Начало нас (ЛП)

— В случае отравления угарным газом, пожалуйста, обязательно вынесите ее из квартиры…
— Я уже это сделал, — оборвал я ее дрогнувшим голосом. — Я привел ее к себе и открыл окна.
— Хорошо, я пришлю к вам скорую. Сообщите мне свой адрес.
Я произношу свой адрес, осторожно убирая спутанные пряди волос с ее бледного лица. Она выглядит такой спокойной, как будто мирно спит. У меня в горле подступает тошнота, потому что я знаю, что это не так.
— Возможно, вы знаете, как долго она была без сознания?
— Я не знаю. — Я сжимаю ее вялую руку в своей, переплетая наши пальцы, желая прикоснуться к ней, удержать ее. Райли все еще теплая, и я пытаюсь найти в этом утешение.
Дама задает мне еще вопросы… и ни на один из них у меня нет ответа.
— К югу от вашей квартиры большое скопление людей, перегораживающее автостраду, — продолжает женщина, ее тон становится напряженным. — А с другой стороны дороги строятся. Скорой помощи придется ехать к вам другим маршрутом. Он не самый выгодный, но это единственный доступный вариант, по которому они могут добраться до вас прямо сейчас.
Я сжимаю руку Райли. 
— Сколько?
— Приблизительно 13 минут.
13 минут…
У Райли нет 13 минут. Ее пульс слишком слабый, а дыхание резко замедлилось. Она лежит на моем диване и выглядит как самая великолепная женщина, которую я когда-либо видел… но она едва дышит, едва жива.
Нет, у нас нет 13 чертовых минут.
Мой мозг начинает думать о другом способе доставить Райли в больницу. Если я возьму свою машину, а затем оставлю ее там, где идет стройка… и пробегу остаток пути. Я мог бы просто добраться туда быстрее, чем ждать, пока помощь доберется до нас.
Я быстро мысленно подсчитываю расстояние, свою скорость и время, которое мне понадобится, чтобы добраться до больницы. Я могу сделать это за 8 минут.
Мне нужно сделать это за 8 минут...
На пять минут меньше, чем времени займет скорая помощь.
Я не трачу ни секунды на размышления об этом. Прервав звонок, я кладу телефон в карман и быстро снимаю с крючка куртку. На улице холодно, и мне нужно убедиться, что Райли не замерзнет у меня на руках. Застегивая ее в своей зимней куртке, которая ей слишком велика, я баюкаю на руках своего Маленького Цветка.
А потом я ухожу отсюда.
Я не думаю, я просто следую своим защитным инстинктам. Мне требуется минута и тридцать секунд, чтобы добраться до машины и пристегнуть Райли на переднем сиденье. Ее голова безвольно падает на дверь.
Поездка длится две минуты восемнадцать секунд. Я держу ее за руку, переплетая наши пальцы. Я не отпускаю; Я не могу отпустить. Мне нужно почувствовать ее теплую кожу на своей. 
— Все в порядке, с тобой все будет в порядке. Я тебя держу, — говорю я ей, как будто она меня слышит. Надеюсь, она меня слышит.
Я не могу проверить ее пульс, пока я за рулем. Я не знаю…
— Останься со мной, — прошу я, мой голос сипл от страха. — Не уходи, ладно? Просто останься со мной. Я держу тебя, Солнечный свет.
Добравшись до места, где остальная часть дороги перекрыта для транспортных средств, я подъезжаю к бордюру. Мне требуется еще тридцать секунд, чтобы отстегнуть Райли и выйти из машины.
Крепко прижимая ее к своей груди, я наблюдаю, как голова Райли откидывается назад и безвольно лежит на моем плече. Я корректирую ее положение, надежно удерживая ее на руках, а затем взлетаю.
Я бегу так быстро, как только могу, ноги толкают меня вперед.
Я бегу и не останавливаюсь.
Пот капает с моего лба. Двадцать секунд.
Сорок секунд. Стук.
Вспышка боли пронзает меня, и она не физическая. Одна минута.
Одна минута и десять секунд. Стук.
Адреналин проходит через мое тело. Две минуты тринадцать секунд.
Три минуты и пять секунд. Стук.
Каждая частица меня дрожит от крайнего отчаяния и слепой паники. Три минуты пятнадцать секунд. Боже, мне никогда в жизни не было так страшно.
