Начало нас (ЛП)

— Райли! — Лила задыхается. — Я не прошу его о сексуальных услугах; он мой друг.
— Друг, который хочет переспать с тобой. Он довольно ясно выразил свои намерения. Я имею в виду, что он больше смотрит на твою задницу, чем на лицо.
Лила не отрицает мои слова, потому что знает, что они правдивы. Вместо этого она закатывает глаза. 
— Мэддокс — придурок, что я могу сделать? Но мы пообещали друг другу. Никакого секса. Если мы займемся сексом, это противоречит нашей цели быть друзьями.
Есть одна вещь, которая мне нравится в Мэддоксе. Возможно, он придурок, но он уважает границы Лилы. 
— Друзья с привилегиями, — предлагаю я, поджимая губы, чтобы скрыть ухмылку.
— Ух, Райли! Перестань давать мне плохие идеи!
— Это неплохая идея, если в конечном итоге у тебя будет умопомрачительный секс. Похоже, он точно знает, как обращаться со своим инструментом. Ты слышала разговоры девушек, тех, которые занимались с ним сексом.
— Его инструмент? — Лила секунду смотрит на меня, прежде чем разразиться смехом. — Серьезно, я думаю, тебе пора прекратить разговоры. Я не хочу думать о девушках, восторгающихся инструментом Мэддокса.
— Я имею в виду, тебе хотя бы не любопытно?
— Любопытно, что?
— Как выглядит его член. — Я вопросительно поднимаю бровь. Я знаю свою лучшую подругу и знаю, что она любопытна по своей природе. Я также знаю, что она, должно быть, во всех подробностях представляла себе член Мэддокса.
Лила краснеет и отводит взгляд.
— Тебе любопытно! — Я обвиняю, и из моей груди вырывается смех. — Посмотри, как ты краснеешь!
Она скрещивает руки на груди и надувает губы. 
— Он мой друг, и знаешь что? У меня отличный самоконтроль.
Ах… Интересно, как долго продлится ее так называемый самоконтроль.
Я знаю, что это произойдет.
В один прекрасный день.
Может быть, не завтра или на следующей неделе. Но я знаю, что и Мэддокс, и Лила в конечном итоге поддадутся сексуальному напряжению. Либо он сломается первым, либо Лила. И когда они это сделают, это может быть просто нестабильно. Потому что вот насколько они сильны вместе.
— А что насчет Грейсона? Все еще джентльмен? — спрашивает Лила, запихивая в рот последний кусок пиццы.
— Он еще не прикоснулся ко мне ниже пояса.
— Фу.
Есть одна особенность Грейсона. Он слишком вдумчив и слишком уважителен. Я знаю, что он хочет меня; Я чувствовала, насколько твердым становится его член во время наших жарких поцелуев, но он никогда не делал ничего дальше наших поцелуев. Я знаю, что он дает мне время, что он хочет действовать медленно.
Но…
Думаю, сейчас я более чем готова.
Если бы у меня была возможность сказать ему это.
Он хочет меня, я знаю это. Я вижу это в его горячем взгляде и чувствую пылкую страсть в его прикосновениях. Но мне нужна его страсть без одежды между нами, без преграды.
Мне нужна кожа к коже.
Я не знаю, как это произошло и как именно это началось.
Я не понимаю, как мое сердце так быстро сплелось с его.
Мое беспокойство сопровождается множеством размышлений и проблемами с доверием, но каким-то образом мои инстинкты подсказывают мне, что Грейсону можно доверять. Он в безопасности. Я знала, что это так, еще с той ночи в переулке. Потому что, если бы он был опасным человеком с гнусными намерениями, он бы не отпустил меня той ночью. Как он однажды сказал… нас объединила судьба.
И впервые в жизни я хочу доверить ему свою судьбу.
Мое сердце в безопасности с Грейсоном.
Лила тянется к своему ноутбуку, а затем плюхается на подушку. У нее на кровати больше подушек, чем настоящего спального места. 
— Подожди, ты собираешься на вечеринку к Колтону на следующих выходных? — Мое настроение мгновенно портится при упоминании его имени.
— Мне это не особо интересно, — ворчу я себе под нос.
Я избегала его с ночи Хэллоуина, и, к моему крайнему удивлению, он меня тоже не особо беспокоил. Его грязные замечания и гнусные насмешки шокирующе отсутствуют.
