неужели выгодного брака одной дочери вам не достаточно? Она станет будущей королевой Рамании – самого большого королевства нашего мира, весьма богатого. К чему вам управлять судьбой второй дочери? Не хотите дать ей кусочек счастья после всего, через что ей приходится проходить каждый день?
– И этим счастьем планируешь стать ты? – хмыкнул отец, а я вновь так ничего и не поняла.
Он ведь не намекает на мои отношения с магистром? Это просто глупо! Он – мой учитель, наставник, человек, который заботится обо мне. Лишь со стороны может выглядеть иначе.
– Не важно, кто, главное, что это будет её выбор, – уверенно заявил Кеос.
– Упрямец! – заявил несколько раздраженно его светлость. – Надеюсь, мы друг друга услышали. Буду ждать тебя на маскараде, а завтра утром – в своем кабинете.
Тирон поклонился, а Роксвел стремительно вышел. Напряжение наконец-то спало. Учитель выпустил заклинание, запирая дверь на магический замок, и обошел стол, подав мне руку.
– Можешь выходить. Только лучше через окно – оттуда другой выход из заповедника, чтобы не столкнуться с герцогом.
Я кивнула, но уходить не спешила, лишь выпрямилась. Моя рука по-прежнему была в ладони Кеоса.
– О чем говорил мой отец? Он думает…
– Не важно, что он думает, – оборвал меня учитель и сильнее сжал мои пальцы. – Главное, чтобы ты была счастлива. Иди, Джесси.
Я кивнула и выполнила указ магистра, лишь напоследок обернулась, поймав его какой-то странный, полный непонятных для меня чувств, взгляд.
Когда вышла из заповедника, ненадолго остановилась возле фрески, сделанной на здании домашнего театра год назад.
На ней раскачивалась на белых деревянных качелях молодая девушка с каштановыми волосами – оттенок, присущий представителям рода Эндервудов. Чуть вздернутый носик, пухлые губы и большие светло-голубые глаза с пышными черными ресницами. Её можно было бы назвать невероятно красивой, если бы не надменное и даже капризное выражение лица.
Вспомнились её недавние слова:
– Ах, Джесселин, ты такая несчастная… У тебя ведь даже любви нет. Мы с тобой совершенно разные! Например, на меня с обожанием смотрит сам принц Данияр Раманский – ты в курсе, что он самый завидный жених во всем мире? И вот-вот на моем пальчике окажется помолвочное кольцо Раманских. Я стану принцессой, а затем – королевой! Только не завидуй слишком.
Подстегиваемая самыми темными чувствами в душе, я отвечала:
– Не боишься, что твоя жизнь внезапно оборвется из-за меня?
– Ты!.. – рычала в ответ дочь герцога и, фыркая, уходила, не забывая одарить меня презрительным взглядом.
Воспоминания были не самыми приятными. Приятных воспоминаний в моей жизни было достаточно, и я старалась сосредотачиваться на них. Интересно, а сегодняшняя встреча с незнакомцем к чему относится?
К слову, я понятия не имела, зачем их светлости рассказали Эрелин о моем существовании. Оставалась бы в блаженном неведении и далее. Я бы, например, тоже не хотела её знать, но увы…
Впервые увидела в саду, её невозможно было не заметить: громкая, яркая, в нарядных платьях, с шумными игрушками и кучей нянек. А вот она обо мне узнала позже, лет в десять примерно, уже после моего знакомства с дочерью кухарки. Возможно, она позавидовала нашей дружбе – мы тогда раскачивались на сделанных на дереве качелях, недалеко от часовни. У Эрелин качели были красивые, резные, а у нас – досточка и две веревки. Мы с Карин раскачивались по очереди, смеялись, вот тогда то нас и заметили. Эрелин изумилась, а после её поспешно увели. Но уже следующим утром дочь герцога заявилась к нам с тетушкой Агнес в дом, долго топотала и кричала, била посуду.
– Ты – лишь копия! Подделка! Ненастоящая! Я – оригинал! Я!.. – кричала она, и её слова вбивались в меня настолько мощно, что даже сейчас отзывались болью.
Кажется, вот тогда-то мои надежды и мечты рухнули. Я окончательно осознала своё место в жизни.
В конце парка стояла часовня, а к ней прилегал небольшой домик – здесь жили я и тетушка Агнес, монахиня, хранившая герцогский секрет. Невысокая, с темными вьющимися волосами, которые она убирала под платок, и в сером платье, совершенно скрывающем фигуру. Она была достаточно молода, но из-за общего образа казалась лет на десять старше.
– Вернулась, свет моих очей, – улыбнулась женщина и подошла ближе, вздохнув. – Сколько царапин… неужели со склона упала? Давно ты так не ранилась.
– Пустяки, тетушка, – отмахнулась я и чмокнула женщину в щеку. – Как прошел твой день? Устала? Давай помогу приготовить ужин.
– Не нужно. Я уже все приготовила, – отмахнулась женщина. – Ты лучше иди, умойся и садись – будем тебе раны обрабатывать.
– Царапины, – исправила я, но послушалась.
Ванна была маленькой, но с кристаллами для подогрева, хотя использовала я экономно, не хотелось нагружать тетушку. Её жалованье небольшое, за меня ей не доплачивают – я ведь никак не должна быть связана с герцогским родом. Конечно, с недавних пор, как мне исполнилось восемнадцать, я и сама зарабатываю – торгую разными травами и животными ингредиентами – в случае, если не нужно убивать зверей.
Рядом с ванной располагалась моя спальня – уютная, хотя и довольно аскетичная. В последнее время я здесь бывала редко, чаще пропадая в заповеднике.
Сейчас я хотя бы могу посещать лес, но все еще хожу в городе под капюшоном и в маске. Посмотрела в зеркало и вздохнула. Выглядела я и правда ужасно…
Раздевшись, погрузилась в ванну и быстро вымыла волосы. Вспомнились слова Яра о том, что краска делает мои волосы блеклыми и тусклыми… Как будто у меня был выбор.
Я нанесла бальзам и обняла свои колени руками. Да-а-а, девушка из дворца – любимая дочь – как две капли воды похожа на меня. Только наряды у неё красивее. Игрушек больше. Заботы и любви. Всё у ней было лучше, кроме… цвета волос.
Мой – сине-фиолетовый, необычный, случайно достался от русалки, когда-то побывавшей в нашей родословной. Это было наше единственное отличие. Эрелин, разумеется, ему позавидовала… с тех пор меня заставляли закрашивать мой природный необычный оттенок. Пытались вытравить всю схожесть с сестрой, но… это очевидно: мы – одинаковые. Только у неё была любовь наших родителей, которой я была лишена.
Любовь… Это то, что я всегда считала величайшей наградой. Например, я бесконечно дорожила своими чувствами к Агнес, как и её – ко мне. Дорожила дружбой с Карин – такой добродушной и веселой девушкой.
Вдруг вспомнился Яр. Как он сильно меня прижимал и… тихонечко выдохнула. Щеки покраснели. Почему я вообще о нём вспоминаю?
  
Вышла быстро, надела чистую одежду, а из старой вытащила чешуйку. Бросила взгляд на коричневую краской для волос. Постоянно приходилось подкрашивать корни – волосы росли очень быстро, обнажая натуральный, слишком яркий цвет. Застирав одежду, я оставила её в тазу на некоторое время – на ткани, к сожалению, остались следы травы.
– Джесси, ты как? – позвала меня тетушка. – Идешь?