Я не перестаю бежать, пока не добераюсь до больницы. Мне потребовалось ровно семь минут и пятьдесят пять секунд, чтобы доставить Райли сюда.
 
Проталкиваясь в двери отделения неотложной помощи, я отчаянно кричу:
— Помогите мне! Пожалуйста.
Две медсестры бросаются вперед, неся с собой каталку. Я вынужден отдать Райли под их опеку, беспомощно наблюдая, как ее забирают у меня.
В тот момент, когда она уходит, у меня подкашиваются колени, и я падаю на землю посреди переполненной больницы.
Черт, я все это время обманывал себя.
Стеснение в моей груди не утихнет, даже когда я знаю, что она в безопасности. Что теперь с ней все будет в порядке. Каждый мой вздох просто мучителен. Меня трясет изнутри, холодный ужас пробегает по моим венам.
Я не знаю, когда это произошло и как это произошло.
Эмоции забивают мне горло, и я практически задыхаюсь от них.
Каким-то образом Райли Джонсон пробралась под мою плоть, проникая в мои кости, в самую суть моего существа. Моя душа узнала ее, увидела ее подобие намного раньше, чем мое сердце, но я продолжал верить в свою ложь, просто все время оставаясь в отрицании.
Я не осознавал, насколько замерзло мое сердце, пока мягкость Райли и ее хрупкая душа не начали растапливать лед.
Я сказал себе, что никогда не влюблюсь в Райли Джонсон. В конце концов, она дочь Томаса. Но в том-то и дело… Я не знаю, способен ли я любить. Для меня это такая чужая эмоция, как она формируется? На что это похоже? Откуда мне, черт возьми, знать?
Человеческие эмоции слишком сложны. Может быть, я не люблю Райли, но и не ненавижу ее. На самом деле я никогда этого не делал. То, что я чувствую к Маленькому Цветку, — это что-то среднее, потому что она гораздо больше, чем мой враг или моя ответственность.
Момент моего осознания катастрофичен.
Райли — больше, чем просто моя пешка, и, возможно, она всегда была такой.
Я не хочу использовать ее или причинять ей вред. На самом деле, мне вообще не нравится мысль о том, что ей больно. Она важна для меня… и теперь я, наконец, это понимаю.
Я не обманывал Райли.
Я обманывал себя.
ГЛАВА 38
Райли - 19 лет
Когда мои глаза открываются, я чувствую себя несколько дезориентированной. В тумане.
В замешательстве я моргаю, глядя на Лилу, которая смотрит на меня сверху вниз с выражением беспокойства на лице. 
— Что случилось? — Я прохрипела пересохшими губами. Боже, у меня ужаснейшая головная боль. В моей голове такое ощущение, будто кто-то пытается разбить мне череп, и по какой-то причине все мои мышцы болят.
— В нашей квартире произошла утечка газа. — Лила гримасничает. Ее пальцы нежно скользят по моим щекам, убирая распущенные пряди волос с лица. — Ты потеряла сознание от отравления угарным газом.
Мои глаза расширяются, из груди вырывается резкий выдох. Угарный газ — ядовитый газ; Я могла умереть. Как это вообще произошло? У меня кружилась голова, но я думала, что это просто усталость. Я читала на диване, помню, как встала, а потом…
Остальные мои воспоминания — это темная пустота пространства, совершенно пустая. Больше ничего не помню. Как я потеряла сознание или как сюда попала. Я слышу звуковые сигналы машин вокруг меня. Стерильные белые стены и неприятный запах смерти, окружающий нас. Я в больнице, это я знаю наверняка. Это Лила нашла меня?
— Колтон нашел тебя, — говорит мне Лила, как будто она может читать мои мысли. Ее голос смягчается. — Он спас тебе жизнь. Я не могу себе представить, что бы произошло, если бы он не добрался до тебя вовремя.
Лила отодвигается в сторону, и мой взгляд останавливается на высоком теле Колтона. Он стоит в конце моей кровати, его тело совершенно неподвижно. Я не уверена, что он вообще дышит.
Наши глаза встречаются, и мы словно видим, как холодная скульптура оживает. Я вижу первое подергивание его тела. Мышца на его челюсти дергается, а в груди трясется от резкого вдоха — как будто он наконец снова может дышать. Облегчение в его теле наступает почти мгновенно.