Почему-то мне кажется, что он ведет себя менее придурком, потому что Мэддокс теперь дружит с Лилой. А я лучшая подруга Лилы. Если он для меня засранец, у Лилы возникнут проблемы, которые затем станут проблемой Мэддокса. Потому что все, что касается Лилы, касается и его.
 
Из-за отношений между Мэддоксом и Лилой мы с Колтоном теперь вращаемся в одних и тех же кругах. Он везде, куда бы я ни посмотрела, куда бы я ни пошла. Всегда присутствует, словно нависшая надо мной тень.
Колтон — постоянное напоминание о том, что я хочу забыть: момент, который я провела в его объятиях, и горе, которое последовало за этим.
Его жестокие слова запечатлены в моей памяти; он запятнал ими мою душу. Он заставил меня чувствовать себя грязной … и униженной. Как будто я была обычной шлюхой, от которой он отделался.
Мой первый оргазм был благотворительным от Колтона Беннета.
Но в последнее время он ведёт себя со мной очень тихо, и мы терпим друг друга ради Мэддокса и Лилы, но… я всё время чувствую на себе его жгучий взгляд.
Колтон Беннетт наблюдает за мной, и в его взгляде чувствуется хищничество. Иногда, кажется, что его удерживает невидимая цепь, и он просто ждет момента, когда она оборвется.
Он знает, что я не хочу иметь с ним ничего общего; тем не менее, его глаза всегда на мне.
Меня нервирует его вызывающее внимание.
В Колтоне живет горечь.
Знакомая угрюмость, которая живет и во мне — сдерживаемая ярость.
Но проблема именно в этом…
Ты не можешь собрать вместе двух злых людей и ожидать, что они поладят.
Мы с Колтоном сгорим, как только соприкоснемся.
— Если ты не пойдешь, мне не с кем будет тусоваться, — жалуется Лила, надув губы.
— У тебя будет Мэддокс.
Она хмурится. 
— То, что он теперь мой друг, не означает, что ты мне нужна меньше. Я хочу, чтобы со мной была моя подруга, иначе будет скучно.
— Без меня твоя жизнь точно была бы скучной, — с большой уверенностью соглашаюсь я.
— Какой тогда смысл идти на вечеринку? Мэддокс хочет, чтобы я была там, и я хочу, чтобы ты была там. Без тебя все будет по-другому. — Через несколько секунд она пробует другую тактику. — Я знаю, что вы с Колтоном не особо ладите, но что, если ты приведешь Грейсона? Тогда тебе не будет скучно. У тебя будет свой мужчина, а у меня — Мэддокс.
Я медленно наклоняю голову в ответ на ее слова. 
— Мэддокс твой мужчина? — Я лишь наполовину дразню.
— Хм?
Смех пузырится из моей груди. 
— Ты даже не представляешь, в каком глубоком дерьме ты находишься.
— Заткнись, Райли, — несчастно ворчит она.
— Я сейчас помолчу. Но запомни мои слова — ты и Мэддокс? Это произойдет.
— Почему так трудно поверить, что мы просто друзья?
— Потому что Лила, любовь моя… это неизбежно. Мальчикам нравится Мэддокс? Они любят играть с огнем. А Лила? Мэддокс Коултер слепо пойдет в огонь и сгорит дотла ради тебя, если ему придется.
Для них это буквально написано звездами.
Я не понимаю, как они до сих пор это отрицают.
— И да… я приду на вечеринку, — наконец, говорю я ей, когда она замолкает. Лила тихо кивает, ее глаза смотрят вдаль. Потерялась в своих мыслях. Думая о своих словах.
Но есть одна вещь, которую я знаю о Лиле…
Она чрезмерно упряма.
И Мэддокс тоже.
***
Звон вилок и ножей о тарелки — единственный звук, эхом разносящийся по стенам столовой. Мои родители не разговаривают во время ужина; они редко когда-либо беседуют. А если они и говорят, то всегда для того, чтобы указать на мои недостатки или на то, что я сделала, чтобы им не понравиться.
Никогда не бывает: «Как дела? Как прошел день?»
Никогда не бывает: «Я горжусь тобой».
Всегда так: «Ты меня разочаровала, Райли».
Это безжалостный цикл, из которого я отчаянно пыталась вырваться. Но я не могу.